Осторожно достав зеркальце, он направил силу и принялся оглядываться.

– Я смотрю, ты осторожней стал, рассудительней, – послышался девичий голос, от которого у Мити перехватило дух, – да ты проходи, не бойся.

– Я и не боюсь, – откликнулся стажер, убирая зеркальце и встречаясь взглядом с Варей. Отчего-то он думал, что увидит старуху Пелагею и ему потребуется заставить ее сменить личину, но нет. Перед ним стояла та самая аптекарская дочка, которую он знал. Длинная русая коса змеилась по плечу до пояса, в голубых глазах сверкали льдинки. Черный креп платья подсказал стажеру, что Варя уже знает о смерти отца, но не сказать о нем Митя не мог.

– Соболезную, – произнес чуть с хрипотцой, – я присутствовал при кончине Никифора Ивановича, мне очень жаль.

– Как он умер? – спросила Варя, вцепляясь пальцами в кончик косы.

– Отравился пилюлями, теми сонными, что ты мне показывала. – Маг замолчал, молчала и Варя, как бы принимая услышанное. Пауза затянулась, и Митя, не в силах больше находиться в тишине, добавил: – Он тебя звал.

– Знаю, – прошептала девушка, и по щекам ее потекли слезы.

Отчего-то эти слезы показались Мите добрым знаком. Ведь раз человек плачет, значит, не все потеряно, не столь черное сердце у Вареньки, как говаривал Игнат Исаакович, а раз так, то путь к очищению возможен.

– Идем со мной, – предложил Митя, протягивая руку, – вернемся в департамент, ты признаешься во всем Катерине Артамоновне, и самой станет легче. Конечно, за сотворенное колдовство придется ответить на суде, но я буду рядом, подтвержу, что ты помогала мне в расследованиях, даже будучи скрыта под маской Пелагеи. – Стажер робко улыбнулся.

Ведьма смахнула со щеки слезинку и удивленно взглянула вначале на протянутую к ней ладонь, а затем и на самого Митю.

– Это что же, ты мне сейчас предлагаешь по доброй воле отправиться на эшафот?

– Ну почему же сразу на казнь? Я уверен, тебя помилуют, – замялся Митя.

– И тогда я до самой смерти стану гнить в подземельях Ордена, – усмехнулась Варя, – щедрое предложение, Митенька, но я, пожалуй, откажусь и скажу вот что: давай лучше ты уедешь со мной? Подумай, мы можем сбежать далеко-далеко и все начать заново. Поверь, я сумею наколдовать так, что нас не сыщут. Будем с тобой жить на берегу моря, ты любишь море? Я вот, наверное, люблю, просто не видела ни разу. А там каждое утро нас станут будить крики чаек. А по вечерам мы станем совершать променад у кромки воды, оставляя на мокром песке следы, тут же слизанные волной. Митя, я так устала от царящей кругом злобы, от вечного принуждения делать то или делать это. Митя, мне воздуха не хватает! Спаси меня, забери отсюда, только не в казематы, а туда, где не будет его!

– Игната? – спросил Митя и заметил, как Варенька вздрогнула при упоминании имени наставника. – Понимаю тебя. Он ведь все мне рассказал, более того, сам хотел прийти сюда, да с сердцем стало плохо. Ты понимаешь, Варя, как он за тебя переживает? Он себя корит во всем. И тоже готов пойти с повинной, да и иначе никак.

К его изумлению, Варенька вдруг расхохоталась. Ее звонкий переливчатый смех разнесся над выселками, заполнил безжизненную пустошь болот. Всколыхнул темные воды, скрытые под коркой льда. Ведьма смеялась, обхватив себя руками за бока, и Мите внезапно стало ясно: Варенька не в себе. Все случившееся с ней с детства сломало что-то хрустальное, неземное, заложенное при рождении, и теперь смерть приемного отца и его, Митино, появление окончательно разрушили аккуратно созданную за годы жизни броню.

Стараясь не спугнуть ведьму, стажер начал плести Зеркальные путы, и едва заклинание повисло на кончиках пальцев, как Митя вскинул руку, накидывая их на Вареньку.

Смех оборвался. Резким рубящим движением руки Варя рассекла летящее в нее заклятье и враз потемневшим взглядом впилась в Митю.

– Вот, значит, как? Решил не мытьем, так катаньем взять, да? – прошипела она, приложив правую руку к груди. – Ну что ж, друг дорогой, видно, не бывать нам счастливыми, а жаль, – вздохнула Варя и легко махнула кистью левой, отчего Митю швырнуло в сторону и протащило по снегу так, что тот набился за ворот, а мир перед глазами закружился.

