Клэр встрепенулась, вскочила с места, словно и не заметив перед собой Никиту, и за один широкий шаг оказалась рядом с Гришей. Она уверенно возразила ему и опустилась к другу, чтобы доказать, что он ошибается.

Габаев зажёг свечи и в мрачной комнате наконец всё стало видно. Следы борьбы были повсюду. Клэр заметила вмятину на голове несостоявшегося убийцы, уходящую от виска к затылку, и как тёмные слипшиеся волосы впали в кровоточащую рану. Андрэ лежал с застывшими глазами, и казалось, что он действительно вот-вот встанет и уйдёт отсюда самостоятельно. Клэр погрузила ладони в лужу ещё тёплой крови и мрачно произнесла:

– Он мёртв?..

– А были сомнения? Гляди, какая дыра. Чем это ты его? – всё интересовался Корницкий, приняв её потрясение за здоровое хладнокровие.

– Этим, – произнесла она омертвевшими губами и указала на канделябр.

– Граф Чернышёв уверил, что вы в безопасности. Не следовало вас отпускать! Не следовало! – взлохмачивая светлые волосы и чуть ли не плача от бессилия, сокрушался Фёдор. – Ой не к добру, не к добру это!

– Замолчи, Филя! Причитать будешь потом, – рявкнул Гриша и осторожно опустил веки мертвеца. – Кто он? Что ему было от тебя нужно?

– Чудовище из прошлой жизни… – полушёпотом отвечала она, разглядывая свои багровые липкие ладони.

– Похож на человека.

– Человек и есть самое опасное на свете чудовище, не слышал?..

Клэр буквально приказала себе перестать таращиться на труп Андрэ и разводы крови вокруг него. Она неосторожно встала, так, что чуть было не повалилась на него. Никита, который всё это время не отходил ни на шаг, помог сохранить равновесие и удержаться на ногах. Клэр сухо поблагодарила его за внимание, но поспешила отпустить протянутую ладонь.

– Прошу вас, господа, послать за графом Чернышёвым. Только он может помочь.

– Кто знает. Будь я на твоём месте, то сохранил бы произошедшее в тайне. Скинем тело в реку или бросим на окраине. Спишем на обыкновенный разбой. Колотых и огнестрельных ран нет, поэтому может сработать. Сам Чернышёв отзывался о нём весьма нелестно. Не большая потеря.

– Вы не на моём месте, граф Корницкий. Никто из вас. Если начнётся следствие и следы приведут ко мне, то ареста мне не избежать. Хозяин квартиры мог видеть, как господин Коршунов зашёл следом за мной. Умоляю вас позвать графа.

– Будь по-твоему.

– Мне нужно помыть руки, – сказала она потухшим голосом и зачем-то протянула их Никите.

– Я помогу тебе.

Клэр направилась к выходу, в то время как Лесов пытался увести её в соседнюю комнату, где можно было найти кувшин с водой, мыло, мочалку и таз.

Шаг. Второй. Третий. Сергей, который оказался к девушке ближе всех, сумел вовремя подхватить ослабевшее тело и не дать упасть. Усталость и длительное сопротивление в рукопашном бою в одно мгновение дали о себе знать: Клэр уже была не способна изображать из себя героиню.

К Сергею тут же кинулись и Соболевы. Клэр же, вдруг вырвавшись из хватки, отшатнулась от друзей.

– Со мной всё хорошо!.. Хо-ро-шо! – вспыхнула она. – Я в порядке. Помогите только избавиться от тела.

Невозможно было описать взгляд графа Чернышёва, которым он смотрел на девушку, что скрывалась за гусарским мундиром. В нём были жалость и безразличие, гнев и сострадание, строгость и добросердечность, всё хорошее и всё плохое разом. Клэр с покорным видом рассказала обо всём, что знала. О том, как Андрэ изводил и провоцировал её с самой первой встречи, о том, что именно он намекнул государю о её аресте и заточении в крепости, о том, что попытался убить.

– У меня не было иного выхода, Александр Иванович. Он бы не пожалел меня, будьте уверены. Если бы не моё везение, то на его месте сейчас бы была я.

– Везение нужно для того, чтобы побеждать противника в бою, Клэр Данииловна, но никак не для того, чтобы в мирное время становиться убийцей. Убийцей придворного, пусть и с прогнившей душой и лишённого всякого благородства.

