«Сон! Всего лишь сон», – сообразила Рита. Впечатление от кошмара её долго не отпускало и не давало снова уснуть. Реалистичность сна и наличие деталей, о которых Рита никогда не задумывалась и знать не могла, удивили её. Рита повернулась на правый бок и задумалась. О Лебедеве.

Лебедев и раньше вызывал у неё интерес, а когда мужчина вызывает ещё и восхищение, то пиши пропало девичье сердечко. Сомнения Риты тоже растворились, геруанцы приняли Лебедева, они им восхищаются. Даже Лаура после торжественной встречи экипажа «Бармалея» и «Лютика» сменила своё отношение к Лебедеву на прямо противоположное. Её былая подозрительность куда-то пропала, про свои обвинения в шовинизме она и не вспоминала, как не было. Теперь Лаура пела Лебедеву дифирамбы и всё приговаривала, какой они, Рита и Арсений, были бы красивой парой, хитро постреливая глазками. Но внятно объяснить причину изменения своего отношения не могла. По крайней мере, Рита её объяснения не понимала.

Популярность Лебедева сейчас затмила популярность Амады, и это Рите очень нравилось. Такая слава могла быть мимолётной, но Риту восхитило, как одной фразой Лебедев просто взорвал геруанское общество. Безусловно, и она буквально приложила к это руку, публично вложив свою руку в его. Должно быть, выглядело очень символично, и люди заметили это.

Здесь мысли Риты перешли в практичное русло. Она подумала, что надо бы уговорить Арсения принять гражданство Геры и... Так, стоп. Рита осознала, что начала «вить гнёздышко», и остановила себя. Рано. Или всё же позвать его полюбоваться цветами? Рита прислушалась к себе, и тело недвусмысленно отозвалось.

Рита вздохнула. Была ещё одна сторона популярности Лебедева, которая её беспокоила. Демократия демократией, но состав Управляющего Совета мало меняется с очередными выборами, властные элиты в колонии присутствовали, и они могли быть обеспокоены такой популярностью «пришлого». Рита, несмотря на свою популярность, в политические круги не входила, хотя знакомства уже были. Амада была окружена народной любовью и пользовалась этим, но не более того. В политику Рита пока не лезла. В основном по причине того, что идти на выборы в текущей ситуации ей предстояло бы от станции Гера-4 – «Кольцо», а здесь был очень сильный конкурент – действующий член Управляющего Совета Анна Соуза. Наивной Рита не была, в систему власти на Гере входить нужно было последовательно, не пропуская уровней, потихоньку обрастая сторонниками и связями.

Можно быть уверенным, что недоброжелатели у Арсения появятся, а учитывая его неуклюжесть даже в вопросах ухаживания, попасть в неприятности ему даже помогать не требуется.

Сонливость сошла окончательно. На работу рано, смена Карапетяна ещё не закончилась, и Рита направилась в спортзал. Как обычно и делала во времена сомнений, душевных терзаний или просто проблем. Нагрузки помогали ей удерживать эмоции и мыслить рационально. Может, поэтому у Риты было такое гибкое, красивое и сильное тело. Тренироваться приходилось часто.

Капсула диагноста в спортзале в такое время должна быть свободна. Спортивный диагност – одна из местных удачных разработок. Аналоги на Земле были, поэтому экспортным товаром спортивные диагносты не стали. Корпораты им интересовались и готовы были выкупить права, но обменивать права собственности за права пользования уже было неинтересно колонистам, а самостоятельно продавать что-либо на Земле не получалось. Не пускали корпорации. Рита была в курсе подозрений землян о генной модификации геруанцев из-за отличий в системах реабилитации космонавтов, но до недавнего времени считала, что дело в тренажёрных комплексах геруанцев, которые состояли из спортивного диагноста и нескольких тренажёров. Тренажёр представляет собой навороченный экзоскелет, некоторые были герметичными скафандрами, в которые закачивалась жидкость под давлением. Такой тренажёр мог воссоздать любые нагрузки, которые необходимы в текущем состоянии конкретному человеческому организму по мнению диагноста. Тренажёры полюбили не все, удовольствие это сродни мазохизму, особенно поначалу. В человеческом организме полно мышц, которые мы в обычной жизни мало задействуем и когда тренажёр по наводке диагноста подключает их к тренировкам... Первые полгода адски тяжело. Потом пятнадцать процентов людей без него уже жизни не представляют. Вот как Рита, чуть что не так, появился дискомфорт, долго не было физической нагрузки – сразу в тренажёрку. Вываливаешься из экзоскелета выжатый и обессиленный, но человеческий организм восстанавливается быстро, и через два часа ты полон энергии и чувствуешь себя на пике физической формы. Только недавно от военспецов из ВКС Рита узнала, что у землян есть подобные тренажёры, но популярностью они не пользуются. Земляне ещё больше не любили утруждать себя большими нагрузками.

