Куда сложнее было говорить с виконтом. Домина предвидела, что виконт будет подозревать подвох и уступать ему нельзя, чтобы не усилить подозрения.

«Твои глаза и уши — мои глаза и уши, твой рот — мои уста, и он должен произносить только мои слова! Не смей дрожать перед виконтом, говори с прямой спиной. Твоя спина тоже моя! Я шепчу тебе свои слова в затылок, а за мной стоит гвардия и вся вооружённая сила, собранная в Нарбуно. Не забывай об этом. В текущем моменте мы будем сильнее!» — наставляла Икаца Санча.

Икац уже получил некоторый опыт в щекотливых переговорах в Нарбуно, когда выполнял различные поручения домины, заметившей, что он видит то, что движет людьми, значительно дальше своих братьев. Но разговор с виконтом был для него серьёзным испытанием. В награду за успешное выполнение поручения домина обещала сделать его нобилем (95). После первого разговора с виконтом Икац не просто так пошёл отсыпаться, сославшись на тяжёлую дорогу. Он был морально опустошён, и ему хотелось одного — забыться лечебным сном.

Сейчас же, стоя напротив виконта, Икац чувствовал себя намного увереннее. Ему пришла мысль, что домина не неспроста пообещала сделать его благородным человеком. Это было нужно, чтобы он смог хотя бы чуть-чуть представить себя на близком уровне с этим человеком. Икац был умён. И честолюбив. Он заставил себя забыть про Икаца. Сейчас перед виконтом стояла Санча де Руссильон, какой её понимал сам Икац.

Спор шёл за условия. Конфлан удачно воспользовался войной Руссильона с Ампурьяс и захватил приграничные территории. Которые, к слову, когда-то принадлежали Конфлану, но довольно давно.

— Какая разница, если при унии эти земли всё равно будут принадлежать мне?

— Эти земли, Ваша милость, входят в домен Руссильона, и Её милость не намерена передавать свои земли кому-либо ни было ни при каких условиях. Уния — не объединение, а совместное управление, — Икац перед поездкой был посвящён в нужные юридические тонкости.

— Сдаётся мне, Икац, что… — Гильом решил не дразнить больше человека Санчи и не тыкать ему, — домина выиграет при любом раскладе…

— Разумеется, так и задумано. Её милость не может проиграть, как ни повернуться обстоятельства. Однако для Её милости есть предпочтительные варианты. Её милость желает сохранить независимость Руссильона, — Икац многозначительно посмотрел на виконта, как бы намекая, кто подразумевается под предпочтительным вариантом.

Виконт кивнул, показывая, что понимает ход мыслей собеседника, но продолжил свою линию:

— Даже в том случае, если не выйдет ни за кого замуж…

— Пожалуй, худший вариант, Ваша милость. В этом случае хищнические нападки на территорию Руссильона лишь усилятся. Я не стоял бы здесь перед Вами, если бы текущая ситуация устраивала Её милость. Однако брак с виконтом Нарбуно являет лишь сиеминутные выгоды, но большие трудности и ослабление в будущем. Виконтство Нарбуно ослабнет. Домина практически уверена, что архиепископ потребует северную часть города, а без владения городом, виконтство потеряет изрядную долю доходов. Архиепископ усилится, Руссильон в будущем попадёт в вассальную зависимость. К тому же долги.

Икац перевёл дыхание и продолжил:

— Противоположная картина в нашем с Вами варианте, но есть… — Икац замялся, вспоминая произношение слова, упоминавшееся Санчей, — перикулюм (96) с Вашей стороны.

Виконт пожевал губы, всё ещё не решаясь. Икац понял, что настал момент, когда нужно произнести соответствующую фразу домины, снабдившую его доводами для различных ситуаций.

— Что для купца угроза, то воину возможность.

Виконт удивлённо посмотрел на юношу. Икац пояснил:

— Так сказала Её милость, а Её милости в качестве мужа требуется воин, а не купец!

Виконт пытался найти в рассуждениях гонца изъян, но не находил. В конце концов, он понял, почему ему не нравится это предложение. Ему отводилась ведомая роль, и это его бесило. Гильом успокоился. Точно также его бесил отец. Ему трудно было принять факт, что существуют люди умнее его, но глупо это отрицать. Поэтому ему нужно решить, желает ли он, чтобы его будущая жена была умнее его самого?

