Митя же уверенно шагал знакомой дорогой. Вот дом, где он снимал комнату после того, как покинул академию. Вот мост, спрыгнув с которого он открыл в себе зеркальный дар. А вот, в сущности, и сама академия – раскинула гордые крылья в заботе о питомцах.

Пройдя сквозь калитку (поскольку кованые ворота на каникулы запирались), Митя представился сторожу.

– К директору, с визитом, – бросил он через плечо. – Надеюсь, господин Северов у себя?

– Так точно, – отрапортовал старый служака.

Митя кивнул и, поднявшись по ступеням, вошел в высокие двери академии. Воспоминания тут же обрушились на него лавиной – и издевки, и оплеухи, и светлые моменты, все вперемешку.

– Митька, стой! – крикнул звонкий голос, и бывший маг тут же обернулся. Впрочем, звали не его, а рыжего мальчишку, за которым гнались трое преследователей. В другой раз Митя, пожалуй, заступился бы за парня, но не сейчас. Уняв тягу к справедливости, он отвернулся и пошел к лестнице, ведущей прямиком в кабинет директора.

Господин Северов, как обычно, был занят бумагами, заполнявшими стол. В своем темном сюртуке, с короткой бородкой и моноклем он напоминал клерка, а не важного для Крещенска человека. Впрочем, впечатление было обманчиво. Директор был на короткой ноге со всеми людьми высшего общества города – ведь тут учились их отпрыски, и он порой (да что там порой – чаще всего) закрывал глаза на их проказы в ответ на пожертвования для академии и лично для господина Северова. Впрочем, Горная академия выпускала прекрасных специалистов, и посему на прочие огрехи закрывали глаза.

Дверь из-за летней жары была распахнута, и Митя остановился на пороге, словно не решаясь переступить его. Господин Северов, как всегда, был погружен в работу, что-то отмечая в документах.

– Кхм, – откашлялся бывший маг, – добрый день, можно войти?

Директор оторвался от документов и с любопытством взглянул на Митю:

– Приемные часы завтра, – он кивнул на дверь.

– Я все понимаю, но дело такое, – наигранно вздохнул Митя, – вот только сегодня есть минутка, чтобы зайти в академию и узнать, что требуется для поступления.

– Мне кажется, вы несколько стары для учебы у нас, – пошутил Северов.

– Вы абсолютно правы, – тут же согласился бывший маг, – но я и не для себя стараюсь, а для младшего брата. Хочется дать мальчику лучшее, что только возможно в Крещенске.

– Похвально, похвально, – закивал директор. – Но видите ли, мест у нас немного, а уже август на носу, так что все заполнено. Опоздали вы, господин…

– Котиков, – нашелся Митя. – Севастьян Аристархович Котиков, младший партнер Даниловской мануфактуры.

– Даже так? – взгляд Северова стал более заинтересованным. – В вашем возрасте и столь престижное место…

– Удачное вложение родительского капитала, пришедшего в наследство, – продолжил сочинять Митя. – Так что… совсем нет мест для еще одного студента?

– Даже не знаю, – Северов покачал головой. – Нынче столько желающих, а ведь каждый дополнительный студент – это расходы. А все дорожает, вы же меня понимаете, Севастьян Аристархович?

– Еще бы не понять! Постоянно сталкиваемся с этой бедой. Однако хочу вас заверить, что папенька на смертном одре завещал не только в дело вкладывать деньги, но и в знания. Так и сказал: «Будет возможность – пожертвуй, пусть детишки уму-разуму набираются».

– Святой человек ваш отец, земля ему пухом, – улыбнулся Северов. – Что ж, давайте посмотрим, может, и впрямь найдется одно место для вашего брата. Но как говорится, последнее.

Он отложил бумаги, с которыми работал, взял увесистый том, полистал и, открыв ближе к концу, медленно повел пальцем вниз, перебирая строчки. Митя терпеливо ждал, понимая, что все это лишь часть спектакля, который каждый из них разыгрывает перед другим, дабы казаться важнее, чем есть.

– А, есть одно место. Вам повезло, – наконец сообщил директор. – Так что можете приводить брата, мы его проэкзаменуем. Без этого никак. И уж после, думаю, зачислим.

