– Софи в восторге, это обязательные вопросы для регистрации?

– Я лишь хотел поддержать беседу, – стушевался маг.

– Ваша работа заполнить справки, а не лезть с расспросами к девицам! – рыкнул Виктор.

– Вы забываетесь, господин Вульф! – произнес Митя как можно спокойнее, хотя уши начало печь.

– Следите лучше за собой. – Волколак сжал кулаки, точно готовился к драке.

– Я всего лишь задал вопрос. – Маг поднялся со стула.

– И этот вопрос не имеет никакого отношения к нашему прибытию. Или вас не учили протоколу? – Верхняя губа Виктора задрожала, показались клыки.

– А вас не учили хорошим манерам! – вскинулся Митя.

– Щенок! – рявкнул оборотень, наваливаясь на стол, глаза его пожелтели и налились ненавистью, из груди исходил рык, заставивший Митю податься назад. Стул за ним с грохотом упал на пол.

– Виктор, не надо, – зашептала его супруга, хватая мужа за руку и тут же, вымученно улыбнувшись, обратилась к Мите: – У вас все готово, господин маг?

– Да, можете забирать. – Митя нервно стряхнул песок и протянул стопку бумаг. – Попрошу прислать посыльного с указанием адреса, когда обустроитесь.

– Безусловно, – госпожа Вульф кивнула, не то соглашаясь, не то выражая недовольство, – есть еще вопросы или мы можем идти?

Митя хотел было сказать, что вопросов не имеет, но тут его взор упал на заявление, которое давеча принесла Стешка. И хотя он посмеялся над ее домыслами об оборотне в городе, теперь ситуация в корне изменилась.

– Когда вы прибыли? – уточнил Митя.

– Сегодня утром на дирижабле, и сразу же направились к вам, – отчеканил Виктор, теребя узел шейного платка.

– Кроме вашей семьи, других, – Митя слегка замялся, – скажем так, представителей данного вида не прибыло?

– Если вы о том, видели ли мы других оборотней, то нет, не пришлось, – криво усмехнулся господин Вульф, – а теперь позвольте откланяться. – Он многозначительно глянул на семью, и те все так же молча потянулись к выходу.

Только девица Вульф на мгновение задержалась на пороге, и Мите даже почудилось, что она хочет о чем-то рассказать, но отец тут же подхватил ее под локоток и вывел из кабинета. Маг же откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел сначала на записи о вновь прибывших, затем на заявление.

Внутреннее чутье подсказывало, что между ними имеется некая связь, и это магу не нравилось.

Впрочем, никакие душевные треволнения не имели права отвлекать его от службы. Посему, поднявшись с кресла, он поспешил отбыть из департамента. Однако же, выйдя в приемную и взяв с конторки оставленный цилиндр, Митя нахмурился:

– Стешка! – Он растерянно огляделся. – Стешка, ты не видела мои перчатки?

Ведьма, выглянув из своего кабинета, только презрительно фыркнула, как бы давая понять, что ничего о перчатках не знает.

– Странно, очень странно, – нахмурился Митя, – неужто кто-то из младших волколаков позарился? Вроде бы примерная семья, так что едва ли. А с другой стороны, у нас тут проходной двор, мог кто и стянуть.

– Никакого уважения к Зеркальщикам, – зацокала Стешка, все же подходя ближе, – в былые времена, при Игнате Исааковиче, такого не случалось, а теперь вот, пожалуйста, господин начальник маг, оставили перчаточки – и сразу же их умыкнули, – она расплылась в улыбке, затем, заглянув под конторку, выудила одну из перчаток и подала ее Мите. – На вот, держи, растеряша.

– Спасибо, конечно, так второй-то все равно нет, – насупился маг.

– Про вторую ничего не знаю. – Стешка пожала плечами. – Может, ты их еще раньше выронил? В кабинете глядел? А на улице?

– Да, я точно помню, что обе тут оставил, когда Вульфов заметил. – Митя потер висок. – Ладно, чего уж там, новые куплю.

– Вот и правильно, давай уже, иди, а то скоро рабочий день кончится, а ты все тут мнешься.

– Степанида Максимовна! – возмутился Митя, но Стешка, не обращая внимания на его наигранный гнев, лишь показала магу язык и, мотнув косой, словно кошка хвостом, удалилась к себе. Митя, проводив взглядом девушку, не сдержался от улыбки. и поспешил по делам.

