– Как какая-то купленная бумага сможет убедить меня в правоте ваших слов?

– Когда Ваше Императорское Величество увидит её собственными глазами, то поймёт, – её голос наконец зазвучал уверенно. Клэр сделала шаг вперёд, чтобы поклониться императору, и, вмиг обессилев, упала на колени.

На лице Александра появился ужас. Он незамедлительно вызвал стражу.

– Немедленно лекаря! Срочно! – грозно приказал государь, отойдя от Клэр в сторону.

Личный врач императора находился рядом с его покоями, поэтому очень быстро поспел на крики Его Величества. Клэр перестала слышать, что происходит вокруг. Она мирно закрыла глаза и, ничего не чувствуя, вновь погрузилась в сон.

Пропал крик, пропали люди. Клэр, как и прежде, не было среди них. Какие-то светлые лица мелькали в её сознании, но их очертаний она не могла ни разглядеть, ни понять.

Было ясно одно. Этот мир давно принял её. Осталось лишь ей впустить его в себя.

Прошло больше недели, прежде чем Клэр смогла наконец подняться с кровати. Впервые открыв глаза после случившегося, она с некоторым сомнением боялась, что снова перед ней окажутся разодетые дамы, император Александр и весь этот 1811 год. Всматриваясь в белый высокий потолок, она мгновенно поняла, что по-прежнему находится в этом времени.

Постепенно приходя в себя, Клэр вяло окинула взглядом комнату, без того интереса, с которым она привыкла рассматривать всё в этой эпохе. Большие окна, прикрытые кремовыми занавесками, пропускали свет, заливающий картины, что висели на стенах, бело-жёлтыми пятнами.

В углу стоял полированный маленький столик из красного дерева. Над ним висело массивное зеркало с узорчатыми овальными краями, в котором отражался небольшой напольный цветок, напоминающий зелёную пальму.

Нежные белые ткани висели над головой девушки и плавно стекали вдоль всей кровати, закрывая её со всех сторон у изголовья. Пышные подушки с синей обшивкой соответствовали большому одеялу, половина которого была сброшена Клэр на пол.

В день, когда она впервые пришла в сознание, об этом сразу доложили государю. Спустя некоторое время он лично посетил её покои, чтобы убедиться в её выздоровлении.

Александр с таинственной улыбкой сказал, что продолжит «весьма деликатный разговор» только с позволения её врача. Покидая комнату, он положил на тумбочку небольшой кусочек какой-то цветной бумаги, но Клэр так и не смогла найти в себе силы взять её в руки.

И вот, когда жизнь вновь стала к ней возвращаться, удовлетворяя своё любопытство, Клэр склонилась над той самой бумагой. Перед ней лежал смятый, даже слегка порванный билет из Эрмитажа, купленный ею в её последний день в своём времени. Это значило только одно: император Александр поверил ей. Её глаза тут же наполнились светом и заблестели. Клэр глубоко вдохнула, и, прижав тот самый билет к своей груди, спокойно выдохнула, ощущая лёгкий дискомфорт под ложечкой.

Когда придворные заметили, что Клэр окрепла и уже может вставать с кровати, послали за врачом, который курировал её лечение.

Через час к ней в покои зашёл мужчина среднего телосложения, в возрасте сорока – сорока пяти лет. Его прямые редкие волосы в буквальном смысле стекали по голове. Лицом он был приятен, но взгляд тёмных глаз ни на мгновение не делался мягким.

– Ну-с, мадемуазель, пора бы нам с вами уже познакомиться! – сказал он с небольшим акцентом, пройдя несколько шагов от двери по направлению к её кровати. – Разрешите представиться: баронет Яков Васильевич Виллие, личный врач императора Александра.

– Клэр, – чуть ли не шёпотом произнесла она в лёгкой растерянности, прикрывая себя одеялом.

– Вам незачем стесняться меня, ведь я лично осматривал вас неделю назад, – намекнул он на то, что, по всей видимости, уже видел её тело. Клэр немного успокоилась, но по-прежнему держала руки с одеялом перед собой.

– Что со мной произошло?

– Мы хотели бы в подробностях узнать это лично от вас, сударыня. Вероятнее всего, лёгкая травма и сильное душевное потрясение.

