Андрэ прошёл кончиком языка по губе и потянулся рукой под плащ. Если бы потухшая от сквозняка свеча всё ещё горела, то даже от её тусклого света можно было бы хорошо разглядеть клинок, который он медленно доставал. Сперва Клэр отбросила эту мысль, ведь носить холодное оружие человеку его звания и статуса было непозволительно. Лишь по случайности она заметила, как блеснул белый металл в ночи. Девушка насторожилась, осмотрелась вокруг в поисках оружия, предчувствуя, что вот-вот начнётся.

– Я говорил государю, что к вам следует применить особые меры. Однако Александр Павлович не выносит советов от таких, как я. Единственное, с чем он согласился, так это с необходимостью заточить вас на некоторое время в крепости. – Голос Андрэ стал ещё более устрашающим, но теперь кроме злости и гнева в нём так же ярко слышалась обида. Он дрогнул, запнулся и, только выдержав паузу, продолжил: – Можете догадаться, на кого обрушился гнев его величества, когда вы сбежали?.. Не на караульного охраны, не на начальника крепости… на меня! На того, кто подал идею поместить вас туда! Я был лишён доверия всего двора только из-за побега одной чёртовой девчонки! – прикрикнул он, сорвав с себя маску сдержанности и неуязвимости. Клэр было его практически жаль.

– Думаете, что если приведёте меня живой к государю, то заслужите его прощение? – уверенно сказала Клэр, словно бросая ему вызов, а сама едва переводила дух от ужаса.

– Я разве сказал, что вы нужны императору живой?

Он крепко сжал в руке оружие и кинулся в сторону Клэр. С первой минуты она старалась обуздать свой страх, и вот наконец пришло время ему отступить. Она подчинила его себе. И даже теперь, когда Клэр видела летящий к ней навстречу клинок, то не трусила. Сделала шаг вперёд и приготовилась отразить удар голыми руками, не найдя оружия.

Безрассудство. Безумие. Но что ей оставалось?.. Покорно умирать Клэр была не готова.

Она крепко обхватила запястье руки, в которой блестела сталь и всем телом попыталась увести её от себя. Андрэ всё пытался ранить её острым лезвием, но, даже прилагая все усилия, никак не мог этого сделать. Половицы заскрипели, затрещали под диким топтанием на одном месте. Звуки борьбы, стоны, пыхтения вихрем разнеслись по комнате, стали частью каждой пылинки, каждой вещицы, душным запахом, блёклой дорожкой луны, кормящей город своим светом. Их движения были резкими, грубыми, лишёнными изящества и благородства. Сама госпожа смерть наблюдала за ними без кровожадного волнения, равнодушно, тихо и отстранённо. Она гладила своим безжизненным ледяным дыханием затылок, поднимала каждый волосок на руках и блестела яростью в глазах борющихся.

Андрэ посмеивался, демонстрировал свой оскал, но Клэр могла поклясться, что его смех был вызван скорее удивлением, чем уверенностью в том, что ему удастся одолеть девушку без особых усилий. Наконец, воспользовавшись моментом, Клэр смогла выбить клинок из руки своего противника. Ловко и чётко, как и учил её Степан Аркадьевич по утрам на опушке леса. Сталь с грохотом упала на пол и в абсолютной темноте было бессмысленно её искать. Андрэ на миг оглянулся на звук, и Клэр машинально сделала так же. Но стоило ей опустить глаза на пол, как тут же она ощутила невыносимо мучительный удар в живот.

Дыхание сбилось. Клэр раскашлялась и заныла от распирающей боли. Второй удар, ещё сильнее предыдущего. Андрэ бил яростно и беспощадно, как если бы ему противостоял крепкий мужчина. Ослабевшую девушку отбросило назад, и она снова упёрлась в стол. Он отскочил с таким громким звуком, что могло показаться, от удара вот-вот проломится стена. Клэр была готова закричать, но не смогла. Ни один звук так и не вырвался из её рта. Она едва нашла в себе силы удержаться на ногах, занесла руку для нового удара, но не успела его нанести.

Андрэ повалил её на пол почти без сопротивления, точно беспомощного котёнка, залез сверху и, возвышаясь над ней, упёрся руками в перчатках в тонкую шею.