После зимней спячки город оживал на глазах. В лужах, еще недавно бывших снегом, отражалось весеннее солнце. Птицы чирикали так многообещающе, точно завтра уже лето. На каждой улице хозяева лавок что-то красили, мыли и скребли, придавая своим заведениям свежий вид.

Не удержавшись, Митя глянул и на дом аптекаря. Последний год на двери его висела кособокая вывеска «Сдается», и каждый раз при взгляде на эту надпись внутри мага все замирало. Он вспоминал и последние минуты Никифора Ивановича, принявшего яд, лишь бы избежать сердечной тоски, и Вареньку, его приемную дочь. Где теперь та Варенька? Жива ли? Томится в застенках столичных магических казематов? Ответов у Мити не находилось.

Однако ж и тут его ждала перемена. Хоть дом все еще выглядел покинутым и неряшливым, при всем при том же табличка исчезла. Отметив про себя, что нужно будет узнать, кто новый жилец, Митя пошел дальше.

Детвора пускала кораблики или гоняла колесо. Важные извозчики проносились мимо, обдавая талой водой. Железные ходоки, поскрипывая, несли тюки с товаром.

И то верно, с началом лета откроется большая ярмарка, вот торговцы и спешат подготовиться к ней, чтобы в самом начале срубить куш поболее других.

Солнечный зайчик сверкнул, отразившись от механического протеза, не прикрытого перчаткой, и проходившие рядом гимназистки взглянули на Митю, заохали, точно стая птичек-невеличек. Маг почуял, как начинает печь уши, ускорил шаг и поспешил затеряться в толпе.

Путь его лежал на выселки. Следовательно, через весь Крещенск. Возможно, стоило взять паровик или нанять извозчика, но, вдыхая весенний воздух, Митя хотел прогуляться. Так сказать, проветриться, стряхнув с себя кабинетную пыль.

Сунув руки в карманы сюртука, дабы не смущать горожан, маг в задумчивости продолжил свой путь. По дороге заглянул в пекарню и, купив крендель с пылу с жару, тут же съел его. Затем зашел в ресторацию, где половой тут же лисой метнулся к нему и принялся нахваливать нынешние кушанья.

– Чего изволите, господин маг? Имеется отменная стерляжья уха с расстегаями, ботвинья с осетриной, а на второе вырезка из судаков с белыми грибами, или битки пожарские из кур с горошком можно взять.

– Кофе имеется? – уточнил Митя, снимая цилиндр.

– Для вас лучшей варки, – заверил половой и тут же умчался выполнять заказ.

Едва маг устроился за столом и задумался, не взять ли еще битков, как купец из-за соседнего стола вдруг рыкнул не по-людски, а после, схватившись за голову, резко вскочил. Да так, что стул, на котором он сидел, с грохотом опрокинулся.

– А-а-а, голова моя, головонька! Куда ж ты, родная, катишься. Люди добрые, помогите! – кричал он, раскачиваясь из стороны в сторону, страшно пуча глаза.

В зале на миг стихли голоса посетителей, а после, наоборот, зашумели, загалдели. Кто-то спешил к выходу, другие кинулись к мужчине.

Тут же крутились и половые, хватая пропойцу за руки и таща прочь из общей залы.

Митя привстал, пытаясь понять, что происходит. Тут же подле него появился давешний половой и с вымученной улыбкой пояснил:

– Не извольте обращать внимания, гость лишнего испил, такое бывает.

– И что же, он так много принял? – нахмурился маг, разглядывая, как купца, все еще орущего о потерянной голове, уводят прочь.

– Да не то чтобы, – смутился половой, – однако ж место у нас такое, нет-нет да с кем-нибудь приключится оказия.

– И часто оказии приключаются? – уточнил Митя.

– За неделю вторая, – признался юнец, – и гости вроде бы приятные. А поди ж ты, может, солнце нонче греет сильнее? Как знать. – И не дожидаясь новых вопросов, половой умчался прочь, а через миг вернулся, оставив перед Митей чашку черного дымящегося кофе да сахарок колотый на блюдце и пышки, припорошенные сладкой пудрой, словно первым снегом.

Однако ж аппетит у мага отчего-то пропал. Наскоро выпив кофе и не притронувшись к пышкам, Митя покинул ресторацию, размышляя о дальнейшей судьбе бедолаги. По всему выходило, что доставят его в лечебницу, а уж если не очухается, так в дом призрения направят. Решив для себя попозже уточнить о самочувствии купца, маг выбросил происшествие из головы и свернул в проулок, ведущий к выселкам.