– Мальчишник без кабаков и гуляний?..

– Молиться за того, кто пытался меня убить?!

Вопросы, вызванные возмущением, градом обрушились на и без того подавленного Фёдора, но он оставался непреклонен.

– Мне крайне жаль, что этот человек желал тебе зла, но в первую очередь его кровь на твоих руках. Благое дело сделаешь, если отмолишь этот грех перед Богом. А что до гуляний… Это вы и без меня завсегда справите. Я не прошу вас о многом. Да и вообще никогда ничего не прошу. Не заслужил ли ваш покорный друг такой малости?

Дождь давно уже стих, но за переживаниями и спорами этого никто не заметил. Свежесть приближающегося мая ласково касалась щёк, и можно было вообразить, что краснота на лицах друзей была вызвана холодом, а не стыдом перед добродушным Фёдором, который, как никогда, был прав и, как никогда, требовал обоснованно. Ничего не оставалось, кроме как согласиться, и наконец круглое обеспокоенное лицо Фёдора смягчилось и приняло обыкновенно присущий ему вид.

Почти до самого рассвета товарищи драили пол от въевшейся в деревянные доски крови. В изнеможении все они завалились спать, даже не снимая мундиров. Долгая и утомительная дорога, скромное застолье в «Погулянке», затем случившееся с Андрэ… повезло ещё, что самим не пришлось рыть могилу, иначе это заняло бы ещё часа три-четыре. Клэр боялась, что не сможет уснуть, не после того, что она сделала, не в этом месте. Но, закончив уборку и застирав ментик, девушка быстро поддалась сну на оттоманке прямо напротив того места, где недавно лежало тело покойного Коршунова.

Она была жива. Она была в безопасности. Ей было всё равно. Однако это равнодушие пугало гораздо больше, чем кровь на её руках.

Первым проснулся Фёдор. Он был взволнован приездом своего человека, который первым делом вручил ему письма от его родителей и будущих родственников. Он читал их с несвойственной ему возбуждённостью, всё ходил из угла в угол, не выпуская бумаги из рук. Перечитал каждое письмо раза по три-четыре. Всё боялся, что-нибудь пропустить. В одном письме сообщалось о том, что квартира для молодожёнов уже готова, о съёме позаботился заранее его отец. Приданое невесты почти всё уже доставлено, и беспокоиться по этому вопросу не стоит. В другом же письме, посланном от матери Анастасии, был указан адрес, по которому они с семьёй сейчас проживают и на который жених уже может высылать всяческие подарки молодой невесте. Фёдор намеревался подарить будущей жене флакон дорогих французских духов, которые пользовались большим спросом при дворе, платок из тончайшей шерсти, выполненный по последней моде, и небольшое украшение. Последнее юноша только собирался купить. Лакей Корницкого сослужил хорошую службу и раздобыл названия самых приличных ювелирных и антикварных магазинов.

Утро унесло за собой все ночные тайны и кошмары, и теперь новые трудности заботили уже пробудившихся лейб-гвардейцев. Клэр сжала подушку руками, прикрывая уши и, даже не пытаясь вникнуть в суть разразившегося переполоха, услышала, что Константин что-то судорожно искал.

– Ума не приложу, где оно может быть… Ты тоже не видел?

– Шутишь? Я не помню ничего, что было до этого нескончаемого мытья комнаты. Если бы наша любезная… – с нервным возмущением вспыхнул Исай и сам себя поймал на оговорке, – наш любезный друг был бы немножечко аккуратнее, защищая себя от старых обидчиков, то и нам бы возни поменьше досталось.

– В следующий раз буду избирательнее, – буркнула Клэр спросонья, уткнувшись носом в пыльную и жёсткую подушку, которая лежала на оттоманке. По всей видимости, младший Соболев думал, что она всё ещё спит.

– Может, обронил где-нибудь на кладбище, когда тело оттаскивали? – предположил Исай, помогая старшему брату в поисках.

– Нет, нет. Это исключено! Я снял его перед тем, как начал мыть пол. И положил на консоль, вот сюда! – Константин в который раз подошёл к месту, где, как он думал, оставил фамильное кольцо, и снова не найдя его, потерянно отвернулся.

