– Не могу, – сухими губами прохрипела Клэр, упав грудью на твёрдую мохнатую шею.

Лесов принял поводья из её рук и, ничего больше не спрашивая, помог ей безопасно спуститься. Девушка неуверенно встала на ноги. Никита едва заметно придержал её под локоть и приказал своему денщику немедленно подать воды. Клэр была готова отмахнуться от помощи, была готова сказать, как в таких случаях принято, что всё в порядке и не нужно так беспокоиться. Но на это не было никаких сил. Её руки дрожали, как и всё тело, губы побледнели, взгляд потух и смотрел сквозь друга, хоть и был обращён к нему.

– Тебе нужно отдохнуть. Молю, потерпи ещё немного. Как бы ни хотел помочь, я не смогу нести тебя через весь лагерь. Начнут задавать вопросы.

– Идём, – коротко, на тяжёлом выдохе произнесла она и отстранилась от Никиты. Напоследок она хотела было забрать поводья своей лошади, но поручик отрицательно завертел головой и передал их своему денщику.

– Выпей, – почти приказал он, протянув флягу с водой. Клэр спорить не стала. С неутолимой жаждой опустошила сосуд до дна. – Когда в последний раз ел?

– Не помню. День назад, кажется, или что-то сегодня утром. – Голос её звучал так немощно и тихо, что Лесову приходилось практически приставлять ухо к её губам, чтобы слышать сказанное достаточно отчётливо.

– В седле не спала? – Клэр закачала головой, обходя сноп из приставленных друг к другу ружей. – Сейчас главное – поспи. Ни о чём не тревожься, я буду рядом. А как проснёшься, велю принести тебе еды.

– У тебя много забот и без меня, – бросила она. – Не обязательно сидеть со мной, как с ребёнком.

– Вероятно, ты устал недостаточно, раз находишь силы препираться, – огрызнулся Лесов и упрямо продолжил свой путь, не отходя от Клэр ни на шаг.

– Сегодня я буду спать под открытым небом. Погода, слава богу, позволяет. – Никита промолчал, и, только когда они подошли к чьей-то палатке, он заботливо приподнял ткань на входе, позволяя Клэр войти.

– С кем я делю эту кровать? – небрежно поинтересовалась она. Только лишь когда слова уже прозвучали, девушка с сожалением осознала, насколько же грубыми и неблагодарными они казались. Она нахмурилась и по голосу совести уже была готова начать извиняться, но Никита не дал ей возможности ничего сказать.

– Ни с кем. Выспись как следует. Поутру тебе понадобится много сил, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

Клэр неуверенно подняла полог, вошла внутрь и увидела в углу, лежащие на земле вещи Никиты. Как глупо… Разумеется, это была его палатка. Видимо, денщик приготовил её, пока он только возвращался с задания. Чья же ещё это могла быть палатка. Если бы не тяжёлая, сдавленная усталостью, бездумная голова… если бы не её косноязычие, то они бы запросто разделили это скромное временное жилище на двоих. Клэр сгорала со стыда. Лесов заслужил хороший отдых не меньше, чем она. Наверное, даже больше.

Снаружи доносились шорохи, звон клинков, которые всё точили и полировали, беспокойное ржание лошадей, чеканный топот сапог, команды. Кому-то приказали сменить ведет[227]. Кого-то послали за аудитором, чтобы посчитать фураж. Клэр сняла с плеча ментик, бережно свернула его и положила на сумку Лесова. Взглянув на неё, ещё раз побранила себя за бестактность.

Девушка тяжело опустилась на кровать так, что та предсказуемо заскрипела. Некоторое время она сидела, полностью обездвиженная, положа руки на колени, и подмечала в своих расслабленных мышцах что-то странное. Будто бы прежде никогда её хрупкое тело не испытывало такого наслаждения и покоя, как сейчас. Клэр уложила голову на тонкую подушку, которую в иной раз наверняка бы сочла чересчур неудобной и жёсткой, но не сейчас. Сейчас она казалась той самой воздушной, шёлковой, пуховой подушкой, тайно вынесенной из покоев императора Александра. Она была холодной. Девушка запустила под неё руки, сильнее прижала лицо и почувствовала едва заметный запах лаванды и орхидеи.

Его духи.

