Личная трагедия сделала Риту известной, всеми уважаемой и открыла большие возможности. Рита открыла для себя, что если не переходить границы разумного, то ни одна её просьба не знала отказа, любое её действие обрастало самостоятельным смыслом, который люди сами додумывали. Амбиции никогда не оставляли Риту. Осознав возможность, она напрямую запросила руководство Астроконтроля о переводе на верфь «Кольца» на административную должность. И что же? Да пожалуйста, вот вам должность помощника руководителя службы контроля качества, устроит? Казалось бы, что разница с должностью помощника руководителя станции небольшая, но с точки зрения перспективы огромная.

Однако людские слухи облекли перевод в совсем другой смысл: «убитая горем» Амада не в силах оставаться на «Васильке» (станция действительно стала навевать депрессию) и перевелась на строительную верфь, чтобы строить военные корабли и отомстить захватчикам за любимого. Или любимых? Была и такая версия, которая объясняла слишком уж эффективное сотрудничество для соперников в любовном треугольнике.

Так Рита оказалась среди кораблестроителей. В техническую составляющую вникла быстро, но в основном Рите приходилось работать с людьми, а это она умела и у неё был чит-код – она была Амадой. Умение решать любые конфликты и споры за полтора года привело её на должность помощника Главного инженера верфи, второй по иерархии должности. Традиционно главные инженеры выбирались из конструкторов и не то, чтобы у Риты не было дальнейших перспектив, но не было и намерений подсиживать текущего руководителя, Даниила Карапетяна. Карапетян был одним из конструкторов текущей модификации сторожевого корабля. Рита считала, что он был на своём месте, а её карьеризм всё же был ограничен геруанским воспитанием, в котором первостепенным мотивом выступали интересы общины. Первые двести лет колонии были слишком тяжёлыми для выживания индивидуалистов, поэтому даже такие карьеристы, как Рита и думать не могли о нарушении устоев. К тому же все административные функции Рита негласно оттянула на себя, и Карапетян ей был за это только благодарен. Все на верфи привычно шли за решением проблем к Рибейру, а она либо сама решит или переадресует Главному инженеру, если сочтёт необходимым. По сути, Карапетян как был главным конструктором, так и остался им в душе и по основному роду занятий.

Безусловно, гибель Виктора оказала на неё гнетущей воздействие, но Рита не могла сказать, что «убивалась горем», как ей того приписывают. С Виктором у неё было всё сложно. Действительно ли она любила Виктора? Рита часто задавала себе этот вопрос. В отличие от окружающих людей Рита не считала Виктора необыкновенным человеком. Так, немного необычным, но не отличающимся кардинально от тех мужчин, которые были у неё до него. Раздражало, что на такой вопрос самой себе первым приходило воспоминание о той большеглазой пигалице, провожавшей Виктора в причальной галерее. Дурой Рита не была, она прекрасно осознавала, что это беспокойство вызывала ревность и боль от предчувствия обиды брошенной женщины. Наверное, это было бы неизбежно, выживи тогда Виктор. Слишком у них была большая разница в возрасте.

Поначалу, осознав свои возможности как Амады, Рита решила не заводить какое-то время новых романов, это могло бы повредить её репутации. Это ей легко давалось, с происшествием времени она заметила за собой отсутствие реального сексуального интереса к мужчинам. Только на второй год жалкий огрызок от былого либидо стал просыпаться, к тому же Рита не видела в своём окружении никого достойного. Может, у неё так планка задралась?

Вот и нет, достойный кандидат появился или просто время пришло?

Лебедева она сразу отметила как очень красивого мужчину. От него веяло чем-то первобытным, физической силой и уверенностью в себе. Подобная непоколебимость иногда проскальзывала в Викторе и временами так раздражала Риту.

«Наверное, через десять лет и он мог стать вот таким же, капитаном. Но не таким красивым», – подумалось тогда Рите.

Красивых мужчин в окружении Риты было не мало, она их отмечала, но внутреннего отклика не было. Мужчины со своей стороны не осмеливались даже флиртовать с ней, будто опасаясь совершить святотатство. Рите приходилось с сожалением констатировать, что когда ей понадобится мужчина, то ей придётся делать всё самой и первого шага будет недостаточно.

