Основных версий было две. Первой придерживались в основном те, кто не особо желал углубляться в перипетии личной жизни Амады. Эта версия была за то, что Лебедев неудачно «подкатил» к Амаде и, возможно, даже получил по морде. Вторая версия была более многогранная, сторонники которой пытались увязать в непротиворечивую версию известные факты: Амада орала на Лебедева, но неизвестно что; из офиса был слышен звук удара или даже ударов, но не пощёчины; отсутствуют доказательства о совместном времяпровождении Лебедева и Рибейру. Впрочем, радикальные сплетницы утверждали, что у Лебедева на станции были одна или две любовницы, приходившие в его жилой сектор, но веры им особой не было, поэтому их версия о том, что Лебедев и Рибейру поссорились из-за хождения Лебедева на сторону, периодически тоже всплывала, но в неё не верили.

Кузмебаев, доподлинно знавший эту историю целиком, делится знанием не спешил. Наоборот, он пресекал любые попытки со стороны членов экипажа обсудить с ним этот вопрос. Зато со стороны женской части экипажа прекратились всякий попытки и даже намёки на флирт в сторону капитана. Чего уж там девушки про себя решили неизвестно, но капитану сразу стало комфортнее на корабле, что сказалось и в обратную сторону – строгости у капитана к девушкам поубавилось, а обратная связь стала более благожелательной. На взгляд Лебедева на корабле наступила идиллия, и он сосредоточился на тренировке экипажа и передаче своего опыта, сведя к минимуму посторонние контакты.

Второй дивизион состоял из кораблей более ранней постройки под номерами 09, 10 и 12, но существенных отличий не было. Борт 11 под командованием Ярослава Левченко в качестве обмена передали в третий дивизион, на место «Бармалея». Левченко имел опыт командования кораблем и звание кап-три имел еще в ВКС. А среди остальных капитанов «варягом» был только капитан СК-12 «Лютик» Андрей Сивов. Как он попал в отбор на Геру остается только догадываться. Сивов не имел капитанского опыта, но до «Лютика» служил командиром боевой части на межзвёзднике ВКС. Он был единственный из знакомых Лебедеву, кто попал на Геру из действующего экипажа. Как правило, среди приданных были или отставники, или военспецы за штатом. А вот оставшиеся два капитана были местными. Один из них, кап-три Луиш Резванов-Баррос, капитан СК-10 «Гранат», до капитанского мостика на «Гранате» находился в резерве ВАК и преподавал в астронавигационной школе. Это местный университет, который имел в числе прочих военный факультет, готовивший кадры для ВАК. Собственно, Резванов-Баррос и продолжал преподавать в периоды реабилитации. Такой режим был естественен для образовательных заведений колонии, где преподаватели за редким исключением являлись практикующими специалистами.

Самым же многообещающим кадром из командиров тройки подчинённых кораблей был кап-три Сержиу Соуза, капитан СК-09 «Тюльпан». Многообещающим с точки зрения проблем, конечно. Если бы Баринов не рассказывал про ухищрения, с которыми ВАК наращивал численность кадрового состава, то он бы решил, что Соуза чей-то протеже или отпрыск кого-то из местной верхушки. Соуза был очень молод для капитана. Выпускник астронавигационной школы, прослужил полгода первым тактиком и сразу назначен старпомом на «Решительный», откуда уже через год назначен капитаном на «Тюльпан». И таких во флоте ВАК было немало, из-за дефицита командных кадров в десятки вакансий назначают любых мало-мальски башковитых и перспективных. Соуза на первом же брифинге показался Лебедеву гиперактивным. Парень понимал свою неопытность и старался закрыть пробел энергичностью и работоспособностью.

«Глаз да глаз за ним, – решил Лебедев, – пока схватишь за руку, уже за двоих наработает».

Подозрение о наследственности Соуза также подтвердилось. После случая с Рибейру Лебедев стал осторожен и старался перепроверяться у Кузмебаева по любому сомнению. Вот и после брифинга он поделился своими сомнениями насчёт Соузы и Кузмебаев подтвердил ему, что Сержиу Соуза – сын члена Управляющего Совета колонии. Однако озабоченности Лебедева насчёт «мажора» в команде не понял и даже посмеялся, когда Лебедев постарался объяснить ему свои опасения.

