– Нет уж, – он покосился на напарника. – Дурная это затея. Давай лучше подождем на улице, когда Иннокентий Васильевич поедет домой, да проследим. Потому как иначе – ерунда выходит.

И он уверенно направился через дорогу, выискивая подходящее укрытие в тени арок напротив. Петр, чертыхаясь, устремился за ним, его сапоги гулко шлепали по мокрому тротуару.

А Митя внутренне радовался тому, что не пришлось вновь появляться в департаменте и, возможно, встречаться с Клавдией Александровной. Ее образ всплыл перед глазами – строгий пробор, тонкие брови, сведенные в недовольной складке. Он бы не смог, глядя ей в глаза, солгать о цели визита, но и признаться – не мог. Оба варианта вели к катастрофе.

Время тянулось бесконечно – прошел час, другой, третий, – а маг и не думал покидать департамент. Тени от колонн растягивались по мостовой, сливаясь с наступающими сумерками.

– Может, его вообще там нет? – Петр уже не просто шмыгал носом, а чихал, уткнувшись в мокрый рукав. – Иди проверь.

– Не пойду. Хочешь – сам ступай, но учти: раз зайдешь – незамеченным не выйдешь. Там всюду зеркала – почитай, как на ладони будешь, – предупредил Митя, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене.

Петр зябко ежился, пряча руки в карманы:

– До скольки этот департамент работает? Может, ближе к вечеру придем? Жрать хочу – мочи нет.

– Ну ступай, найди таверну или кабак, а я с места не сдвинусь – вдруг он как раз выйдет на обед, например.

– Ты нарочно про еду, да? – Петр скривился. – Уже давно время обеденное прошло, ужин близится, а я все голодный.

– Не держу, – Митя не сводил взгляд с дверей. Густой туман начал стелиться по мостовой, окутывая фигуры редких прохожих. – Безусловно, департамент магии или слежка за ним – это было последнее дело, которым бывший маг предпочел бы заняться. Но стоило ему только предположить, что можно увернуться – как перед глазами вставало бледное лицо Алексея Михайловича и эти красные глаза – без сочувствия и сожаления, – обещавшие смерть Лизе и всем, кто Мите дорог.

Задумавшись, он едва не пропустил, как из здания вышел Иннокентий Васильевич и торопливо направился к экипажам. Митя даже засомневался – он ли это? Издали не понять. Но тут порыв ветра сорвал с него цилиндр – и залысины, точно сигнальные маяки, подтвердили: он.

– Идем! – дернул Митя напарника, и оба поспешили к дороге. Грязные брызги из-под сапог летели во все стороны. Приметив, в какой экипаж сел маг, Петр заскочил к первому попавшемуся извозчику и, хлопнув по плечу, скомандовал:

– Вот за тем экипажем – да смотри, не потеряй! Трешку даю!

Извозчик подозрительно покосился на белобрысого юнца, коим казался Петр, но вопросов задавать не стал – дернул поводья и тронулся с места.

Пролетка катилась по узким улочкам, то и дело подпрыгивая на булыжниках. Ехать пришлось недолго – экипаж мага остановился подле неприметного дома, и Иннокентий Васильевич направился к дверям.

– Сейчас брать будем, – предложил Петр, но Митя остановил его.

– Людно и светло – обождем до темноты. Может, он тут с ночлегом.

– Чует зараза, что дела уладить надобно, – хмыкнул Петр, расплатился с извозчиком, и они вновь устроились в засаде. Скрывшись в нише между домами, они наблюдали, как в окнах нотариальной конторы зажигаются огни.

Еще через два часа – когда Петр успел отругать на чем свет стоит и Митю с его подстраховками, и мага за то, что не выходит, и все человечество – Иннокентий Васильевич наконец появился на пороге, поднял воротник и пешком направился прочь от адреса.

Темнота сгущалась, фонари едва пробивали сырую пелену тумана. Митя и Петр тихо последовали за ним. Когда поравнялись с пышными кустами сирени – растущими из-за кованой ограды, – Петр тенью скользнул прочь, оставив Митю одного.

Маг между тем завернул в ворота – и Митя понял, что упускать шанс нельзя. Заскочив следом, он едва не столкнулся с Иннокентием Васильевичем. Тот стоял на месте, покручивая пальцами острые, как сталь, зеркальные блики и вопросительно разглядывая Митю.

– Вы? Вот уж не ожидал.

