– Нет! – Бламс как раз вырвалась из моего захвата и шибанула крылом. Лайз принял удар на себя, возникнув передо мной. Огонек внутри закачался и словно подернулся дымкой.

– Закаменей! – вскрикнула я.

Амилота приземлился на землю, уже покрытый каменной крошкой. Моя броня спасла его, но все равно удар был слишком силен. Адский черный пес пытался встать с земли, но лапы подгибались.

– Будешь лезть вперед, разведусь! – пригрозила я. – Прикрывай, но не подставляйся под удар.

То ли угроза подействовала, то ли Лайз наконец-то правильно оценил свои шансы, но он, недовольно ворча, подчинился.

Теперь мы с двумя драконами остались на поле одни. Рана на шее Миллхауса была серьезной, мне показалось, что я вижу даже позвонки сквозь то месиво, в которое его превратили зубы Арлетты.

– Девочка, думаешь, ты сможешь победить? – ледяная драконша уставилась на меня немигающим голубоглазым взглядом. – Это твой максимум, ты же знаешь, что случается с душой, израсходовавшей своей резерв? Ты не вернешься.

– А я и не собиралась, – честно призналась я.

– Что?

– Всегда мечтала надрать дракону зад.

Я бросилась вперед, надеясь, что дала достаточное время остальным. Влетев в Бламс, я обхватила ее хвостом и с помощью инерции стащила с Миллхауса, дав ему вздохнуть. Мы превратились в клубок из крыльев, хвоста и змей. Мне удалось закрепиться где-то под ее пастью, она плевалась льдом, драла меня лапами и всячески пыталась освободиться. Амилота был рядом, я чувствовала его всей чешуей. Он кусал Арлетту за лапы, когда она слишком опасно приближалась ко мне. Но долго так продолжаться не могло. В какой-то момент я поняла, что меня подминают под себя. И возможности вырваться не было.

Лайз завыл. Я еще трепыхалась, но лапа держала крепко, еще немного, и она подтянет меня в пасть и перекусит посередине.

– Рита! В сторону! – вдруг крикнул Страх.

Я отклонилась насколько могла, и в глотку Бламс влетел горшок с хищным цветком. Она икнула и подавилась, отпустив меня. Амилота запрыгнул ей на загривок и яростно вгрызся в чешую, ломая клыки.

У меня появилось несколько мгновений, чтобы оклематься, но этого было слишком мало. Я себя переоценила. Трансформация держалась, но я стала немного меньше, и уже не могла конкурировать со здоровенной взрослой драконицей. Что же делать? Мне не помешал бы сейчас совет друга…

Арлетта скинула с себя Лайза, и он взвизгнул, подпрыгивая по земле, как мячик для пинг-понга. Бламс снова собралась вцепиться в шею поверженного соперника. А я… я ничего не успевала сделать.

Это не может быть концом! Я не согласна!

Земля вокруг меня вдруг вздрогнула и выгнулась, точно под ней проползло нечто огромное. И тут во все стороны полетели комья земли, и на Бламс стрелой ринулся…

– Ллейшах?! – вырвалось у меня. Я же совсем про него забыла, и пока мы тут устраивали суету на поверхности, он сидел там, у источника живой и мертвой воды, и ждал подходящего случая выбраться, даже несмотря на то, что выход мы завалили. На мгновение стало страшно, что мятежный наг встанет на защиту Бламс, но я все-таки слишком плохо его знала.

– Рита! – послышалось за спиной. Ко мне спешили Морис, Рэнди, Мия и Светка, братья Ма и Чо. Нет, больше – Алина с подругами, оборотень Сережа, дуллахан Франган, змей Ицли… Я не могла поверить своим глазам.

– Зачем? – только и смогла я спросить, когда они приблизились. – Вы же были в безопасности.

– Тебе трансформация мозги отшибла? – фыркнул Морис. – Ну и куда ты без нас?

– Хочешь все лавры героини себе посмертно заполучить? – Мия показала мне кулак. – Как закончим, я тебе это организую.

– Марго, мы же друзья, – простодушно сказал Рэнди, заглядывая мне в глаза. – Забыла?

И я расплакалась. Честно, рядом ревела Арлетта Бламс, сражаясь с обманутым союзником, бесполезной тушей валялся тот, кого мы с первого дня считали непобедимым и грозным, все учителя расползлись, зализывая раны, даже Амилота. Я хотела победить одна – и одна же пострадать.