– Вы можете осуждать меня, граф. Но в том, что случилось, моей вины нет.

– Это главное, – сказал он безрадостно и заметил вернувшихся гвардейцев, которые издали смотрели на них двоих. – Признаться, не думал, что нам доведётся встретиться при таких обстоятельствах. Я совершенно не узнаю в вас той милой и кроткой девушки, которая готова была пожертвовать собой, лишь бы не пролилась кровь других… Самоотверженной и благородной.

– Я и сама себя не узнаю, Александр Иванович. Порой даже ненавижу. Но с нашей последней встречи столько воды утекло, столько произошло, что и вспоминать страшно. Быть может, мы бы с вами сейчас и не разговаривали, не стань я той, кто есть теперь.

– Коршунова искать не будут и не найдут, даю вам своё слово. Мои люди сделают всё как надо. Могилу для него уже роют, – начал он спешно, едва Клэр успела договорить. Она видела, как её общество стремительно становилось ему неприятным и даже тягостным, как лицо, изобличавшее внутреннюю борьбу, подрагивало, и как нестерпимо хотел он закончить эту историю поскорее и забыть. – Хочу, чтобы вы знали… Я помогаю вам лишь потому, что в далёком прошлом вы помогли мне, рискуя собой. Воспоминания о вас прежней дарят мне надежду, что вы действительно решились на это убийство не со зла и не ради своих интересов. Не будь я вам должен, то тотчас же бы отдал приказ о вашем аресте. Если мы встретимся снова, я так и поступлю. Даю слово.

Клэр хотела поблагодарить и за это, но слова застряли в горле комом, и девушка лишь понуро закивала. Она поклонилась и не осмелилась больше обременять графа своим присутствием.

– Не завидую я вашим друзьям. Желаю вам всего наилучшего.

– Безмерно благодарен вам, граф!

Чернышёв жадно вдохнул прохладный воздух и, бросив жест шестёрке гвардейцев, один отправился вверх по улице между ночными домами.

Клэр вернулась к товарищам. Константин протянул ей её саблю, оставленную в трактире.

– А ведь она была бы очень кстати, – с совершенным изнеможением в голосе ответила она, принимая из рук друга оружие. – Где он? На кладбище?

– До православного идти бы пришлось слишком долго. Велика честь тащить его туда. Оставили на протестантском. – Фёдор покосился на Гришу, речи которого ему показались слишком богохульными, перекрестился три раза и стал нашёптывать молитву за упокой души.

– Благодарю вас за помощь.

– Благодарить бы не пришлось, если бы мы не отпустили тебя одного, – сказал Константин и потянулся рукой в карман. – У тебя кровь на лице, лучше сотри поскорее. – Он любезно протянул Клэр свой платок, а она приняла его дрожащей рукой и с плохо скрываемым унынием. Теперь понятно, почему Чернышёв смотрел на неё с таким отвращением. Даже её нежное, прежде красивое и притягательное девичье лицо во всеуслышание кричало о том, что она убийца.

– Тебе нужно как можно скорее почистить мундир.

– А нам как можно скорее отдраить полы, пока квартира не начала вонять! – Негодование Корницкого вызывало больше смеха, чем сочувствия. В порыве недовольства он был похож на капризную принцессу.

– Она уже воняет, друг мой.

– Вас это забавит?.. А вы подумали обо мне? – Все разом обернулись на дрожащий от волнения голос и увидели стоящего позади Фёдора с весьма обеспокоенным лицом, на котором не было и капли привычной любезности и мягкости. – Через пару дней я обручусь, и моя семейная жизнь начинается с убийства!

– Дружище, не ты же убил, в самом деле. – Гриша хотел положить руку на плечо друга, но тот очень грозно его отдёрнул и с негодованием посмотрел на каждого из товарищей.

– Не имеет значения! В доме, из которого я поеду за своей невестой, убили человека. Каким бы он ни был подлецом и негодяем… Счастье не может начинаться с горя!

– Я виноват перед тобой! Но как я могу теперь тебя успокоить? – спросила Клэр осторожно, боясь потревожить Фёдора ещё больше.

– Вы хотели завтра по кабакам гулять, – поразмыслив некоторое время, наконец сказал он и, казалось, немного успокоился. – Никаких кабаков! Отстоим вечернюю службу, помолимся за упокой души этого несчастного, а после направимся домой.