– Думали, что ваш друг в сером уже оборвал нить моей жизни? – поделился Митя.

Иннокентий Васильевич как-то странно посмотрел на него, и бывший маг понял, что попал в точку.

– Ну же, не стесняйтесь – скажите. Это так облегчит вам душу, – предложил он.

– Пожалуй, воздержусь, – Зеркальщик шевельнул пальцами, управляя движением бликов. – Я несколько обескуражен вашими словами и не понимаю, о чем вы.

– Значит, не желаете сознаваться? – уточнил Митя. – Зачем вам это, Иннокентий Васильевич? Ведь вы же – почетный Зеркальщик, серьезный маг – и вдруг дружба с бандитами, заказ на убийство Парусова…

– Не произносите имя этой падали! – процедил Иннокентий, меняясь в лице.

– Вы из-за Клавдии Александровны так поступили, – ляпнул Митя и, видя изумление на лице мага, понял, что угадал. Отступив на пару шагов, он активировал кольцо, и зеркальный меч засверкал, ловя свет фонарей.

– Что за чушь вы несете, Демидов? Вы, может, пьяны? При чем тут госпожа Строгонова? Впрочем, не суть, вы, я вижу, обзавелись боевым артефактом, и отчего-то мне кажется, что в департамент о нем не доложили и на учет не поставили? Что ж, убирайте клинок, пока не порезались, я арестую вас за нарушение правил ношения магических предметов.

– Вы еще не поняли, – помрачнел Митя, – я пришел сюда за вами.

– Вот как? Видимо, я поспешил с выводами, что вы достопочтенный маг, хоть и бывший, и не причастны к той шайке, что убила Парусова, виноват, погорячился, – осколков вмиг стало больше. Они заметались, точно огромные осы, блестя и слегка позвякивая. – Если вы настроены столь серьезно, я скажу, что принял вас за ночного грабителя – ведь вы так старательно следили за мной. Кстати – где ваш друг? Не вижу его. Сбежал? – Иннокентий огляделся. – Ладно, к черту его. Решайте, сударь, или арест, или… – Он многозначительно поглядел на бушующие осколки, готовые ринуться в атаку.

– Я родился без пятнадцати четыре, – вдруг сообщил Митя.

– И что? – не понял маг.

– Можно я гляну на часы – чтобы узнать, во сколько умру?

– Глядите – у вас пять секунд.

Митя сделал еще один шаг назад – тень от дуба полностью скрыла его лицо. Он достал часы и нажал кнопку – открывая крышку. И в тот же миг его укрыл непроницаемый для магии купол.

– Ах, вот вы как! Чудить вздумали! – взбесился Иннокентий. – Не выйдет – такая магия недолга. И уж поверьте – я обожду.

В этот момент раздался выстрел – и маг, охнув, схватился за простреленное плечо. Кровь просочилась сквозь пальцы, окрашивая дорогой сюртук в темно-багровый цвет. Бледнея от боли, Иннокентий махнул рукой, посылая осколки в атаку на стрелявшего. Петр вышел из тени и быстро шел в сторону Мити, держа в руке револьвер. Зеркальные осколки почти достали напарника, но вдруг исчезли, рассыпались серебристой пылью, видимо, его прикрывал защитный полог.

Еще один выстрел – и пуля вошла Иннокентию в бедро. Иннокентий не успел укрыться магией. Покачнувшись, он упал вперед – и волшебное оружие, что держал Митя, пронзило мага насквозь.

Иннокентий Васильевич вцепился в Митю и, оседая на землю, прохрипел:

– За что? – В глазах его застыло удивление, а из приоткрытого рта потекла карминовая струйка.

Погасив меч, Митя подхватил мага и осторожно опустил его на брусчатку. Он растерянно смотрел ему в лицо – не зная, как быть. Кровь медленно растекалась по камням – темная, почти черная в свете уличных фонарей.

– Отвернись, дурак, отвернись! – словно сквозь вату услышал Митя крик Петра, но не смог отвести глаза от погибшего. Удар в плечо повалил его на мокрую брусчатку.

Блеснуло лезвие ножа.

– Все за вами, господа, доделывать надо, – заворчал Петр, склоняясь над телом мага.

Сотню раз Мите приходилось вынимать очи у погибших для исследования на окомотографе, но именно сейчас ему стало дурно. И если б не пустой желудок, то наверняка бы стошнило.