То, что её жизнь снова кардинально поменялась, Рита поняла уже в офисе верфи. Организм восстановился после изнурительной тренировки и доходчиво объяснил ей, что ему кое-чего не хватает. Организм очень хотел пойти любоваться цветами.

Последние три года «цветы» Риту так сильно не интересовали.

Помучавшись «сомнениями» ещё полтора часа, Рита всё же решилась пригласить Арсения на «ханами», но умный машинт перкома, как только открылась карточка контакта, уведомил, что Лебедев на станции отсутствует. «Бармалей» отстыковался сорок минут назад. Или что-то произошло, но если в инфосети ничего нет, то ей тоже не скажут, или Управляющий Совет подсуетился и услал Лебедева со станции после вчерашних чествований, поспешив, что называется, оторвать его от народа.

Значит, сегодня она займётся дисциплинарным делом шестой бригады. Эти «бракоделы» как раз отлично подойдут под её испорченное настроение.

19 – 0,15 от световой скорости – 4,5 тыс. км/с. Эффективный курс всегда в направлении на или от звезды

Произошла какая-то техническая неприятность на топливной станции-заправке, расположенной на орбите Зевса. На таких заводах постоянно что-то протекает. Химически активные реагенты под давлением, куча быстросъёмных соединений, которые не только быстро соединяются и разъединяются, но и, как следствие, быстро изнашиваются. ЧП довольно часты, поэтому такие объекты обладают многоуровневой защитой и развитой системой жизнеобеспечения и аварийно-спасательного оборудования.

И вот внезапно понадобились дополнительные спасательные капсулы, доставку которых поручили «Бармалею» и «Лютику». У получившего приказ Лебедева сердце пропустило удар, очень уж неприятные воспоминания оставила подобная авария на орбите Юпитера, лишившая его корабля и капитанского поста в ВКС.

Спустя восемьдесят две минуты после получения приказа «Бармалей» отстыковался от станции, ещё через девятнадцать минут отошёл «Лютик». При этом экипажи успели погрузить спасательные капсулы. Перекрыли норматив на семьдесят девять минут. Диспетчер полётов станции даже не поверил сразу, когда Лебедев сообщил готовность к временно́му окну на вылет. Пришлось диспетчеру блокировать зону вылета, перекроить расписание полётов уже не успевал, а красный код на аварийный вылет давал высший приоритет в очереди на полёты.

Подозрения Лебедева подтвердились по прибытии на орбиту Зевса. Доставленные спаскапсулы были подстраховкой, на месте хватало своего оборудования, а к прибытию кораблей ВАК ситуация была уже под контролем. Не пригодилось и хорошо, перестраховка не трусость. Особенно в космосе. Но Лебедеву не понравилась формулировка приказа, которые недвусмысленно предусматривал вылет именно «Бармалея» и «Лютика». Не принято так у военных. Логичным был приказ Лебедеву обеспечить доставку спасательных капсул, оставляя ему решение, как и какими силами. Лебедев чуял интригу. Ничего удивительного, он уже и сам подумывал, а не попадёт ли ему от начальства за «творческую самодеятельность». Раскачивать толпу не входило в обязанности военспеца, скандировать «анимигу но пассара» было чистой воды мальчишеством, своего рода шуткой над геруанцами, стёбом, чтобы немного разрядить официоз. Но эффект получился противоположный и совершенно для него неожиданный. Ну кто же знал, что геруанцы примут все всерьёз и так близко к сердцу. Пахло политикой, а в ней Лебедев никогда не участвовал и желания такого никогда не имел. Да и талантами по этой части тоже не блистал. То, что случилось, случайностью и являлось, победа второго дивизиона и дурацкий девиз попали в какую-то потребность геруанцев, то, в чём они сильно нуждались, но чего их политические власти им не давали или не могли дать. А вот и нет, девиз уже не дурацкий, больше так даже не думаем, сболтнёшь языком и можно влететь.