– И вовсе нет, – рыжеусый покачал головой. – Оно у Сенного рынка случилось. Недалече, но все ж не на мосту.

– Прям у рядов? – ахнул Митя и, видимо, перестарался, потому что городовой вдруг прищурился, недобро глянул на него и подался вперед.

– А не многовато ли ты, барин, спрашиваешь? Уж не шпик ли часом?

– Ни в коем разе, – заверил его Митя, но, не желая обострять ситуацию, решил откланяться. – Простите, что побеспокоил. Легкой службы.

И, не дожидаясь, пока служивый решит его арестовать, поспешно затерялся в толпе.

Что ж, общение с городовым принесло свои плоды: теперь он знал, что ему нужно на Сенной рынок, который разместился на правом берегу Екатерининского канала. Там стоило осмотреться – так, из любопытства, не всерьез. Ведь это же не его дело. Кто он нынче? Даже не маг, а просто очередной зевака.

Уговаривая самого себя, Митя дошел до моста. Однопролетный, с чугунными перилами, он нависал над водой, точно любуясь своим отражением. И хотя, безусловно, уступал в широте собратьям, чьи крылья еженощно взмывали вверх, влекомые паровыми механизмами, для прохода по Неве стимботов, по-своему Кокушкин мост был даже красив.

Место и без происшествия людное – самый центр города. Оглядевшись, Митя приметил кабак и решил, что после рынка не помешает заглянуть туда. Завсегдатаи таких заведений бывают словоохотливы, особенно если угостить их кружкой пенного.

Отчего-то вспомнилась ресторация в переулке, где нашли тело литератора. Даже в посмертии этот человек умудрялся осложнять Мите жизнь – словно медленная бюрократическая машина департамента Зеркальной магии мстила ему за гибель своего горожанина.

Тряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, Митя достал подзорную трубу и на всякий случай осмотрел мост и прохожих. Среди обычных жителей мелькнул сверкающий силуэт юной барышни – видимо, спешащей по делам департамента или по своим. Митя все никак не мог привыкнуть к обилию Зеркальщиков в Санкт-Петербурге. Далеко не все служили в департаменте: некоторые занимались частной практикой или были наемными магами у дворян и фабрикантов.

Убрав артефакт, Митя медленно прогулялся по мосту, даже полюбовался видом. Он надеялся, что со стороны выглядит как провинциал, приехавший покорять столицу (что, к слову, было недалеко от правды), или как праздный зевака, привлеченный трагедией.

От воды пахло тиной. Поморщившись, маг миновал мост и направился к Сенному рынку. День клонился к вечеру, и народу поубавилось. Ясное дело – основные торги шли поутру, а сейчас ряды почти опустели. Лишь топтались любопытные да поодаль, точно стайка воробьев, сидели на прогретой брусчатке оборванцы.

– Дядь, а дядь! – Чумазый мальчонка, сидевший у стены, кинулся ему под ноги. – Дай копеечку, а я тебе покажу кровищу!

– Какую еще кровищу? – Митя с интересом взглянул на предприимчивого мальца.

– Ту, что из городового натекла. Ну, дашь копеечку?

– Показывай, что там такого интересного, тогда получишь монетку, – согласился Митя.

– Это так не пойдет, – насупился мальчонка. – Давеча одному такому же франту, как вы, хотел показать, а он вместо платы по шее надавал. – Ребенок потер ушибленное место. – Так что теперь – копеечку вперед.

Покачав головой, будто возмущаясь и недобросовестным франтом, и грабительскими ценами, Митя выудил из кармана медный пятак и протянул его.

– На, держи, бедолага. Но уж чур – покажи все да расскажи, что знаешь.

– Это я могу, это запросто! – Оборванец засиял, показал язык менее удачливым товарищам, сунул монету за щеку и побежал вперед, показывая дорогу.

Юркой рыбкой малец нырнул меж зевак и пустых рядов, дождался Митю и ткнул пальцем:

– Вона, видите – соломой закидали. Это чтоб кровищу не видно было. Но вы мне верьте – прямо тут все и случилось.

– Прямо тут? – переспросил Митя, достав артефакт. – А не врешь?

– Вот вам крест! – Малой перекрестился. – Я ж своими глазами видел.

– И что же ты видел? – недоверчиво посмотрел на него Митя.

