За прилавком компанию встретил услужливый мужчина средних лет, по-видимому, сам он и был владельцем этого места. До их прихода он совершенно точно сидел без дела, но стоило дразнящему колокольчику над дверью заплясать, как тут же он подскочил со своего стула и с очень деловым видом стал протирать украшения за стеклянной витриной.

– Доброго вам дня, господа! – запел он сладко и тонко, при этом с почтением улыбаясь каждому вошедшему посетителю. – Чем могу услужить?

На его румяном лице не имелось ни единого волоска, за исключением белых как снег, вьющихся на висках бакенбард. Одет мужчина был с иголочки, а руки его облегали белые перчатки. На переносице незнакомец носил пенсне с толстыми стеклами, и за ними его глаза казались причудливо огромными.

Лавка воистину поражала – какого только добра здесь не было. Старинные деревянные стеллажи были битком набиты статуэтками, подсвечниками и вазами. На самом верху громоздились коробки, из которых упорно выглядывали блёклые, потрёпанные кружева и ленты. Рядом с ними можно было увидеть парочку манекенов, затянутых в корсеты, точно это был не антикварный, а самый настоящий швейный магазин. Книги, сервизы, хрусталь, часы всех форм и размеров, что все разом и невпопад тикали, и, конечно же, драгоценности. Всё самое ценное хозяин хранил у себя под носом и подобно древнегреческому богу Гермесу быстро, не теряя бдительности передвигался от одного украшения к другому. От кольца к серьгам, от браслета к шпильке. Не думает ли он в самом деле, что эти господа пришли его обокрасть?

– Представь-ка нам, любезный, самые красивые украшения из своей коллекции! – попросил Корницкий и беспардонно облокотился локтем на стеклянную витрину так, что та заскрипела. Мужчина мигом переменился в лице, свёл поседевшие густые брови так, что на его лбу прорезались глубокие морщины.

– Вас что-то конкретное интересует? – учтиво отозвался хозяин и деликатно сообщил Грише, что стекло хрупкое. – Что за повод? Себе или прекрасной даме?

– Подарок на свадьбу. – Фёдор обрёл голос и стал пробираться между плотно стоящих товарищей. – Невесте, – добавил он зачем-то.

– Да-да, я вас и так понял. Что же, что же… взгляните вот сюда, – затараторил мужчина и поманил к витрине. – Прелюбопытнейшие серьги из золота, обрамлённые чистейшими бриллиантами в один карат. А вот этот вот камушек не что иное, милостивый государь, как рубин! Насколько мне известно, эти серьги носила одна из фрейлин вдовствующей императрицы.

Фёдор поглядел на представленные серьги со всей внимательностью, хотя по одному их виду понял, что такого рода сокровище ему не по карману. Но всё же молодой человек исключительно из вежливости поинтересовался их стоимостью.

– Нет, нет! Цена изрядно завышена, а байками про высший свет вы, любезный, нас не заговаривайте. В самом деле, мы пришли к вам за украшением, а не за историями. Я вам могу таких историй рассказать, что и вовек не расплатитесь, – вмешался Корницкий, когда краем уха услышал запрашиваемую продавцом цену.

Фёдор выдохнул, медленно повернул голову к другу и без слов поблагодарил за то, что избавил от необходимости краснеть.

Пока они продолжали беседу с владельцем магазина, остальные, точно муравьи, разбежались по углам. Константин и Сергей рассматривали другие украшения, чтобы хоть немного сократить время поисков. Взгляд Лесова был прикован к небольшой картине в массивной раме из африканского айоса. На полотне изображалось море во время шторма, с буйством брызг и белой пеной от бьющихся о скалы волн. Клэр с любопытством изучала фарфоровые вазы с дивным китайским узором, иероглифами и розовыми цветами. Вероятно, одному только богу известно, как это великолепие оказалось в этом маленьком затхлом местечке. Запах старости, пыль и сырость раздражали ноздри, а непрекращающееся тиканье постепенно сводило с ума. И как этот человек проводил в этом хаосе столько времени!