– Помню, как меня ударили несколько раз по лицу, – перебирая в памяти те события, Клэр бесконтрольно вздрогнула, опустив глаза на свои руки.

– Сейчас вам уже ничего не угрожает. Можете быть покойны. Я вынужден просить вас снять сорочку, чтобы осмотреть вас и проверить ваше дыхание.

Клэр, подозрительно взглянув на него, практически сразу принялась стягивать с себя белую одежду. Пару лет назад она посещала врача и проходила похожую процедуру обнажения. Несмотря на это, чувства безысходности и стыда не оставляли её ни на минуту. Повторяя про себя заветные слова «он же врач», она старалась придать себе сил и терпения.

– Разумеется, я бы рекомендовал вам ещё неделю покоя. Но со слов императора я понял, что он с нетерпением ждёт встречи с вами. Я дам указания прислуге, чтобы каждый раз после приёма пищи вам подавали настойку из травы пастушьей сумки, листьев земляники, крапивы, и, пожалуй, полынь с тысячелистником вам также не повредит.

– Благодарю вас!

– Не забывайте чаще отдыхать и дышать свежим воздухом.

После ухода доктора к Клэр в спальню зашла молодая фрейлина с двумя молчаливыми служанками. Она представилась Екатериной Васильевной Салтыковой. Наиприятнейшая молодая женщина с чёрными густыми волосами. Её голос звучал складно и нежно, и, несмотря на уверенность в своих словах, она казалась скромной и хрупкой. Её лицо было румяным и круглым, а глаза напоминали два сияющих сапфира.

– Доброго дня, belle créature [171]. Слава богу, что вы набрались здоровья так скоро. Император пожелал, чтобы я привела вас в подобающий вид. Сейчас вам помогут обмыть тело, а затем я лично прослежу за вашей подготовкой к приёму у Его Величества Александра Павловича.

Клэр лишь покорно кивала, восторгаясь статью и речью девушки.

Процедура сборов ничем не отличалась от той, к которой она уже успела привыкнуть в доме Милановых, только протекала она гораздо быстрее.

После полуторачасовых подготовок Клэр наконец стояла перед дверью зала, в котором её уже ожидали. На протяжении всего пути от комнаты до этой двери её сопровождал охранник. Он был слишком молод, и, судя по его серьёзному лицу, это было его первое ответственное поручение.

Несколько раз Клэр пыталась заговорить с ним, но после тщетных попыток смирилась с молчанием и перестала обращать на него внимание. Когда последовало разрешение войти, юный охранник проводил Клэр взглядом и, оказавшись за её спиной, поспешил закрыть дверь.

Услышав, как щёлкнула дверная ручка, Клэр, словно статуя, продолжала неподвижно стоять у самого входа перед императором и его советниками. В зале было много высоких окон, оттого всё его пространство и лица находившихся в нём людей были прекрасно освещены. Помимо Александра напротив неё находилось ещё шестеро мужчин средних лет.

Заметив беспокойство Клэр, император потёр левой рукой привязанное к правому рукаву мундира пенсне и, по-светски указав на неё рукой, представил всем присутствующим.

– Вот, господа, перед вами Клэр Данииловна Хромова. Она не имеет знатного рода и фамилии, но, к моему, и полагаю, вашему удивлению тоже, способна воодушевить наши умы. Перед вами же, Клэр Данииловна, барон Строганов, графы Аракчеев, Кочубей, Салтыков, мой близкий друг Николай Николаевич Новосильцев и наш просветитель Фёдор Александрович Лабзин. Прошу вас, расскажите в подробностях, кто вы и откуда приехали.

Настороженные взгляды и хмурые лбы. Клэр, слегка заикаясь, никак не могла придумать, с чего именно ей начать свой рассказ.

– Ваше Величество, что эта барышня способна нам рассказать такого, чтобы мы удивились? – поинтересовался самый старый из собравшихся мужчин, одетый в тёмно-зелёный кафтан, давно вышедший из моды, с напудренным белым париком на голове.

– Терпение, Николай Иванович! – тут же ответил ему государь, с недовольством взглянув на Клэр. – Клэр Данииловна, вы можете без страха рассказать моим доверенным людям то, что некогда рассказали и мне.