– Но его здесь нет, братец. Кто бы из нас мог его взять, да и зачем?

Константин невесело и озадаченно склонил голову, но даже по его понурому виду можно было понять, что на этом поиски не прекратятся. В семье Соболевых это кольцо передавалось по мужской линии уже несколько поколений, и Константин никак не мог примириться с мыслью, что именно на нём эта традиция прервётся.

– Если ты говоришь, что оставил его в этом доме, то мы непременно его отыщем! – уверенно и спокойно сказал Сергей, подойдя к своему другу и одновременно застёгивая золотые пуговицы на ментике. – Только купим украшения для невесты нашего Фили и тотчас же вернёмся.

Константин с глубокой признательностью в глазах кивнул другу и словно успокоился. С той минуты некрасивое, но доброе лицо старшего Соболева снова стало мягким.

Клэр неохотно оторвалась от своего ложа и, только окончательно проснувшись, прочувствовала всю жёсткость тканевой обивки. Тело ли было нечеловечески тяжёлым или же это руки за минувшую ночь сделались слишком слабыми?

У девушки болел каждый сантиметр туловища, рук и ног. Было невозможно даже описать эту боль. Душевное волнение от борьбы с Андрэ миновало, и на его место пришли опустошённость и бессилие.

Лесов заметил её странные осторожные движения и первым подошёл, чтобы помочь. Клэр отказалась. Она знала, что среди присутствующих есть и те, кто до сих пор не желает видеть её в эскадроне. Нужно было показать всю силу, чтобы ни у кого не было сомнений в её праве носить мундир. Стоило Никите отойти в сторону, и девушка попыталась встать самостоятельно. Немощные ноги не смогли удержать на себе вес тела. Клэр готова была снова приземлиться на оттоманку, но Никита не раздумывая подхватил её и бережно хотел было усадить на место, как вдруг Клэр вскрикнула и схватилась рукой за живот.

– Что с тобой? – Лесов нерешительно отпрянул и потупил взгляд, не отходя слишком далеко. К ним подошли остальные. Все, кроме Габаева, который после случившегося на реке так до конца и не изменил своего мнения на её счёт.

– Ничего. Тело немного ноет после вчерашнего. Этого… мерзавца было не так легко одолеть даже гвардейцу. – Клэр старалась шутить, потому что шутки выходили у неё куда лучше, чем враньё. Константин первым обратил внимание на то, что девушка уже некоторое время не отрывает руки от живота.

– Тебе знатно досталось вчера? Вот же дураки, не догадались расспросить тебя хорошенько о твоём здоровье.

– Он успел ударить тебя? Куда, в живот? – Лесов был холоден и спокоен внешне, но внутренне вот-вот намеревался взорваться от бешенства.

– Слишком много внимания! – попыталась упрекнуть в их заботе Клэр и собиралась встать, как тут же ей преградили путь и не дали этого сделать.

– Если бы кто-то из нас был на твоём месте, ты бы оставила это так? Не поспешила бы помочь?

Девушка насупилась, но молча согласилась, поскольку это было правдой. Да и не только Клэр, каждый бы ринулся помогать другу.

– Он успел ударить меня в живот. Раз или два, я не помню. Но болит очень сильно.

– Сергей! – окликнул Корницкий, и грузинский князь неохотно отозвался, гордо рассматривая своё отражение в мутном зеркале, что висело на стене. – Ты же лучше нас знаешь в медицине. Осмотрел бы её. Вдруг там что-то серьёзное.

– Нет, – сухо ответил он и как ни в чём не бывало продолжил поправлять чёрный галстук на шее.

– Сергей, полно тебе, дружок! Ты ведь не хочешь, чтобы с нашим товарищем что-нибудь неладное случилось?

– Она нам не товарищ… И если бы не ваше малодушие, то вчерашних событий тоже бы не произошло.

– Решение принималось большинством! – напомнил Никита важным и спокойным тоном. – Хорошо. Значит, её мучения будут всецело на твоей совести.

Сергей стоял к друзьям спиной в другом конце комнаты, однако его тяжёлый стальной взгляд ощущался всеми так же хорошо, как если бы он смотрел на каждого в упор. Благородство горца – это то, что может в равной степени спасти и погубить.