– Дядьку, что городового сгубил, – заявил оборванец и тут же добавил: – Дядька тот дурной был. Кровища кругом, труп лежит, а он пялится на солнце, точно слепой, и поет.

– Что пел – расслышал?

Мальчик кивнул и тут же затянул «Калинку-малинку» на скабрезный лад. Окружающие с удивлением смотрели на него: кто-то захохотал, другие отвернулись.

– Будет тебе, – оборвал его Митя. – Вот, держи еще монетку и спасибо за рассказ.

Малой схватил деньги, но уходить не спешил.

– Ну что еще? – покосился на него Митя.

– Труба у вас знатная. Дайте одним глазком глянуть, а? Я тогда вам еще спою.

– Песен больше не требуется, и трубу не дам, – отрезал Митя.

– Ишь, жадина! – насупился оборванец. – А еще приличным казался, а сам – как тот франт!

Маг тем временем осмотрел место преступления через артефакт, но следов магии не нашел. Впрочем, и так было ясно, что затея пустая, однако Митя все же испытал разочарование.

– Я тебе заплатил, – напомнил он мальцу. – Так что беги – может, твой франт одумается да вернется.

– А че ему возвращаться? – фыркнул мальчишка. – Вон он тут отирается.

И кивнул в сторону коренастого мужчины в сером сюртуке. Тот держал котелок в правой руке, а левой то и дело утирал платком пот с лысины. Митя с интересом взглянул на обидчика, и тот, заметив взгляд, резко развернулся и зашагал прочь.

Маг даже не успел разглядеть его в трубу, но почему-то почувствовал, что это безумно важно. Поэтому, оставив мальца, Митя кинулся догонять незнакомца.

Несмотря на внешнюю неуклюжесть, человек в сером сюртуке двигался на удивление проворно. Легким шагом он скользнул вдоль рыбных рядов, затем резко свернул налево и зашагал вдоль Фонтанки. Не желая потерять его из виду, Митя прибавил шаг, и преследуемый тут же ускорился, а после нырнул в сеть переулков. И к тому моменту, когда Митя, позабыв про духоту и уже не замечая удивленных взглядов, оказался на том же месте, незнакомца и след простыл.

И все же бывший маг не сдавался. Он прошел по Апраксину переулку, заглянул в малые улочки, отходящие от него, и, наконец, осознав, что упустил франта, досадливо стукнул чугунный фонарный столб.

От удара металлического протеза по чугуну раздался гул, будто набат. Митя, морщась, потер плечо, откликнувшееся болью, и, теперь уже никуда не торопясь, побрел обратно: вдоль Фонтанки, через Сенной рынок и Кокушкин мост – к одноименному трактиру.

Питейных заведений в Санкт-Петербурге было великое множество, уж всяко больше тысячи. Сюда входили и кабаки, и трактиры, и ресторации, и портерные, и кружала, и харчевни – на любой вкус и кошелек.

Кабак у Кокушкина моста был из тех, где кроме пива и закусок вроде раков, снеков да разнообразных сухарей предлагались и рейнские вина, хоть и в небольшом ассортименте. Что указывало на престиж места.

Отворив дверь, Митя устало вошел в полутемный зал. Возможно, из-за происшествия на рынке, а может, и просто прячась от жары, несчастный кабатчик едва справлялся – зал был полон так, что яблоку некуда упасть.

Митя было приуныл, но тут углядел, что один из посетителей как раз рассчитывается, собираясь покинуть место у стойки. Его-то бывший маг и занял.

– Что желаете? – Кабатчик с усами щеточкой появился тут же, точно только его и ждал. – Пиво или вина? Закуски имеются.

– Кваса, пожалуйста, – попросил Митя и, подумав, добавил: – А к нему раков отварных.

– Может, все же пива? Выбор отменный, – попробовал уговорить его кабатчик, но Митя лишь отмахнулся. Тот, не смея больше надоедать посетителю, скрылся с глаз.

Митя же задумчиво разглядывал собравшихся. Никто из них не выделялся из общей толпы и на первый взгляд не был подозрителен. Хотя с чего бы им быть? Единственного странного человека он упустил, да так нелепо, что до сих пор ощущал досаду.

Более того, его терзала мысль, что он даже не успел глянуть на Серого человека в магическую трубу. Вдруг именно он и являлся тем магом, что одурманивает горожан, заставляя вытворять то, чего бы им и в голову не пришло?