Двуногие споро похватали оружие, но быстрее всех соображал кабальеро. Видимо, этому способствовало разглядывание, угрожающе нависшего над ним, шершавого (77) копыта Мушкилы.

— Стойте! Замрите! — кабальеро приподнял откинутую руку с растопыренными пальцами.

— Пф! — одобрил его действия Мушкила.

— Я же Вас предупреждал, Ваша милость. Это боевой конь, к нему особый подход нужен! — сообщил Бертран, перебираясь под бок Мушкилы. — Позволите воспользоваться Вашим кинжалом?

— Пырнуть его, Ваша милость? Навалимся с одного боку! — поступило предложение.

— Лучше не надо, — посоветовал Бертран. — Он всё равно успеет опустить копыто. Это очень умный конь.

— Чем-то Вы ему не понравились, — это Бертран сказал, обращаясь уже к кабальеро.

— Что тебе нужно? — кабальеро скрипнул зубами.

— Свободу, конечно, — удивился Бертран. — А ещё мои вещи. И коня я Вам тоже не оставлю. Вы злой. Мушкиле с Вами будет неуютно.

— Кабальерос, — польстил окружавшим его вооружённым людям Бертран, — у нас с вами затруднение.

— Если с Его милостью что-то случиться, мы с вас обоих шкуры живьём снимем!

— Понимаю. А если вы не отступите, то Мушкила не сможет убрать своё копыто от Его милости, чтобы уйти. А значит, рано или поздно он устанет и наступит…

Хоп-хоп! Мушкила резко переступил копытами, поменяв нанесённую ногу.

В итоге споров люди отошли на расстояние. Впрочем, расстояние было вполне пригодное для броска копья. Бертран собрал свои вещи, снял чомбур. Мушкила головой указал ему на чужое седло, так что Бертран оседлал жеребца, пока тот нависал над кабальеро, ругающемуссквозь зубы. Взобрался в седло, опасливо поглядывая на явно готовых к броску воинов.

— Угхрм! — Мушкила показал головой, чтобы кабальеро поднялся, одновременно с этим чуть отодвинувшись. Теперь копыто нависало над… животом.

Кабальеро вылез из-под коня и встал, а Мушкила тут же рванул в ночь по направлению к дороге, пользуясь прикрытием в виде спины кабальеро. Пару копий всё же свистнули рядом, как только Мушкила отбежал от кабальеро. Но Мушкила тоже не дурак, он по прямой не бежал. Выбравшись на дорогу, освещённую луной, он припустил в сторону Нахеры.

Погони было не миновать, но Мушкила был уверен, что его не догонят. Если Бертран не свалится.

74 — Таблиниум — кабинет хозяина римского дома.

75 — Комплювий — световой колодец во внутреннем дворе римского дома (атриуме). Крыша вокруг была устроена так, что дождевая вода стекала в устроенный под световым колодцем бассейн — имплювий. Таблиниум обычно располагался между атриумом и перистилем — внутренним садом с колоннадой. Атриум — парадная часть дома, перистиль — внутренняя семейная часть.

76 — Прямой путь — данное выражение используется и многократно повторяется в Коране. «Таков Мой прямой путь. Следуйте по нему и не следуйте другими путями, поскольку они собьют вас с Его пути» (сура Аль-Анам, аят 153). Теперь понимаете происхождение девиза мандалорцев?)))

77 — В XI веке на Пиренейском полуострове копыта лошадям не подковывали. В сухом средиземноморском климате копыта лошадей и так прекрасно себя чувствовали. Потребность в подковах возникла в более влажных регионах Северной Европы, где от влаги рог копыта размягчался. Эта практика распространилась на регионы Испании и Италии позднее.

Сон-видение про конструкта перевернули жизнь Мушкилы. Раньше, что ислам, что христианство представляли для него сугубо исследовательский интерес. Не получалось у Мушкилы перенять мировоззрение марабута — в мире, который описывался в Коране, ему не было места. Марабут видел его малаиком — посланником, но Мушкила-то знал, что марабут ошибается. И в Евангелии он не нашёл места себе — разумному коню. И Коран, и Евангелие было написано для двуногих. Мушкила вообще склонялся к мысли, что религия выдумана двуногими от избытка ума. Двуногие слишком много думали на темы, до которых сам Мушкила ни за что не додумался бы.