Гильом улыбнулся. Подобное к подобному. Ему благоволят воины, а к Санче тянутся такие вот умники, как этот юноша. И слуги.

— Отобедаешь со мной? Откуда ты родом и как оказался на службе у домины Санчи?

— Я свободный эускалдунак. Домина взяла меня с братьями на службу, когда проезжала мимо родового дома.

— Вы васки не соблюдаете условностей при общении. Почему же ты обижаешься, когда я обращаюсь к тебе на ты?

— Здесь я глаза, уши и уста домины… и спина.

Гильом расхохотался:

— То-то я понять не могу, отчего ты такой дерзкий⁈

За обедом виконт исподтишка следил за васком, сидящим рядом, но в окружении воинов его меснады. Попав в общество опытных воинов, васк казался тем, кем и был — неопытным юношей, впервые вставшим на стезю воина, новиком. Это стало заметно, и Гильом окончательно обрёл душевное спокойствие. У него тоже есть преимущества. Языком меча не перешибёшь. После обеда виконт дал своё согласие васку и отпустил его. Однако васк уезжать не собирался:

— Я останусь при Вас. Так распорядилась домина в случае, если договорённость будет достигнута. Если я и Мушкила будем с Вами при встрече с доминой, то это будет означать, что союз в силе.

Сердце Гильома снова задел коготок недоверия. Сколько ещё ему предстоит узнать о плане Санчи по ходу действий? Но внешне виконт никак не показал своего раздражения, лишь дав себе зарок быть настороже.

Виконт приказал Ланце быть готовым с рассветом выехать в Пучсереду, чтобы отвезти послание отцу, его светлости графу Сердани. Его сыну снова требовались воины. Гильом ушёл писать письмо.

В его покой пришёл Икер за распоряжениями относительно Икаца:

— Васк остаётся с нами, Ваша светлость?

— Да.

Старик не уходил, мялся и не смел задать вопрос. Гильом раздражённо посмотрел на него:

— Малец остаётся с нами и не твоего ума дело, зачем и как долго, понял?

— Конечно, Ваша светлость, всё понял! — закивал старик и поспешил исчезнуть.

«Что-то тут нечисто! Это же человек домины, зачем он здесь? Виконт перекупил его? А зачем? только наивный мальчик будет вести себя как наёмник в вопросах службы. Если он настолько наивный, то как ему доверила поручение домина? Домина с людьми обращаться умела. А если виконт его перекупил, то лишь для чего-то. Он не станет держать при себе человека, которого можно перекупить. Так для чего? Не моё дело, но вдруг не перекупил, а васк здесь остался по воле домины?… Хех, пустые надежды!» — Икер выбросил все эти вопросы из головы, но в сердце у него осталась махонькая искорка надежды, о которой он никому ничего не скажет. Чем меньше искорки надежды, тем сильнее их лелеешь. Они такие слабые, чуть что и задует. Их беречь надо.

94 — Этим приёмом до сих пор пользуются мотоциклисты, чтобы воротник экипировки не натирал кожу на шее, из-за того, что голову приходится постоянно крутить.

95 — Нобиль в Древнем Риме знатный человек. Нобилями считались только потомки консулов. В нашем случае Икацу обещали статус инфансона (идальго) и, возможно, небольшой феод.

96 — Periculum — риск, опасность, авантюра (латин.)

Расчёт Витторио на то, что силы Ампурьяс просто отступят, не оправдался. Кондотьер рассуждал правильно, наёмное войско, которое ему поручили, состояло в основном из пехоты и трёх десятков всадников, что приблизительно соответствовало по силе пешей части войска Ампурьяс, которая сейчас была видна на предстоящем поле боя. Конницу Ампурьяс должны были уравновесить рыцари виконта Эмери, а ведь ещё оставались силы Руссильона, запертые в Перпиньяне. Состояние и численность их была неизвестна, но они должны были быть и не могут остаться в стороне. Таким образом, деблокада Перпиньяна по разумению Витторио, должна была произойти сама собой и, вероятнее всего, бескровно. Должна была, если бы не возник новый фактор в виде конницы под знамёнами Конфлана, которые расположились далеко позади развёрнутого в боевые порядки войска Ампурьяса, но с таким расчётом, чтобы блокировать вылазку Руссильона из города. В таких условиях, когда противники приблизительно равны по силам, приходилось только сражаться.