Когда я начала мыслить подобным образом? Мы же… мы же команда!

– Все потом, – пресек мои так и не прорвавшиеся благодарности и извинения Морис. – Сейчас Ллейшах выдохнется, и тебе придется снова вернуться к сражению. А мы подстрахуем.

Мы обернулись на поле битвы. Наг дрался яростно, мстил за свое так и не случившееся потомство, рвал ледяному дракону шкуру ядовитыми когтями. Рев стоял такой, что чуть не кровь из ушей шла, но Морис, как всегда, оказался прав – силы не равны. Бламс бросила Ллейшаха на землю и наступила сверху лапой. Хруст, раздавшийся следом, услышал каждый. Поверженного врага она отшвырнула в сторону, как тряпку. Задрала морду к небу и торжествующе зарычала. Это был мой шанс.

Метнувшись в незащищенное горло, я собиралась порвать его когтями, но немного не успела. Слаженный крик друзей – «Души!» – помог перестроиться еще в полете, и я буквально всем телом обернулась вокруг драконьей шеи толстым шарфом и стала давить изо всех сил. Воздух замерцал и начал осыпаться маленькими колючими снежинками, они больно кололи чешую, но я терпела. А потом стало отчаянно холодно, словно каждая клеточка моего тела леденела изнутри, причем те места, которыми я соприкасалась с серебряной чешуей, болели больше всего.

Да она же меня попросту замораживает!

Хватка постепенно слабела, теперь я не стягивала ее шею, а просто болталась на ней, стараясь не упасть и, в идеале, не превратиться в ледяную статую. Нужно бы отпустить ее, но если сделаю это сейчас – прости и прощай, победа. Второго шанса мне не дадут, а значит, надо сцепить зубы и терпеть. Хвост первым сбросил с себя наледь и снова затянулся у нее на шее.

– Почему? Зачем ты это делаешь? – прошипела я, едва не прокусывая себе язык. Может, повезет, и разговор немного отвлечет эту махину.

– А ты зачем? – прохрипела Арлетта.

– Кто с чем к нам придет, от того же и получит.

Мы пострадавшая сторона. То, что я сейчас делаю, называется самообороной. Не стоит слишком задумываться над ее словами. Не стоит. Не стоит…

– Ты всего лишь глупая девочка, которую обманывали так долго, что она придумала свою собственную правду. – Арлетта будто не замечала моих усилий, говорила четко и спокойно. – Думаешь, защищаешь правых? А кто прав? Те, кто тебя убил? Те, кто ради победы в споре готов на любые жертвы, даже если это весь мир?

– Можно подумать… тебе есть дело до меня и… мира, – выдавила я, стараясь не потерять концентрацию. – Ты хоть представляешь… скольких мы вытащили из завалов? Я защищаю своих!

– У меня тоже есть студенты! И их некому защитить, кроме меня! – взвыла внезапно Бламс, сдирая меня со своей шеи. Это было так неожиданно и до обидного легко, что я даже не сразу осознала, что больше некого душить.

– Игры кончились, девочка, – сказала драконша, кидая меня на землю и наступая лапой, как до этого на Ллейшаха. В хвосте что-то хрустнуло, и боль окатила огнем, сминая последние остатки льда.

Кто-то – кажется, Лайз, – кинулся на Бламс, но еще в полете покрылся толстым слоем инея и упал где-то за пределами моей видимости.

С неба посыпался пушистый белый снег.

А потом меня ослепило мощным взрывом.

Волна жара снова превратила зиму в лето, а заодно откатила меня еще дальше от Бламс. Заботливые руки подхватили меня и отволокли на безопасное расстояние.

Мокрое и теплое коснулось лица.

– Фу, плохая собака, – отмахнулась я, но это был Куросаки, пребывающий в виде огромного черного котяры, занятого тем, что вылизывал мои раны шершавым языком. И несмотря на то, что на мне потоптался дракон, чувствовала я себя относительно неплохо. Побаливал хвост, да и только. Что там говорил Страх? У змей не бывает поясничных прострелов, потому что я сама по себе сплошной позвоночник.

– Привет, красотка! – надо мной склонился Флорентин, держа в руках нечто, отдаленно напоминающее гранатомет из боевиков.

– А ты-то тут откуда? – прохрипела я.