Идеи Бертрана выглядели гораздо интереснее. Они объясняли его существование и тем привлекали Мушкилу. К словам Бертрана про конструктов Мушкила отнёсся, как к сказке, к выдуманной истории. Но когда он увидел конструкта в видении, то его мировоззрение перевернулось. Он сразу поверил в эту сказку, а после этого пересмотру подверглось всё отношение к узнанному ранее.

Можно ли сказать, что Мушкила уверовал в Бога? Практичный Мушкила отодвинул этот вопрос на более позднее время. Сейчас его разум решал более насущную задачу. Если существование конструктов и перерождение душ правда, то как объяснить его половинчатое состояние? Он не помнит прошлой жизни, а возрождённая душа сидит где-то в нём, возможно, в голове, и не осознаёт себя или осознаёт, но в узилище? И вообще, у него две души или одна? Если две, то как такое возможно? А если одна, то кто из них настоящий?

А если таково реальное положение вещей? Душа не раскрывается полноценно в животном? Отчего же так? Бертран считает, что душа двуногого попадает в животное за грехи в прошлой жизни. Получается, душа не просыпается полностью? Пф-ф, она вообще не просыпается и не помнит себя. Помнят только души, возрождённые конструктами. Тогда почему душа не возродилась в другом двуногом? Обман? Или грехи низвергли душу до животного состояния? Как высоко не оценивал Мушкила свои умственные способности, но он видел других лошадей. Нет, лошади довольно умны, но им не интересны те вопросы, которые задают себе двуногие. Оттого ум лошадей более прост. Тогда откуда он такой появился?

Откуда? Оттуда! Мушкила не сомневался. Он помнил, как много он почерпнул из растворившихся «камней». Что же получается? Пока Мушкила недостаточно «умён», и возрождённая душа спит? А когда поумнеет, то проснётся? А что будет с ним после этого?

Бр-р-р!

Как же быть? Получается, что умнеть ему нельзя. А куда умище девать? А как сдерживать своё любопытство? Жить обычной лошадиной жизнью Мушкила уже не мог. Попробовал — скука смертная.

Второй вопрос, который волновал Мушкилу гораздо меньше — как прекратить круг перерождений? Как утверждал Бертран, задача любого разумного — прекратить перерождаться, отринуть материальный мир и вернуться к Богу. Мушкила здраво рассуждал, что сможет подумать об этом позже. Возможно, лично ему не придётся решать этот вопрос вовсе.

Нахеру обошли также как и Бургос. Река Нахерилья (78) небольшая и удобных мест перейти вброд хватало. До Логроньо в монастырях не останавливались, чтобы у погони, в наличии которой оба не сомневались, не появилось явного следа. По этой же причине старались не попадаться на глаза встречным путникам, заранее сходя с дороги в заросли, или прятались в складках местности. После Логроньо и вовсе решили разделиться. Бертран настолько впечатлился чуть было не настигшей его кары за мошенничество, что готов был лучше подвергнуться опасности попасться разбойникам, чем обманутым покупателям.

Мушкила тоже лишался безопасного ночлега, но он рассчитывал, что хищники вдоль дороги водиться не должны. Те же волки близкого соседства с двуногими не любили.

Условившись встретиться у знакомого поселения васков, в котором уже останавливались перед Памплоной, путники разошлись. Точнее, Бертран пошёл по дороге, а Мушкила ушёл вперёд параллельно ей. Без поклажи и седока он двигался вдвое быстрее Бертрана, но ему требовалось пастись, а конская еда на дороге не растёт.

Через четыре дня они благополучно воссоединились и были радушно приняты гостеприимными васками.

Здесь, в стране васков к Бертрану вернулось душевное спокойствие. Он уже не просто читал и разъяснял Евангелие, он в полную силу проповедовал. Подтверждение Мушкилой существования конструктов смыло сомнения. Бертран полностью уверовал в слова своего учителя и наставника. Ещё бы, у него было доказательство на руках. Бертран долго уговаривал Мушкилу перестать притворяться и показать свою разумность.