***

Вся тактика дивизиона ввиду численности в четыре единицы крутилась вокруг работы двумя парами. Держать все силы в кулаке Лебедев не собирался, у него не дивизион межзвёздников да и зона ответственности большая. К тому же симуляторы симуляторами, а практическая навигация часто преподносит сюрпризы, поэтому второй дивизион постоянно получал от Лебедева навигационные задачи наподобие тем манёврам, которые он провернул в паре с «Решительным» на учениях против ВКС. Жаль ракетные стрельбы проводить было нельзя, боекомплект нужно беречь, они всё же на боевом посту.

Патрулировали по схеме, которую совместно разработали, находясь ещё на орбите «Кольца». Лебедев сразу предложил зону прибытия увеличить, закономерно предполагая, что на месте противника выход из прыжка может оказаться сильно заранее цели, чтобы успеть привести экипажи в норму после медикаментозной комы. В первое время после прыжка корабли наиболее уязвимы, управляются только автоматикой, а сторожевикам в идеале нужно оказаться как можно ближе к выходу из прыжка, тогда противника, дабы такой появится, можно поймать «со спущенными штанами». Поэтому одна пара отходит «вглубь» зоны прибытия, тормозит, снова набирает расчётную скорость в сторону звезды и выключает гравипривод, переходя в пассивный маскировочный режим. Некоторая минимальная скорость патрулю необходима, потому что корабли выходят из прыжка на большой скорости и из состояния покоя перехватить их не удастся. Вторая же пара таким же образом движется со стороны системы, с естественным течением времени они меняются местами. Действия дивизиона при появлении кораблей из прыжка зависит от того, в какой части траектории патрулирования это событие их застанет, а также от места выхода из прыжка. Если дивизион будет находится в одной области пространства, то сторожевики будут находится в пассивном режиме до наиболее удобного момента для внезапной массированной ракетной атаки. При разведенных парах задумка была сродни той, которую Лебедев применил на учениях против кораблей ВКС. «Нижняя» пара включает разгон на максимум и идёт на перехват, «верхняя пара» «минирует» наиболее вероятную траекторию движения противника ракетными подвесками, а затем разворачивается, точнее, включает ход в сторону системы с расчётной скоростью для перехвата в один момент или с небольшим разнесением по времени с «нижней» парой и ракетными подвесками. Командовать второй парой Лебедев закономерно поручил Луишу Резванову-Барросу.

Такой агрессивный стиль дозора понравился капитанам. Схема при любом раскладе предполагала боестолкновение, а в случае выхода из прыжка значительных сил в момент, когда дивизион сойдётся в середине зоны прибытия, — самоубийственную атаку с целью нанесения максимального урона во время ограниченной дееспособности экипажей противника. От наёмного капитана из ВКС они явно не ожидали такой готовности к риску, чем Лебедев и завоевал их уважение и безоговорочное подчинение приказам.

Уже два года в систему не заходил ни один корабль корпоратов. Так что задача дивизиона была встречать российские корабли, а иногда китайские и индийские. Правда, кроме двух российских, Лебедев никого не видел. Грузы шли на Геру, причём те грузы, которые колонисты ранее и не чаяли получать. Но как говорится, не жили богато нечего и начинать. Расплачиваться приходилось тем же по ценам даже ниже, чем у корпоратов. Геруанцы подняли уровень технологического суверенитета, но впереди маячили дальнейшее ограничение торговли, санкции и, возможно, война.

На «гостях» тренировались, отрабатывая на них засадные схемы и варианты маскировки. Затем Лебедев выходил на связь и просил поделиться телеметрией с радаров и датчиков. Никто не отказывался, капитанами транспортников обычно становились отставники ВКС, а уж бывшие военспецы понимали ситуацию, в которую угодил ускоренными темпами воссоздаваемый флот ВАК. По полученным данным капитаны дивизиона хорошо представляли границы возможностей собственной маскировки. Это было важно для засадников понимать, когда тебя видят, когда могут видеть и когда точно видят.