– Варя, прекрати. Все может быть иначе! – выкрикнул он, пытаясь подняться со снега.

– Не в этот раз, – отрезала ведьма и тут же вскинулась, напряглась, будто гончая на охоте. – А ты не так прост, Митенька, не один пожаловал в мою скромную обитель.

Стажер хотел уже спросить, о чем это она, но тут словно из-под земли вперед шагнула Катерина Артамоновна.

В праздничной ротонде, отороченной белым мехом, начальница смотрелась тут неуместно. Будто случайно перепутала бальную залу с заснеженным болотом.

Оценив ситуацию, она, игнорируя Варю, повернулась к Мите:

– С тобой все в порядке?

– Да, все. Но откуда вы тут?

– Чутье подсказало, но об этом позже, – откликнулась начальница.

Варенька же, зыркнув на Митю, ухмыльнулась:

– Чутье. Как же. Запонки у тебя заговоренные, чуть магией тебя тронули, так она тут как тут. Однако ж признаю, хитро придумано.

Катерина, пропустив эти слова мимо ушей, смотрела прямо на ведьму:

– Ну здравствуй, Варвара, или называть тебя Пелагея?

– К чему же это, разве я выгляжу как старуха? – Варя усмехнулась. – А славно я вас за нос поводила, мы ведь уже встречались, и что же, у такой волшебницы даже сердце не екнуло?

– Признаю, сила твоя больше моей будет, не распознала подлог, впрочем, теперь это уже неважно. – Катерина легко сбросила с плеч ротонду, представ перед ведьмой в вечернем платье. Серебристая ткань ложилась текучими складками, цветы из тюля украшали декольте. Высокие перчатки поднимались до локтя, на пальцах поблескивали перстни.

– Катерина Артамоновна, Варя, вы что задумали?! – воскликнул Митя, чуя неминуемую беду.

– Наше дело, а ты не мешай, – Варя погрозила ему пальцем. Затем ловко очертила носком туфли круг на снегу и, вынув из-за пазухи кукленка, собранного из нитей да обрезков ткани, бросила его в самый центр фигуры.

Митя, шагнувший было вперед, неожиданно для себя налетел на невидимую стену. Он хотел ощупать пространство вокруг и понял, что не может пошевелиться и, подобно тряпичной кукле, пойман в ведьмовскую ловушку.

Меж тем Катерина вскинула руки, блеснул браслет на тонком запястье, и в тот же миг цепь из Зеркальных бликов понеслась к ведьме, предвещая неминуемую гибель. Но Варя, точно этого ждала, сделав шаг назад, туда, где снег лишь скрывал тонкий слой льда, она топнула ногой, будто начиная танец, и, поймав свое отражение, мгновенно ушла с головой в образовавшуюся полынью.

Блики, достигнув места, где до этого стояла ведьма, лишь срезали сухие стебли рогоза, рыжевшего пучками то тут, то там, как волосы на плешивой голове.

В тот же момент Варя вынырнула за спиной Катерины.

– Берегитесь! – закричал Митя, но начальница его не слышала, колдовской барьер приглушал и звуки.

Ведьма уже замахнулась, и каждый палец ее сверкнул, словно осколок зеркала. Катерина, видимо, ожидая подобного, успела призвать Зеркальный щит. Но когти ведьмы пробили его, и звук разбитого стекла смешался с криком волшебницы, когда Варенька распорола ей руку и левый бок. На белой перчатке распустились карминовые цветы. Шелк потемнел от крови, но Катерина не дрогнула. Закончив поворот, она совсем не аристократично, зато от души стукнула кулаком в лицо ведьмы.

Перстни оставили багряный росчерк на щеке Вари. Голова девушки безвольно мотнулась в сторону. Ведьма оступилась и упала прямо под ноги противницы. На губах Катерины мелькнула улыбка победителя. Призвав световое копье, она шагнула вперед и, точно Георгий Победоносец, повергающий змея, занесла его над лежащей в снегу ведьмой.

Увы, в этот раз фортуна оказалась не на стороне Зеркальщицы.

Извернувшись, Варя со злостью пнула Катерину в колено. Раздался хруст, от которого у Мити скрутило нутро, и волшебница со стоном повалилась на снег рядом с врагом. Копье в ее руках погасло.