Все смешалось на ярмарке. От увиденного голова шла кругом. Сегодня Митя решил все же посетить окоматограф. И хотя в бытность свою Зеркальным магом он не любил возиться с этим аппаратом, все же детские впечатления, когда увиденный чужими очами мир разворачивается перед тобой, даря ощущение присутствия, не отпускали.

Отстояв очередь, он купил билет и с удовольствием посетил сеанс, где крутили несколько эпизодов о путешествиях. Здесь и пустыня, поражающая бесконечностью, через которую медленно шел караван верблюдов, и морская гладь, над которой вздымались белые глыбы льда, и густые, полные необычной жизни джунгли – этот эпизод заканчивался прыжком разноцветной змеи прямо в кадр. Видимо, гадина вцепилась в того, кому принадлежало око.

Механическое фортепиано само играло мелодии, отчего выходило на удивление атмосферно и живо. После сеанса Митя еще некоторое время задумчиво стоял у шатра, глядя на гудящую ярмарку и размышляя, что, пожалуй, когда его задание кончится, он все же последует совету целителей и отправится к морю.

Однако мечты мечтами, а дела никто не отменял. По пути к зеркальным лавкам Митя купил два пряника и один принялся грызть сам, второй же оставил, чтобы угостить Лизоньку.

Народу подле их прилавков оказалось не меньше, чем вчера. Зря надеялся на вечернее время. Госпожа Лютикова улыбалась покупательницам, предлагая то одно зеркальце, то другое. Подле нее трудился парень – смуглый, верткий. Периодически он улыбался дамам, обнажая желтые зубы, выдающие в нем любителя дешевого табака. Лизоньки нигде не было видно, и Митя решил обождать, когда схлынет наплыв посетителей. Может, девушка еще и появится.

Однако минуты капали одна за другой. Вот уже полчаса утекло сквозь пальцы, час… а девушка так и не появилась в лавке.

Бывший маг разочарованно поглядел на пряник, затем на хозяйку и, выждав, когда она освободится, шагнул к ней.

– Добрый вечер, – улыбнулся он лучшей из своих улыбок.

– Приветствую вас, господин, – улыбнулась в ответ Лютикова. – Что ищете? Чего желаете? Зеркальце для подруги, чтобы поразить в самое сердечко? Может, для матушки драгоценный подарок? Или, может, – она прищурилась, – для сестрицы, с которой давно не виделись?

От таких слов Митя едва не потерял улыбку, но сдержался, хотя сердце, кажется, пропустило удар. Отчего она так сказала? Случайно или нет? Может ли его догадка быть истинной?

– Простите, не покупки ради пришел, – признался он, показывая на пряник. – Хотел отблагодарить вашу дочку. Мне давеча у вас тут подурнело – так спасла, отпоила.

– Лизонька девушка добрая, – кивнула Лютикова. – Надеюсь, сегодня у вас все хорошо?

– Более чем. Так что заглянул, так сказать, с благодарностью.

– Хорошо, что вы такой памятливый. Но ее сегодня нет, – заявила Лютикова и, словно потеряв всякий интерес к Мите, отвернулась, выискивая взглядом новых покупателей.

– А простите, когда она будет? Может, завтра? – осторожно поинтересовался бывший маг.

Лютикова нехотя повернулась:

– Нет. И завтра ее тут не будет.

– Но отчего же? – начал было Митя, и тут вперед вышел парень.

– Вы, господин, не слыхали разве? Лизы тут нет. Или думаете, у нее других дел нет, как тут крутиться да вас выжидать с вашей подачкой?

– Я от всего сердца, – возмутился Митя.

– А оно ей надо? – хмыкнул парень. – Вы шли бы, господин, своей дорогой, не мозолили глаза. Видите, торговлю сбиваете. Или вас проводить надобно?

– Не надобно, я понял, – бывший маг понурился. – Что ж, извините, если помешал. Более не смею. Доброго вечера.

Лютикова и ее помощник промолчали. Митя отошел подальше от их лавки, так, чтобы не маячить на глазах, и задумался: как быть дальше? Выходило не шибко складно. Если его и впредь гнать станут, то никакого внедрения, никакого проку от него не будет. Выходит, все зря.

– Зараза, – выругался он, снимая цилиндр и взлохмачивая пятерней волосы.

– Что ж это вы, господин, негодуете?