– Любезный! Любезный, прошу, поди-ка сюда! – неожиданно вскрикнул Константин с лихорадочным нетерпением. Клэр оглянулась и заметила, что он крайне взволнован. Каждый оторвался от своих дел и направился к другу. – Что это у вас? Дайте-ка взглянуть. То ли меня обманывают собственные глаза, то ли…

Хозяин лавки попросил у Фёдора прощения, забрал у него брошь, которую тот долго вертел в руках, сунул её под стекло и неторопливо подошёл к возмущённому посетителю. Стало ясно, что что-то не так. Ничто и никогда не выводило Константина из себя, даже младший брат. Клэр мимоходом обратила взор на Исая и замерла от увиденного. Юноша смертельно побледнел. Его полураскрытые губы заметно дрожали, а на лбу выступила испарина. Он хотел было смахнуть её тыльной стороной ладони, но тело его не послушалось. Нет, он не просто знал о том, что так потрясло его брата. Он был причиной этого потрясения.

Клэр подошла к витрине вместе с остальными. Константин держал в руках старинное фамильное кольцо. Испещрённое рубцами лицо налилось кровью, и Клэр могла поклясться, что никогда он прежде не выглядел таким устрашающим, как сейчас. Все присутствующие были сбиты с толку. Голоса смолкли, лишь бесящее тиканье добавляло жизни этой беззвучной сцене.

– Как этот перстень попал к вам? – как можно хладнокровнее спросил Константин и уставился на хозяина.

– Не правда ли прекрасен? Но боюсь, что молодой барышне он не подойдёт, – отвечал тот, натянув дежурную улыбку.

– Я не о том вас спрашиваю, любезный. Не вынуждайте меня повторять свой вопрос.

– Вот только не нужно мне угрожать, сударь! Я, между прочим, работник честный, а товар у меня признан самым качественным и лучшим в городе. Да-с!

– Голубчик, да разве мы спрашиваем тебя о твоём товаре? Уймись и по делу говори: откуда у тебя это кольцо? – вступился Габаев, желая скорее во всём разобраться.

– Так ведь рано-рано утром… – под натиском взглядов стал запинаться мужчина, – сегодня молодой офицерик и принёс. Был одет точь-в-точь как и вы. Деньги были нужны срочно. Ох, так вот же он!

Хозяин магазина вытянул вперёд пухлый палец и ткнул в дрожащего от стыда и страха Исая. Все разом обернулись на притихшего друга. Лишь Константин продолжал стоять неподвижно, впившись глазами в красный рубин на кольце и каждой секундой всё глубже погружаясь в свои мысли. Он так и не оглянулся на брата. Сложно описать те чувства, что отразились на его лице. Он нахмурился и, поджав губы, тяжело сглотнул.

– И сколько желаешь за это кольцо? – проговорил Константин с такой досадой, что, казалось, она вот-вот прольётся солёной водою.

Продавец, долго не думая, выпрямился и с особенно важным видом назвал вопиюще непристойную сумму. Даже Корницкий, заслышав её, не сдержал чувств и обругал наглеца. Между ними завязалась перепалка. Константин, не проронив ни слова, с тяжёлым сердцем положил фамильную драгоценность на прилавок, трепетно оглядел её со всех сторон, точно прощаясь, и направился к выходу. Исай что-то забормотал, поравнявшись с братом, но тот молча обошёл его в узком дверном проходе и вышел на улицу.

– Я жду, – сквозь стиснутые зубы с клокочущей обидой спросил Константин, стоя напротив брата. Он нарочно не подходил ближе, опасаясь, что в порыве ярости его ударит.

Все семеро расположились в скрытом от зевак месте. Найти такое оказалось несложно, ведь и сами они были почти на окраине города. Исай плакал, как девчонка. Несколько раз собирался начать, но слова против его воли застревали в горле огромным комом. Солнце уже поравнялось с горизонтом и своими тёплыми языками облизывало каждое дерево на опушке, где собрались друзья. Изредка в разговор двух братьев пытались вмешиваться Габаев и Лесов, но все их попытки были тщетны. Константин требовал объяснений от Исая.

– Хватит скулить! – рявкнул он и в гневе схватился за рукоять сабли.

– Мне нужны были деньги, чтобы отдать долг, – выдавил Исай наконец и, пошатнувшись, едва не рухнул перед братом на колени.

– На кой чёрт тебе столько?! Как… как ты вообще посмел? – Константин из последних сил собирал воедино остатки самообладания. – Как решился?! Нужны были деньги, попросил бы у меня или написал бы отцу. Но нет!.. Ты решил, что лучше украсть у меня фамильный перстень, продать его чёртовому еврею и, глядя мне в глаза, лгать о том, что ты понятия не имеешь, куда он запропастился. Мне… твоему брату!