Шёл третий месяц дежурства в дозоре, когда ГЛС обнаружила две новые только что появившиеся сигнатуры в глубине зоны прибытия «за спиной» у «Бармалея» и «Тюльпана». Место выхода из прыжка было сильно дальше обычной зоны прибытия коммерческих судов. И вот вопрос: почему две?

«Какой же я везучий!» – подумал Лебедев, радуясь, что «гости» прибыли не в момент, когда дивизион совершал разгонные манёвры, а тихо сидел в «засаде» с минимальной электромагнитной засветкой.

Второй тактик, находящийся на вахте и всё ещё не верящий своим глазам, объявил:

– Капитан, выход из прыжка, две сигнатуры, сигнал опознавания...

Но Лебедев уже вдавливал красную кнопку боевой тревоги. По кораблю пошла звуковая волна и противная вибрация боевой тревоги.

14 – Соуза - в переводе «скала”

15 – Мина – шахтерская станция, заимствованное слово из португальского

Сигнатуры гостей не были знакомы машинтам геруанцев. Впрочем, не все корабли обладали отличающимся набором излучений сигнатуры, позволяющим достоверно их идентифицировать. И к тому же их можно подделывать.

Насущный вопрос, который в данный момент терзал Лебедева: что происходит, и кто эти гости? Корпораты по двое обычно не летают, синхронность прибытия и вектора движения отметают возможность случайного совпадения. Разведка или авангард вторжения? Или корабли ВКС?

Опасность ближе, чем кажется – правило хорошей капитанской практики. Поэтому Лебедев и нажал кнопку боевой тревоги, несмотря на то, что реальных действий предпринимать необходимости не было. Всё шло по заранее разработанному протоколу: следовало запросить у гостей идентификацию, рассчитать курс противника и точку ракетной засады, передать распоряжения второй паре по лазерному лучу, рассчитать траекторию перехвата и начать манёвр перехвата. Всё это экипаж проделывал без всяких понуканий со стороны капитана. Даже на зуммер боевой тревоги никто не раздражался, он работал как переключатель в игровой режим войны. Ещё «необстрелянная» молодёжь «Бармалея» с удовольствием играла в войнушку.

Лебедев навесил на прибывших оперативные названия целей: Застрельщик-один и Застрельщик-два

– Связь! Запросить идентификацию неопознанных целей.

В штате был связист, но в данном случае приказ был машинту, который справлялся с подавляющим большинством задач самостоятельно. Связист в основном занимался режимами РЭБ и отслеживанием её эффективности.

Пошли минуты ожидания ответа. Машинт рассчитал несколько точек перехвата и траекторий манёвра, штурман повесил свой значок на одобренный вариант. Окружающий космос был пуст, задачка была простой с учётом только гравитации звезды. Лебедев утвердил предложенный штурманом вариант и дал старт гонке:

– Связь! Закрытый канал на корабли дивизиона – передать данные расчётов по перехвату. К манёвру перехвата приступить через тридцать пять секунд.

Как отреагирует противник? Если ответ на запрос последует в ближайшие полчаса, то это автоматический ответ машинта, экипаж ещё мучится от медикаментозного «похмелья». Торговец ответил бы автоматически, а эти прибыли за границей чувствительности самой большой ГЛС геруанцев, расположенной внутри орбиты Зевса, но не всерьёз же ожидали, что останутся незамеченными? Скорее рассматривали как опцию, но у них должен быть план действия и на сложившуюся ситуацию.

Ответ на запрос об идентификации пришёл через пятьдесят пять минут после первого запроса:

«КЕВ «Трайдент» и КЕВ «Орион» с исследовательской миссией. На борту имеется избыточный запас продовольствия из гуманитарных соображений. Других товаров для торговли не имеется».

– Что такое КЕВ? – спросил старпом, взглянув на капитана.

– «Корабль его величества», это корабли Новой Британии, – ответил Лебедев, но заметив, что вопросительное выражение с лица Кузмебаева не сошло, добавил, – у них всё ещё монархия.