Митя обернулся и увидел подле себя сына того торговца, у которого продавались рамы для зеркал, а еще ставни и заслоны.

– Все псу под хвост, – признался Митя.

– Завернула вас Лютикова, да? – понимающе закивал юноша. – Она тетка резкая, чуть не по ее – шумит. Они прежде хотели на это место встать, но отец заранее оплатил аренду. Так мы думали, в драку кинется.

– Ну уж драться я бы с ней точно не стал, – хмыкнул Митя. – А вот помощница Лизонька… совсем на нее не похожа. Милая девушка, как мне показалось.

– Так не родня, вот и милая, – поделился парень. – Уж не знаю, чего она с ними связалась, но видно, что доброй души человек. Бывает, вечером, если тетка ее не видит, приходит к нам с отцом, слушает его байки.

– То есть вы знаете, где она живет? – оживился Митя.

– Может, и знаю. А вам, господин, зачем? – парень взглянул на бывшего мага.

– Вот, – Митя продемонстрировал пряник, – хотел угостить, так сказать, отплатить за заботу. Но увы – не застал.

– Может, конечно, и негоже лишнего болтать, – задумался сын торговца. – Ну, исключительно назло Лютиковой скажу. Вот как за ярмарку выйдете – там поле, все усеяно шатрами да палатками. А вы идите в ту сторону, где несколько изб белеет. И по правую сторону от них фургоны стоят – лютиковские, по зеленым ставням узнаете.

– От души благодарен! – Митя готов был ликовать от восторга. Подмигнув новому знакомому, он поспешил покинуть ярмарку, чтобы встретиться с Лизой, пока Лютикова и ее помощник не вернулись домой.

Поплутать пришлось изрядно. Палаточный городок по размерам был не меньше, а то и больше самого Крещенска. И хоть Митя примерно представлял, куда идти, все же не сразу сообразил, где свернуть, чтобы добраться до изб, а после – и до фургонов.

Представив, что после ему предстоит обратный путь, ах, как хотелось взвыть! Но он быстро унял себя: «Мог бы сидеть дома у окна и глядеть, как пролетает жизнь. А так – при деле, и не абы каком».

И снова мысль: «А что, если вдруг чудо случится и Лизонька – моя сестра?»

Митя мотнул головой: «Нет, это не может быть правдой. К тому же я ищу общения не с простыми торговцами, а с людьми, затевающими нечто против магии и империи. А значит, все в окружении Лютиковой, включая Лизоньку, – враги и никто более».

Погрузившись в мысли, он почти дошел до фургонов, когда в него на полном ходу врезался юноша. Кучерявый, брови почти сошлись на переносице. Тот был бледен и едва стоял на ногах.

– Эй, смотри куда идешь! – прикрикнул Митя, отстраняя от себя парня. – Напился, что ли? – поморщился бывший маг. – В такую-то жару…

Юноша ничего не ответил, лишь повел пустым взором, не мигая, как бы играя в гляделки, и, покачиваясь, побрел прочь. Проводив его взглядом, Митя на миг подумал, что неплохо было бы проводить юнца до дома – чтоб не обидел кто. И тут же одернул себя: «Не мои проблемы».

И направился к заветной цели.

Подле фургонов никого не оказалось. Разве что трепетало на легком ветру белье, вывешенное на веревку, – точно белый флаг, да гора ящиков стояла, прикрытая мешковиной от солнца и непогоды.

Присмотревшись, Митя заметил, что дверь одного из фургонов открыта. Осторожно подойдя, он шагнул на первую ступень и заглянул внутрь.

Лизонька сидела на узкой койке, перебирая бумаги из черной сафьяновой папки с золотым узором.

– Доброго времечка, – поздоровался Митя.

Девушка вскинулась. Взгляд ее стал жестким, скулы побелели. Она вытянула вперед руку, на которой сверкнуло зеркальным блеском колечко.

Митя замер, не зная, как быть. Впрочем, все разрешилось само собой.

– Это вы? – Лизонька облегченно вздохнула.

– Я, – признался бывший маг.

– Вот славно! А то я думала – вдруг вор, – призналась девушка, наскоро убирая бумаги и пряча папку в сундук, притороченный к стене. – А я вот тут счета смотрю… Мудреное дело, знаете ли.

– Без спросу не спрашивался, – признался Митя и протянул ей пряник. – Вот, держите. За храбрость, ответственность… ну и за стакан воды.