– Александр Иванович Чернышёв.

Даже стоя за спинами друзей, Клэр ясно расслышала имя незнакомца, делившего с ними трапезу. Черышёв! Эта фамилия всплыла в памяти ещё до того, как Клэр увидела лицо её носителя.

Бежать было некуда. Настал черёд садиться за стол. Клэр сняла саблю с портупеи и приставила по левую сторону от себя, следуя примеру остальных. Девушка лишний раз не поднимала глаз на своего старого знакомого и всем сердцем молилась, чтобы её не узнали.

– Полковник! Польщён знакомству с вами. Наслышаны мы о ваших подвигах. Поговаривают, что после Шёнбруннских событий вы остались при дворе Бонапарта! – Все, кроме Клэр, узнав имя своего соседа, тут же навострили уши и с неистовым интересом ждали от собеседника хотя бы одного слова.

Чернышёв выглядел великолепно. Тёмно-зелёный офицерский мундир с золотыми, ровно пришитыми дорогими пуговицами, эполетами на плечах и подвеской с изображением императора Александра. Лицо было так гладко выбрито, что широкий подбородок, казалось, отражал огни свечей.

– Всё так, но не думайте, граф Корницкий, что я по пьяни решусь поведать вам тайны империи.

– Мы и есть империя! – брякнул Исай.

Костя сердито посмотрел на младшего брата.

– Дорогой брат, пойди бога ради вон за тот стол! Смотри, господа оживлённо играют в штосс. Ты же хотел научиться, сейчас тебе выпала прекрасная возможность.

Исай послушно, хоть и неохотно, встал и, откланявшись, направился к игрокам.

Клэр рассматривала массивный деревянный стол, на котором было много потёртостей, трещин, хлебных крошек и липких пятен от выпивки, которые ещё не успели прибрать. Чернышёв сидел почти напротив неё, и совершенно не поднимать на него глаза было бы слишком неучтиво и ещё более подозрительно. Долго она храбрилась это сделать, и вот спустя несколько мучительно долгих минут девушка всё-таки посмотрела в знакомое ей лицо. Внутри поселилась тревога. Клэр смотрела на него, как на друга, нежно и приветливо и в то же время так боязливо, что сам по себе её взгляд был непонятен посторонним. Граф долго разговаривал с Корницким и Габаевым, рассказывал свои впечатления о Вильне, о состоянии войск, о грядущей силе, что вот-вот должна была смести всё живое на своём пути. Ему не было дела до молчаливого рыжего юнкера, и потому он практически не глядел в его сторону. Клэр уже смотрела на него в упор, точно так же, как и все остальные, но на лице графа не мелькнуло даже тени узнавания.

Наконец подали выпивку и закуски. Гриша налил до краёв каждому, включая их нового уважаемого знакомого. Сладкий и богатый аромат «Венгерского» ударил в нос. Прозвучал тост за встречу и за приближающуюся свадьбу их дорогого друга. Мужчины разом поднесли стаканы ко рту и сделали несколько глубоких глотков, затем все, как один, поправили свои усы, смахнув с них лишние капли.

– И всё же, граф… Отчего же вы в этот час сегодня одни?

– Говоря начистоту, мой стол опустел лишь за несколько минут до вашего появления. Да и, признаться, я крайне этому рад, – проговорил он с особым доверием. – Ваше общество оказалось гораздо приятнее общества бездельников, которые только и делают, что изображают свою важность на службе при дворе.

– Зачем же вы находитесь в компании таких господ?

– Любезный, и снова вы пытаетесь выудить из меня сведения, которыми я делиться не вправе. Я хоть и пьян, но голова моя при мне. – Чернышёв загадочно улыбнулся и взглянул на дверь, как будто выглядывал кого-то. – Сомневаюсь, что мой собеседник покинул меня окончательно. Думается, что он вот-вот вернётся, и снова мне сделается невыносимо скучно. Хотя в вашем присутствии, быть может, он не будет так подробно рассказывать мне о своей службе при государе.

– Как же зовут этого господина? – спросил Лесов, и Клэр показалось, будто он ждёт, что Чернышёв назовёт имя Мишеля. Определённо он всеми силами желал услышать имя бывшего друга из уст графа и, кажется, даже этого не скрывал.

– Коршунов.

