– А нам что делать? – в один голос спросили позабытые всеми драконы.

– Плодитесь и размножайтесь, – напутствовала я. – Только где-нибудь подальше.

Арлетта и Миллхаус сначала не поверили, а потом улыбнулись друг другу так счастливо, что я убедилась, что поступила правильно. Мелькнуло в толпе довольное личико Кирры, и подруга, наконец, покинула нас навсегда.

На небе желтым пятном светило долгожданное солнце.

– Ну хорошая же идея? – Морис возлежал на шезлонге и покачивал щупальцем с зажатым в нем коктейлем.

– Хорошая, – покорно согласилась я, потому что друг задавал этот вопрос уже в пятнадцатый раз, и легче было согласиться, чем прослушать еще одну сорокаминутную лекцию о пользе отпуска.

– Очень хорошая, – Рэнди с довольным видом жевал сосиску, вытащенную из хот-дога. Сам хлеб дожевала Чернушка, менее разборчивая в том, что попадает ей в рот.

Дело в том, что я уже полгода разгребаю дела Академии Небытия, на которые Миллхаус в свое время положил хвост. И, говоря откровенно, теперь я могла простить его за все и даже больше, ибо работа ректора – это ад! Всем чего-то от тебя надо: сначала тебя качают на руках как спасительницу и героическую героиню, а потом выстраиваются в длинные очереди, чтобы донести до тебя все свои накопившиеся претензии к еде в столовой, к организации досуга, к храпящим соседям, в конце концов. Преподаватели не лучше. Едва я впервые зашла в уже свой кабинет в башне (главное, не забыть убрать нами же выложенный барельеф), так и не вышла, пока не приняла всех, вместе и по отдельности. Но самое удивительное – не уволился никто! Правда, пришлось поднять оклад, увеличить отпуск за ненормированный рабочий день и еще компенсацию за вредность ввести. А вот Сорамару ушел, практически на следующий день после нашей победоносной реорганизации. Тихо и по-английски. Никто и не подумал его осуждать, но к новому уборщику привыкли не сразу. Пока Амилота не принес рекламку салона «Мадам Ленорман», гласившую, что теперь у них работает «настоящая японская предсказательница» с весьма необычным методом гадания на метелке для пыли.

Студентам дали внеплановые каникулы, чтобы примириться с вернувшимися воспоминаниями о жизни, о тех, кто остался по другую ее сторону. И в какой-то момент я правда подумала, что совершила ошибку.

– От того, что я был жирным и помер от жадности, ничего не изменится, – утешил меня тогда Рэнди. – И то, что Морис был любвеобильным актером погорелого театра, тоже. Да, у нас была своя жизнь и мы уже начали ее вспоминать, пока жили у потомков Амилоты, но ты же не будешь вечно убиваться из-за того, что детство прошло? Рано или поздно все заканчивается и становится чем-то новым.

Наверное, я просто не ждала от него таких глубокомысленных изречений, потому что долго молчала, укладывая в голове. А потом из-за шторки вышел Морис и предложил гулю завести свой блог. А тот и завел – кулинарный. Сказал, что раз не может по достоинству оценить вкус всего этого великолепия, то хотя бы будет рассказывать о нем другим. А Мия, как выяснилось, не только рукодельница в плане вязания паутины, но и с удовольствием помогала Рэнди готовить блюда из его постов.

И жизнь в обновленной Академии Небытия без факультетов и их грызни пошла своим чередом. Ллейшах под шумок сбежал, но его никто и не думал искать. Студенты вернулись к учебе, преподаватели на ходу правили свои устаревшие учебные планы. Многообразие существ увеличилось, но, к счастью, обошлось без прямых столкновений, в чем нам помогали знакомые с бывшего Светлого факультета. А в делах административных моей правой рукой неожиданно стал… Флорентин. Вот кто поистине царь бумажек! Так что у меня их трое, и все мужчины! Но это так получилось, честное слово, я не специально. Первый, естественно, Амилота, второй – замректора Флорентин, а третий – Куросаки. Котику так понравилось снимать ролики о жизни в академии, что он теперь специалист по связям с общественностью. Так сказать, теперь он создает наш имидж в глазах множества самых невообразимых миров, рожденных Демиургом Аркадием, чтоб ему икалось там.