В ту первую встречу с Лебедевым Рита сама вылетела с ремонтной бригадой, что было уже необычно. Нужно было разобраться на месте с серьёзным случаем, вспомнить работу в службе контроля качества. Но главное, Рите было интересно, действуют ли «чары Амады» на приданных из ВКС военспецов.

Выяснилось, что не действуют. Лебедев допустил бестактность, на которую ни один геруанец бы не осмелился — напомнить Амаде, пусть косвенно, о гибели Соколова и Каргина. Лебедев показался ей «сухим» профессионалом, но был интересен. Он, похоже, умел наводить жуть на окружающих – иногда от его взгляда было ощущение мороза по коже. «Кажется, он плохой мальчик!» – отметила про себя тогда Рита. Видимо, ей всё же было скучно, и то, что подтолкнуло её тогда обменяться прямыми контактами, было провокацией для Лебедева.

А может «чары Амады» всё же сработали – Лебедев с ней так и не связался по личному каналу.

Наверное, Рита, погруженная в дела верфи и не имеющая другой личной жизни, про Лебедева больше и не вспомнила, если бы не Лаура. Есть у Рита такая «подруга» Лаура из кадровой службы станции. Лауре очень лестно числиться подругой самой Амады, взамен она делилась всеми сплетнями и событиями, произошедшими на станции и в нескольких световых минутах вокруг. Даже в среде ВАК у неё были источники. Несмотря на сущность циничной разведчицы Лаура была очень сентиментальной. Даже слишком. Но сентиментальность для геруанки не порок. Высшей наградой в их отношениях для Лауры было хотя бы чуть соприкоснуться с внутренним миром Амады, к её истории «большой любви». Рита ей ничего не рассказывала про Виктора, но Лауре было достаточно, к примеру, увидеть повлажневшие глаза Риты во время репортажа о годовщине битвы у астероидного пояса. Лаура млела от такого. Конечно, она ярая сплетница и разнесёт об этом по всему свету, что Рите, собственно, и нужно. А еще Лаура была полезна как источник информации. Главное, чтобы прошло не более суток и участвовало максимум два передаточных звена, включая Лауру. Иначе вероятность искажения событий становилась критической.

Так вот, Лаура принесла сплетни из экипажа «Бармалея» о «ледышке-капитане» и его возмутительно жестоком отношении на невинный флирт со стороны женской части экипажа, которые поголовно не против приятно провести с ним свободное время.

– Что, прямо весь экипаж поголовно? – притворно ужаснулась Рита в ответ.

– Ну что ты, я же про девушек, – поняла шутку Лаура, но не захотела отвлекаться от основной линии. – Смотри, вот головидео с их мероприятия, не знаю, как это у военных называется, ритуалы у них какие-то, вот, смотри какой красавчик. А как двигается? Смотри, как на «магнитный шаг» (11) переходит! Какая грация! Я бы сама с таким на цветочки посмотрела. Жаль, такой красавчик и такой шовинист!

Видео с её перкома показывало построение экипажа «Бармалея» и первую встречу капитана. Лаура томно вздохнула и, заметив насмешливый вопросительный взгляд Риты, пояснила:

– Они там в ВКС все такие! Запрещены у них отношения между членами экипажа, вот и к нам эту заразу переносят.

– Он запретил отношения внутри экипажа? – уже непритворно удивилась Рита.

– Э-э-э, ну вроде нет. Ну а какие там отношения, всё равно все капитана хотят.

– Ну тогда это его личные дела. Может, есть личные причины, – заметила Рита. Ей захотелось чисто по-женски «помыть косточки» Лебедеву ещё, но с Лаурой это было опасно, поэтому она решила «закруглить» тему.

– Личные, значит...– задумалась самоназначенная разведчица.

Рита была уверена, в какую сторону выведут раздумья Лауры. Однозначно к наличию в прошлом Лебедева большой и неудачной любви. Считай, что слух уже запущен, но Лебедеву это не поможет никак. Наоборот, только привлечёт дополнительных утешительниц. Геруанки такие, несмотря на свободные нравы на самом деле хотят единственной, но «очень большой» любви.