Варя же медленно поднялась. Не обращая внимания на рассеченную щеку, скрючила пальцы, будто хищная птица, и развела руки в стороны. Послушный колдовству снег взвился над Катериной в воздухе, приобретая форму сосулек. Затем ведьма хлопнула в ладоши, и каждая из этих ледышек впилась в тело волшебницы.

Крик Катерины, наполненный болью, взметнулся над болотом. Снег вокруг нее окрасился красным. Варя, незнакомая и чужая, с кривой ухмылкой на лице, стояла над поверженной женщиной, точно сама смерть.

– Нет, Варя, нет! – заорал Митя, изо всех сил прижимаясь к невидимой стене, но его никто не слышал.

Зимний день короток. За то время, пока стажер находился тут, сумерки окутали болото, ставшее полем битвы. Митя все вглядывался в полумрак, пытаясь понять, жива ли Катерина, когда услышал голос:

– Довольно, Варя! – Игнат шагал среди заснеженных кочек, намечая тростью свой путь. – Отойди от нее.

– Я вас не звала, – огрызнулась Варя, оборачиваясь к наставнику и выставляя вперед руки, как бы запрещая ему приближаться, – зачем пожаловали?

Митя обеспокоенно взглянул на наставника. Как он? В добром ли здравии? Но маг выглядел как обычно, и стажер внутренне возликовал. Пусть Катерина не сумела справиться с разъяренной ведьмой, но Игнат Исаакович точно сможет. Наставник тем временем огляделся и вздохнул:

– Вечно за тобой прибирать приходится. – После чего достал зеркало. Блеснуло отражение. Тело волшебницы взмыло в воздух. Изогнулось, словно сломанная кукла, а затем, пролетев добрый десяток метров, упало на землю. Сверху на нее рухнул снег, погребя под собой. Лишь меховая накидка осталась лежать там, где ее оставила Катерина, и ветер озорно и дерзко трепал белый мех.

Митя не мог поверить своим глазам. В голове его звучала исповедь наставника о том, как он раскаивается. О его признании в содействии, о том, что он был неправ. А момент с приступом, выходит, тоже уловка?

И что теперь? Все оказалось ложью, спектаклем, разыгранным для него, доверчивого дурочка. Митя посмотрел туда, где теперь покоилась Катерина, слезы сами собой покатились по щекам. Она пришла сюда защитить его и погибла. А он даже не смог ей помочь, застрял в ловушке, как муха в паутине. Там, под снегом, должен лежать он, он, а не Катерина Артамоновна! Стажер зажмурился до боли в глазах и взвыл. Безмолвно, отчаянно, ощущая, как чувство утраты и собственной никчемности заполняет его.

– Митя, с вами все хорошо? – услышал он совсем рядом голос наставника. Открыв глаза, стажер встретился с Игнатом взглядом, отметив про себя, что тот доволен случившимся. – Варенька, наш юный друг, кажется, не может высказать свое мнение по поводу происходящего.

– А что тут говорить. – Девушка пожала плечами и вцепилась в кончик косы.

– Ты неправа, – Игнат покачал головой, – у всякого обреченного на смерть есть право последнего слова.

Варя, хмурясь, подошла к тому месту, где в колдовском кругу лежала куколка, и осторожно, стараясь не стереть контур, сдвинула чучелку так, что голова ее оказалась за пределами фигуры.

Ощутив, как липкие тенета магии отступили от лица, Митя шумно вздохнул:

– Что вы сделали с Катериной?

– Я? – наигранно удивился Игнат. – Полноте, друг мой любезный, это не я, это вы с ней сотворили подобное. Право слово, я и сам не пойму, как проглядел в вашей скромной персоне истинное чудовище.

– Что вы городите! – выкрикнул Митя, жалея, что не может шагнуть вперед и тряхнуть старика за грудки. – Вы убили Катерину, я был тому свидетелем!

– Пусть так, – не стал отпираться маг, – вы видели. А кто видел вас? М-м-м? Ей-богу, в отчете я напишу, что вы, совершив столь страшное злодейство, скрылись в неизвестном направлении, и, поверьте, стану искать вас с таким рвением и упорством, не жалея сил и живота своего, что в самом Петербурге прослезятся.

– Вы лицемер, лицемер и подлец, – Митя плюнул на утоптанный снег, – вам это так с рук не сойдет, вы можете убить меня, но разве Варя сможет остаться молчаливым пособником ваших преступлений?