Но я отвлеклась. Пляж.

Морис задался идеей во что бы то ни стало устроить нам всем отпуск. Вообще-то работала из нас только я, а они учились. Но и мне приходилось учиться тоже, только на особых условиях. Зато я могла не бояться, что на меня наорет ректор, потому что он – это я. Так вот, Морис пошушукался с Сердолием Амфистрахиевичем, тот принял это как вызов и создал на свободном участке территории средиземноморское побережье. Море, конечно, весьма условное, но пахнет как надо и поплавать в нем тоже можно. Накидали золотого песка, устроили волейбольную площадку, расставили шезлонги под зонтами. Даже более того, наш модный восьмищупальцевый сам заказал нам купальные костюмы! И ведь не прогадал ни с размером, ни с фасоном.

Неугомонный Ли Вэй первым застолбил такое шикарное место для прибыли, и теперь по пляжу шустро бегали матрагоры с рюкзачками, наполненными попкорном, лимонадом и хот-догами. Я вздрогнула, когда Рэнди схрумкал сосиску с таким удовольствием, что я заподозрила: проверку качества она не прошла. Все же мясо, да на такой жаре… Если пришлют какую-нибудь комиссию…

– Прекрати думать о работе! Отдыхай! – вездесущий Флорентин появился из-за спины с полным подносом розеточек с мороженым. – Новые вкусы, налетайте!

Сразу два щупальца схватили самые яркие и подтянули к их обладателю, который лежал под зонтом, прячась от прямых солнечных лучей. Я щурилась от солнышка, медленно ковыряя ложечкой подтаявший край. Неужели и правда прошло всего полгода? А для меня они пролетели одной большой минутой.

Страх и Копецки объединились и теперь успешно проводят тренировки на полигоне, гоняя нерадивых студентов не только големами, но и цветочками. Мы их с Мией из рассады сами выращивали! А что поделать, обещали же. Мехтеб тоже осталась, но иногда пропадает на пару недель и возвращается с таким довольным видом, как у кота после крынки сметаны. Мне кажется, она к нашим земным родственникам наведывается, но пока ее отлучки не вызывают природных катаклизмов, все в порядке.

– Мороженое без нас? – Светка игриво постучала по розетке коготком.

– Да я только попробовал, – кракен спрятал щупальца под шезлонг, спешно закапывая в песок доказательства преступления.

Подруга словила джек-пот, ведь, говоря Демиургу свое желание, никто не уточнил, какую форму она себе выберет. И теперь она полиморф с неограниченными возможностями смены облика. Как-то она проиграла в карты Куросаки и целую неделю ползала по академии горгоной. Студенты пугались двух ректоров сразу, пришлось прекратить этот эксперимент. Сегодня Светка была гулем, причем этот облик ей явно нравился. Когти были идеально подпилены и покрыты перламутровым лаком. Рэнди иногда поглядывал в ее сторону и резко отворачивался, стоило кому-нибудь это заметить. Но замечали все, а особенно – сама хитро улыбающаяся Света.

Я понимающе хихикнула, Морис тоже.

– Я старалась, старалась, а никто и спасибо не сказал! – Мия недовольно зашуршала на соседнем лежаке.

– Спасибо! – хором проорали мы. – А за что?

Морис огреб подзатыльник.

– Забыл сказать, новое мороженое – это идея Мии, – невозмутимо ответил Флорентин. – Мы даже формочки в виде Чернушек заказали через Ли Вэя.

При слове «Чернушка» наша академическая нечисть выползла из песочка и довольно разлеглась у меня на голове, радостно гукая. Как она размножается, мы не выяснили, поэтому по сей день она оставалась в единственном и неповторимом экземпляре, хотя Зусман продолжал пытать старшекурсников, чья шутка однажды и породила этих странных созданий.

К нам подошел Амилота – как всегда, занятый неимоверно важными делами – и, целуя меня в макушку и отодвигая мой хвост, чтобы примостится на шезлонг, прорычал:

– Эти новенькие со Светлого меня доведут, я им покажу, с какой стороны за ритуальный нож браться!

– Почаще кусай их, – посоветовал Рэнди. – Это активизирует мыслительные процессы.