Клэр тепло улыбнулась, вспомнив о милом друге и представив перед собой его лицо с огромными, как блюдца, чёрными глазами. Сквозь плотную ткань палатки мелькали оранжево-красные огоньки. Причудливые тени дразнили воображение и некоторое время давали пищу для размышлений. Совершенно разных и ничем не связанных между собой.

Оглушительный приказ незамедлительно подниматься и тяжело упавшая на плечо рука выдернули Клэр из дрёмы. Девушка в ужасе подскочила, так и не разобравшись, успела ли она вообще уснуть или нет. Лесов вбежал в палатку как угорелый. Велел денщику тотчас же собирать вещи и бежать прочь. Глаза невыносимо слезились, однако мысли в голове уже были ясны, а тело не казалось таким тяжёлым и немощным. На вопрос: «Что случилось?» – Лесов лишь безрадостно отрезал: «Война». Уже позже, в дороге, когда полк их вместе с медлительными обозами и телегами тащился по дороге, Клэр узнала от других, что же на самом деле произошло. Совсем рядом с местечком, в котором они встали на ночлег, арьергард под командованием генерала Кульнева столкнулся с основными силами второго армейского корпуса маршала Удино.

Было раннее утро. Густой туман стелился вдоль полей, мимо которых они проезжали. Солнце только-только стало выглядывать наружу, окрашивая восток бледно-розовой паутиной. По небу раскинулось жемчужное ожерелье из мелких, точно бусинки, перламутровых облачков. Как противоестественно было любоваться красотой рассвета и знать, что позади тебя, совсем рядом, умирают люди.

– Кульнев нуждается в помощи! – воскликнул кто-то через пару рядов от Клэр. Она навострила уши.

– Вы видали, какая за нами вереница из обозов тянется?! – отвечал Корницкий, а тем временем его лицо выражало полное согласие с солдатом.

– Ваше благородие?.. – попытался солдат снова и теперь был поддержан своими товарищами.

– Кульнев со своими гродненцами там именно ради нас! Чтобы мы успели отойти за Свенту! – всё выкрикивал Гриша, надрывая горло, не боясь охрипнуть. Солдаты удручённо повесили носы, но больше перечить не стали.

– Григорий Александрович?! – окликнула его Клэр, когда он практически поравнялся с ней при обходе своего эскадрона. Он не сразу расслышал, и девушке пришлось повторить.

– Что вам, юнкер? – спросил он, строго взглянув на Клэр и изогнул правую бровь дугой.

– Не в Гродненском ли том полку сейчас князь Равнин? – Клэр нисколько не задел его тон. Она всё понимала.

– Насколько мне ведомо, князь служит ротмистром в одном из эскадронов. Возможно, он сейчас там. Но знать этого наверняка я не могу.

– И вы не хотите распорядиться отправить кого-нибудь на помощь? Он ведь ваш друг… – выпалила Клэр с явным упрёком. Корницкий стиснул зубы. Клэр спасло только то, что, кроме Гриши, её никто не слышал из-за ржания лошадей, их топота и звонко постукивающих о сёдла сабель. На его скулах устрашающе заиграли желваки. Он резко пришпорил своего коня, сопроводив это действо коротким, но таким грозным рыком и, ничего не ответив на дерзость, продолжил осмотр эскадрона.

– Умереть не терпится? – Клэр повернула лицо к Исаю. Он снова ехал подле.

– Это осуждение?

Юноша промолчал, лишь ядовито усмехнувшись.

Уже к полудню, когда основная часть их полка наконец переправилась через Свенту и продолжила отступать к Вильне, от Кульнева прискакал гонец. Задыхающемуся от зноя и пыли светловолосому юноше велели налить воды, пока он нащупывал на своей груди под синим мундиром пакет от генерала. Габаев на правах командира незамедлительно вскрыл пакет. Содержимое он прочёл холодно и бегло. Велел отправить гонца на отдых, а после доложил о письме ротмистру другого эскадрона.

– Что же там? Что?.. – с нетерпением и лёгким покалыванием в животе всё расспрашивала Клэр в надежде, что ей кто-нибудь да ответит.

– Сил у Кульнева недостаёт. Просит подмоги, – сказал чей-то голос в толпе, но не успел он договорить, как Сергей подозвал к себе Корницкого, Лесова и ещё двух поручиков. – Ну вот… сейчас добровольцев будут выбирать.