– Девочка моя, ты слышишь? Митя уверен, что ты пойдешь против меня. – Игнат взглянул на стажера, точно добрый дядюшка на несмышленыша-племянника. – Варенька мне жизнью обязана, и не единожды, стоит ей лишь появиться на пороге Ордена, как ее тут же схватят и упрячут в столь глубокие казематы, которые тебе и в кошмарах не снились. Потому как крови на руках Вареньки, может, и побольше, чем на моих, будет.

– Она делала это из страха, – не сдавался Митя, он и сам не знал, на что надеется, ночь уже давно окутала болото, некому было прийти ему на помощь, и все же стажер не желал погибать скорбно и безвольно, точно овца, идущая на убой, – из страха перед вами. Варя, скажи же ему.

– Ты, может, думаешь, что я злодей, который, будто марионеткой, управляет наивной девушкой? – уточнил Игнат. – Так вот, послушай, эта невинная душа уморила свою мать, именно тогда я ее и спрятал, ибо плаха уже плакала по ней. А дальше – больше, Варя ведьмовала против конкурентов отца, расправлялась с обидчиками, если такие были, и никогда не гнушалась использовать свой дар в своих же целях. Впрочем, я тебе уже говорил. Вспомни зачарованное зеркало Марфы или Маньку-дурочку, да, да, и ею управляла Варвара, оттого она и казалась вменяемой временами. Да если я стану перечислять все ее подвиги, мы тут до утра провозимся, правда, Варя?

Ведьма стояла, ссутулясь и отвернувшись. Митя подумал, что ей сейчас хотелось быть где угодно, лишь бы не рядом с Игнатом. Он вспомнил слова девушки о море, и жалость к ней обожгла его сердце. Впрочем, теперь он уже ничем не мог ей помочь. Оставалось умереть с честью.

– Что вы собираетесь делать со мной? – спросил стажер, стараясь, чтоб голос его не дрожал.

– Для начала забрать магию. – Игнат подмигнул и достал из кармана необычную штуковину, похожую на курительную трубку, но с двумя мундштуками. Сделанная из меди, она мягко отражала лунный свет. – Вот, эта вещица легко передаст твою силу мне, а уже после тебе придется умереть, и это болото станет твоим вечным приютом.

– Значит, магию у Федора забрали вы? – прошептал стажер, с ужасом глядя на артефакт.

– И у Федора, и у многих других, – закивал головой наставник, что-то настраивая на крышке своего страшного инструмента.

– Но зачем? – не сдержался Митя. – Зачем это вам, главе департамента?

– Глава департамента в уездном городишке, – скривился Игнат, – а все потому, что, видите ли, силенок у меня маловато, чтоб в столице служить. Ну ничего, вместе с твоим даром мне как раз хватит для получения нового ранга, а там подам прошение и, глядишь, еще смогу занять место в главном департаменте, подходящее моим навыкам и силам и, что уж кривить душой, заслугам. Но довольно разговоров! Варенька, придержи-ка нашего гостя, не желаю, чтоб он мне аппарат попортил. – Игнат шагнул вперед, артефакт в его руках тревожно зажужжал.

Несмотря на приказ, ведьма не двинулась с места. Она словно окаменела в этой стылой ночи. Охладела душой, закутанная в черный креп, как в бездну своего отчаянья. Игнат недовольно оглянулся и уже хотел было окрикнуть ее, когда Митя понял, что это его последний шанс. Он и сам точно не знал, последний шанс на что, но после его точно ждало лишь мучение и смерть.

– Игнат Исаакович! – крикнул он, привлекая внимание наставника. – Раз моя участь уже предрешена, позвольте последнее желание.

Наставник остановился и удивленно взглянул на стажера, затем усмехнулся. Подкрутил ус и спросил:

– И что же это за желание? Чур спасения не просить.

– Не стану, – пообещал Митя, – но я не могу умереть вот так, в путах, и потому прошу, нет, требую у вас сатисфакции! И если я в ней проиграю…

– Не если, а когда, – поправил его Игнат.

– Когда я проиграю, вы вольны делать все, что решили, но если нет…

– Ах, Митя, ты не перестаешь меня удивлять. Ты же осознаешь, что я куда сильнее тебя? – уточнил Игнат, но стажер чуял – идея ему понравилась.

– Осознаю, – кивнул юноша.