В ту минуту Клэр как раз допивала остатки вина. Стоило ей услышать фамилию, которая некогда приводила её в исступляющий ужас, она тут же раскашлялась. Всё внимание обратилось на неё, в том числе и твёрдый взгляд Чернышёва.

– Согласен, дорогой друг, я и сам чуть было не поперхнулся от такого великолепного совпадения фамилии с той характеристикой, которую только что дал нам граф. – Гриша постарался увести взгляд нового знакомого от кашляющей Клэр.

Она посмотрела на Александра Ивановича и побледнела на глазах.

Он узнал её лицо. Клэр замерла, пыталась подобрать нужные слова, но никак не могла. Ложь стремительно рушилась, и девушка ничего не могла с этим поделать.

– Великодушно прошу простить, но я уже забыл ваше имя, вы?..

У Клэр затряслись ноги. Голос пропал, сделался ей неподвластным. Она долго и глупо хлопала глазами, прежде чем выдавила неуверенное:

– Юнкер Константин Ефременко, ваше сиятельство.

– Могу поклясться, что знаком с вами. Вот только никак не могу вспомнить, где имел честь вас видеть.

За столом воцарилась тишина, и казалось, что она была куда громче шуток, брани и армейских песен, что кружили по трактиру. Гвардейцы обменялись обеспокоенными взглядами. Корницкий попытался увести разговор в другое русло, но Чернышёв оставался твёрд и решительно ждал от юнкера ответа.

– Вы, должно быть, обознались. До сегодняшнего дня я мог лишь грезить о знакомстве с вами!

– Хочешь сказать мне, что мои глаза меня подводят? – Голос графа вдруг сделался твёрже, и Клэр почувствовала, что скоро придётся признаться.

– Прошу прощения, любезный граф, что оставили вас! О, вижу вы не теряли времени зря! Господа, позвольте представиться, Андрей Коршунов, верный подданный его императорского величества!

Его голос прозвучал у Клэр прямо за спиной, но она даже не нашла в себе сил вздрогнуть от ужаса, хотя сердце девушки словно выпрыгнуло из груди и упало в грязную лужу под сапогами. Только не он! Кто угодно, пусть даже сам император, но не этот человек! Пальцы с ещё большей силой впились в стол ногтями. Он стал обходить вокруг, чтобы сесть на свободное место, которое пустовало после Исая. Клэр вскочила, опередив его на долю секунды.

– Ваше сиятельство! Кажется, вы хотели выйти на свежий воздух. Не сочтите за дерзость, если я составлю вам компанию? – попросила она твёрдо и уверенно. В иной раз она бы возгордилась своей решимостью.

Граф колебался. Девушка не сводила глаз с Александра Ивановича, который так же прямо смотрел на неё.

Андрэ поправил прилипший к худощавой фигуре мундир и сел на свободный стул. Без сомнений, его внимание тоже привлёк дерзкий юноша с рыжими волосами. Клэр страшилась повернуть к нему лицо, страшилась увидеть наверняка, что он о ней догадался. Что бы он тогда с ней сделал? Опозорил бы прилюдно? Приказал бы арестовать и отвёл к императору? Не было времени проверять.

– Будь по-твоему. Просите нас, господа. Мы не заставим вас долго ждать.

Клэр не оглянулась на друзей, не оставила им даже подсказки о том, что объединяло её и графа Чернышёва. Она обошла Сергея и Фёдора, не проронив ни слова, краем глаза заметив с каким беспокойством они глядели на неё.

Они оказались на улице. Было видно, как граф чертовски недоволен тем, что какой-то юнец заставляет его стоять под дождём и жаться от мерзкого заунывного ветра.

– Если вам, юнкер, нечего сказать, не отнимайте моего времени. Ещё минута – и вы убедитесь, что не следует тревожить старших по пустякам.

– Однажды… однажды вы сказали, что навеки в долгу передо мной.

Чернышёв хотел было расхохотаться, но издал лишь ехидный смешок.

– Вздумали со мной шутить? Где же я успел так вам задолжать, что оказался в кабале?

– В Тюильри, – сухо отрезала Клэр и подняла полные решимости глаза на графа.

Она заметила блеск, что промелькнул во взгляде Александра Ивановича в миг, когда он всё наконец понял, когда узнал её. Клэр могла поклясться, что это короткое слово поразило неприступного Чернышёва в самое сердце. Улыбка скривила его красивые губы, перед тем как он в порыве смятения немного приоткрыл их.