– Нет, Арсений, у нас это не так работает. Его мать – это проблема Сержиу, не твоя. Это к Сержиу предъявляется повышенное внимание, потому что его ошибки будут влиять на репутацию матери, а вот она для репутации сына ничего сделать не сможет, а если попробует, то в зависимости от масштаба скандала может и пост потерять. Политик, чей общественный рейтинг упал, может легко быть отозван своими избирателями, поскольку он всего лишь представитель. Если общество, которое она представляет, сочтёт, что она перестала представлять их интересы или не вызывает доверия, то после голосования, которое можно за несколько дней организовать, мандата такой политик может лишится. И вряд ли кто-то ещё ему доверит снова представительство в советах.

При этом старпом даже дал положительную характеристику на Соуза:

– Сержиу – молодец. Если он под таким прессом так растёт, то характер у парня под стать фамилии (14). А опыт – дело наживное.

– Ты меня запутал, Рамилу. Общество, общины. Кто кого где представляет? Разве в Управляющий Совет не всей колонией выбирают? – Лебедев политикой не интересовался обычно, но ситуация с Соуза его удивила.

– Есть немного путаницы, но только на первый взгляд, – сознался Кузмебаев. – Смотри, в Управляющий Совет выбираются представители по секторам. На планете там просто: поделено на три сектора по Оазисам и пропорционально количеству населения между секторами распределены возможность выбрать девять представителей. В космосе деление на секторы весьма условно. Ну скажем, станция «Кольцо» – это как отдельный сектор идёт, «Василёк» с минами (15) по астероидному поясу другой сектор, Зевс – тоже отдельный сектор. Всё вокруг концентрации населения и возможностей коммуникации. С космоса получается ещё четыре представителя. Есть дисбаланс космических и планетных секторов в пропорции представителей и численности населения, но как уж есть. У секторов тоже Совет есть, из старшин общин, его населяющих. Они всё время в контакте, поэтому и говорю, что снять представителя из Управляющего Совета дело недолгое, стоит только Совету старшин сектора прийти к такому выводу, и они быстро референдум организуют. Только тут, как говорится, труба о двух концах...

– Шест, – машинально поправил Лебедев, как знаток старинных поговорок.

– Ну да, вот... Если референдум будет в пользу представителя, то инициаторы референдума тоже попадают под перевыборы. Это чтоб, старики делить чего не начали, – усмехнулся Кузмебаев.

– Интересная процедура импичмента... Есть же ещё профильные советы по продовольствию, по промышленности и торговле... Ну ВАК ладно. Надеюсь, штаб вы не выбираете голосованием?

– А как же! Управляющий Совет и выбирает главнокомандующего. Назначение остальных – внутреннее дело ВАК. А профильные советы – это тоже исполнительная власть, только выборы внутри отраслей происходят. Рабочие коллективы выбирают представителей среди себя, а потом среди этих представителей избираются уже те, кто в совет профильный войдёт.

– Хм. А законодатели тогда кто?

– Всеобщий Совет старшин. Только они сами редко чего придумывают. Обычно Управляющий Совет выходит с инициативой, старшины, значит, ей все косточки обсосут, в общинах обсудят, между собой договорятся и голосуют. Если больше двух третей голосов будет, то одобрено. Причём две трети отдельно по космосу и планете. Чтобы, значит, конфликта не возникло. Наземников же больше, нельзя, чтобы интересы космической части общества ущемлены оказались. Вот так и живём! А по поводу Сержиу: возьми его ведомым. И ему честь и под приглядом будет. Вот увидишь, он на тебя ровняться будет, повторять всё в точности как сможет, и делать такое же лицо!

– Какое лицо?

– Каким ты девок на корабле пугаешь! – захихикал Кузмебаев.

– Кажется, я понял, как он карьеру делает... – Лебедев слегка улыбнулся. Настроение к шуткам у старпома прорезалось только тогда, когда на корабле наступало спокойствие и порядок, так что пусть шутит. Кузмебаев для Лебедева стал как барометр – шутит, значит, эмоциональный фон в коллективе рабочий.