– Вот уж радостная весть! – улыбнулся Митя. – Прям на душе посветлело. А можно осмотреться в академии? Узнать, чем студенты дышат, к чему, так сказать, стремятся? Имеется несколько вопросов, но так, больше из любопытства.

– На вопросы отвечу, а экскурсию – это лучше, если мой секретарь устроит. Не видали его в приемной?

– Нет, не заметил, – признался Митя.

– Ну, да неважно. Спрашивайте, что вас интересует, – разрешил директор и, сложив пальцы домиком, взглянул поверх них на Митю.

Тот для начала спросил о регалиях академии и, поохав над их перечнем, поинтересовался, кто входит в попечительский совет. Директор с удовольствием перечислял имена, наблюдая, как у посетителя меняется выражение лица. Далее были разговоры про учебный процесс и выпуск, и все по словам Северова выходило так идеально, что Митя чуть сам себе не позавидовал, в каком месте обучался.

– А что скажете насчет порядка? Нет ли ссор, хулиганства или, скажем, травли среди студентов? – наконец спросил он.

– Что вы! – возмутился Северов. – У нас такой отбор, такие нравы! Все студенты тут – что братья. Никаких буйств и быть не может, это же не кабак!

– И все же я слышал, что не все так гладко, – не сдавался Митя.

Директор забарабанил пальцами по столешнице:

– Хорошо, признаюсь. Мы обучаем мальчиков, и меж ними случаются недомолвки. Но все это решаемо. И если кто переходит границы, то тут не задерживается. И поверьте, мы не смотрим на фамилии и статус – законы для всех одинаковы.

– Между тем я слышал, что несколько лет назад здесь обучался оборотень, не учтенный департаментом, и якобы он напал на учителя и студентов, – закинул Митя удочку.

Северов вздрогнул, достал из кармана платок, смахнул испарину:

– Это недогляд господ магов. Мальчик тот не отличался буйством и учился славно. Что же касается учителя… то это несчастный случай, не более. Упал, – директор сглотнул, – с лестницы.

– А нынешние ужасы, что происходят с вашими студентами, – тоже случайны? – бывший маг прямо посмотрел на Северова.

– Я не понимаю, господин Котиков, о чем вы говорите, – голос директора дрогнул.

– Я о том колдовском зелье, что принял не один студент и не два, а как минимум три, считая того юношу, чье имя я не стану произносить, дабы не порочить его.

– Это все происки недоброжелателей! – вскинулся Северов. – Сын Дробышева слег с желудочной хворью, не более. А смерть Мартынова произошла вне стен академии, так что мы тут также ни при чем.

– И все же это странно, что ваши студенты… – попытался продолжить Митя, но Северов не стерпел.

Резко поднявшись из-за стола, он вперился взглядом в посетителя и медленно произнес:

– Я не знаю, на что вы намекаете, господин Котиков, но академия не имеет никакого отношения ко всему происходящему. Сейчас каникулы, и студенты предоставлены сами себе. В учебное же время мы строго следим за порядком. И если вам кажется, что это не так, возможно, вашему брату стоит подыскать другое учебное заведение.

Митя сделал вид, что смутился:

– Прошу меня простить, возможно, мои слова и впрямь прозвучали не так, как бы я того хотел. – Он глянул на часы. – Сейчас мне надо идти, но надеюсь, мы еще встретимся, чтобы обсудить пожертвование.

– Возможно, – бросил Северов, опускаясь на место. – Но ничего не обещаю.

Откланявшись, Митя покинул здание. Его так и раздирала досада. Перегнул палку, перестарался. А ведь мог бы что-то узнать, а теперь этот паразит слова лишнего не обронит. Бывший маг вновь потер занывшее плечо. Хотя кое в чем директор действительно прав: все произошедшее со студентами случилось в летнюю пору. А что происходит в Крещенске летом, что переворачивает все с ног на голову?

Ответ имелся лишь один. И именно туда, в этот эпицентр суеты, он сейчас и направлялся – а именно на ярмарочные ряды.

Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Так же кричали зазывалы, расхваливая товары, ржали лошади, привезенные на продажу, шумел торговый люд. Воздух еще задолго до самой ярмарки переставал походить на привычный и наполнялся ароматами выпечки, сластей и разносолов, смешанных с терпким животным духом и людским потом.