Клэр ощущала каждый тонкий палец, что врезался в кожу, каждую крупицу ненависти, которую молодой человек вкладывал в свою месть. Его свирепое лицо почти слилось с темнотой. Девушка брыкалась, отчаянно царапала шпорами деревянный пол, но так и не могла вырваться из рук своего убийцы. Быть на ты со смертью уже давно стало для Клэр чем-то обыкновенным, но сейчас смерть не просто была близко, она уводила её за собой. На миг девушка уже была готова сдаться, на миг она смирилась со своею участью.

На миг.

Андрэ всё сильнее и сильнее сжимал руки. Кряхтел, брызгал слюной, из последних сил пытаясь закончить начатое. Никто не придёт. Никто не спасёт её. Слишком долго эта девочка была жертвой, теперь она могла надеяться лишь на себя одну.

Клэр предприняла последнюю попытку. Нащупала в пространстве лицо Андрэ, пробралась от губ вверх до носа и выше и со всех оставшихся сил вдавила пальцы в глаза. Раздался жуткий вопль, но Клэр не спешила отпускать, а почувствовав, как хватка убийцы немного ослабла, приложила ещё больше сил. Мягкие глазные яблоки проминались под натиском больших пальцев, и вскоре Андрэ сам захотел вырваться из мучительных объятий. Он кричал громко, неистово и отползал прочь. Девушка вскочила, забыв про кашель, раздирающий пересохшее горло, про ноющий от удара живот, про страх, про всё. Рука ухватилась за стол и помогла телу приподняться. Тёмная, кричащая от гнева фигура встала и с новыми силами бросилась на юнкера, но, не успев сделать и трёх шагов, замертво упала на пол.

Клэр не смогла сразу осознать того, что только что произошло. Не смогла вспомнить, как схватила в правую руку старинный канделябр, что лежал на полу, как занесла его в сторону для удара, как с одной попытки попала Андрэ прямо в висок. Она стояла над ним без движений, без слёз сожаления, без каких-либо чувств. В ней не было ни страха, ни боли, ничего… лишь пустота. Рука, в которой всё ещё был канделябр, постепенно стала ощущать всю его тяжесть. Клэр осторожно поставила его в центр стола, осмотрела и, признав, что он стоит недостаточно ровно, поправила. Тем временем у её ног росло чёрное пятно. Девушка брезгливо отстранилась и хотела было сесть на оттоманку, что стояла в углу, но пошатнулась и опустилась на пол рядом с безмолвно лежащим телом.

Дверь с тяжёлым хлопком распахнулась, и в проёме с гримасой ужаса на лицах показались шестеро друзей. Клэр устало повернула в их сторону голову, но ничего не сказала. Хоть они и скажут о том, что всё произошедшее в этой квартире случилось по их вине, хоть и начнут уверять в том, что она поступила храбро… ей не стало бы от этого легче. Ничего не вернёшь. Негодяи вроде Андрэ должны заканчивать именно так, и рано или поздно человек, прервавший его жизнь, всё равно бы нашёлся, но им стала именно Клэр. Одна на всём свете.

Считается ли благим делом, когда невинный, пусть и не по своей воле, убивает того, кто всю свою жизнь нёс людям одни страдания и определённо принёс бы их ещё больше? Будет ли после такого человек по-прежнему невинным?

Корницкий, не сдержав чувств, совершенно непристойно выругался, за что получил неодобрительный толчок локтем в бок от стоявшего близко к нему Константина. Лесову пришлось перепрыгнуть лежащее тело, чтобы как можно скорее добраться до Клэр. Он был обеспокоен сильнее прочих и даже не пытался это скрывать. Никита трепетно осматривал девушку, говорил ей что-то успокаивающее, обхватив безучастное лицо руками, но она не спешила отвечать. Смотрела сквозь него взглядом безумной. Мысли были заняты другим – тем, кто совсем рядом продолжал истекать кровью и до сих пор почему-то не поднялся.

– Помогите ему, – почти равнодушно выдавила наконец Клэр, пропустив мимо ушей все расспросы товарищей, – он потерял много крови.

Юноши озадаченно переглянулись между собой. Неужто она действительно не понимала, что он мёртв, или просто не хотела это принимать?

– Этому господину уже ничем не помочь, – констатировал Корницкий и присел на корточки рядом с трупом. – Ты раздробила ему череп. Весьма искусно, хочу заметить.