– Сейчас устроимся и можно отправляться на поиски какой-нибудь приличной ресторации. Вот удача! И бельэтаж имеется! – сказал Корницкий и совсем не по-дворянски бросил саблю с ташкой на массивный обеденный стол так, словно его сил совершенно бы не хватило поставить её аккуратно. Клэр заметила, как стол пошатнулся и с него едва ли не упал канделябр.

– Гриша! – заворчала девушка, коснувшись мокрой рукой холодного метала. – Будь аккуратнее, а то придётся потом объясняться с хозяевами.

Корницкий цыкнул, точно шаловливое дитя, и закатил глаза, как если бы его отчитывала одна из нянек.

Клэр ещё раз посмотрела на старинный предмет. Канделябр с тремя узорчатыми рожками выглядел увесистым. Свечей в нём не было и, пожалуй, без сияния огня он не мог бы удерживать чьё-то внимание слишком долго. Однако девушка всё не могла отвести от него глаз. Что-то странное и тёмное промелькнуло у неё в сознании. Не всегда получается объяснить такие чувства. И никогда не знаешь, в какой раз они окажутся верным предостережением сердца, а не извращённой фантазией разума. Клэр с трудом отвела взгляд, но лицо по-прежнему оставалось вдумчивым и напряжённым.

– Что с тобой? – поинтересовался старший Соболев, заметив её беспокойство.

– Так, ничего. – Девушка тут же отдёрнула пальцы от канделябра, улыбнулась как ни в чём не бывало, однако её кислой улыбочке Костя не поверил.

– Брр… ну и продрог! Мерзкий дождь промочил мундир до нитки, – всё жаловался Исай, пытаясь высвободиться из плена тяжёлой ткани.

– Причитаешь, точно девица! – возмутился его старший брат и, только осознав смысл своих слов, опять посмотрел на Клэр. – Извини, никак не привыкну, что ты…

– И не нужно привыкать! – Клэр едва сдержала смешок: теперь радость её стала неподдельной.

– Никакой мокрый мундир не помешает мне сегодня хорошенько напиться.

– Гриша, есть ли надобность сегодня идти в люди? Взгляни на нас! – Исай демонстративно прошёлся лёгким шагом по комнате, вытянув в стороны руки и как бы показывая всем своим видом, что выходить в свет стыдно.

– А ты перед кем красоваться собрался, братец? Если надеешься повстречать барышню, то спешу тебя расстроить! В такой поздний час хорошие барышни либо дома сидят за чтением или вышиванием, либо со своим семейством гостят у знакомых.

На этот раз даже Лесов не сдержал смеха. Клэр устало взглянула на Костю. Её губы дрогнули от лёгкой улыбки, но слова с них так и не сорвались.

– А это становится забавным! – подметил штабс-ротмистр и, подлетев к побагровевшему от стыда младшему Соболеву, похлопал его по плечу, точно утешая.

– Скажи, а есть ли хоть что-то, что тебя в этой жизни не забавит? – с укором выпалила Клэр и тут же направилась к входной двери, которая всё это время была открыта. Она попыталась повернуть небольшой ключ в поржавевшей скважине, но тот поддался лишь после некоторых усилий.

– Мм… Рискну предположить, что нет! Каждый сам волен выбирать. – Корницкий взмахнул рукой, грациозно, даже поэтично, и обратился к Лесову, который всё это время искал в сумке сухую рубаху, – тосковать ли ему дни напролёт или же выжимать из этой жизни столько радостей и удовольствий, сколько предоставляет судьба. Думаете, что быть мной так легко, что легко радоваться жизни день ото дня? Радость – это великий дар! Может, для нас это вообще последняя весна. Вдумайся! – Гриша прикоснулся указательным пальцем к своему виску и улыбнулся, игриво обращаясь к Клэр. Возможно, в его словах действительно была доля правды, и, если бы эту фразу произнёс кто-то другой, девушка определённо бы к ней прислушалась.

Взгляд привлекло знакомое обнажённое тело. Клэр мельком выглянула из-за плеча Гриши, который всё это время стоял у неё прямо перед носом и заметно для других смутилась. Корницкий поймал её растерянный взгляд.

– Ты ведь сказала, что будешь вести себя как и прежде? – Глаза друга запылали от возможности поддеть её. – Или ты и прежде так смущалась?

Лесов услышал их разговор и понял, что речь шла о нём. Он наспех накинул на себя рубаху и медленно приблизился.

– Не думаю, что после твоей голой задницы её смущает мой голый стан. К тому же некрасивый. – Хотелось возразить, но Клэр, покрасневшая ещё больше, застыла как вкопанная.

– Если ты тоже решишь переодеться, будь покойна, мы все выйдем, – прозвучал из соседней комнаты заботливый и благородный голос Фёдора. – Право, господа, давайте отнесёмся с пониманием. Она наш друг… хоть и барышня.

– От твоей розовой нежности, дорогой Филя, хочется блевать.

– Ваза под кроватью. Можете приступать, граф!

Слишком долго искать место для отдыха не пришлось. И пусть с трудом можно было назвать ресторацией весёлый трактир «Погулянка», однако место это было довольно известное и неплохое. Стоило друзьям выйти из своего временного пристанища, обойти его и пройти немного вверх по песчаной дороге мимо родника Вингряй, который по трубам снабжал водой целый город, как они уже стояли на пороге того самого знаменитого трактира. Гудящие наперебой голоса были слышны даже за закрытой дверью. Корницкий довольно похлопал себя по карману, в котором лежал его кошелёк, и, не теряя времени, первым зашёл в заведение.

Внутри было ещё шумнее. Казалось, что в этот день в «Погулянке» собралось всё разнообразие мундиров. Некоторые офицеры бросили на вновь прибывших изучающие взгляды, но так ничего им и не сказали, лишь слегка склонили головы в знак уважения к ним и мундиру. Каждый был занят своей компанией и, что ещё лучше, своей выпивкой. Клэр повидала многое за время своей службы, но такое невообразимое количество красных, пьяных и весёлых морд никогда. Вдруг от этого места ей сделалось не по себе, хотя она не единожды бывала в подобных трактирах.

– Всё хорошо, – прошептал над ухом голос, и Клэр не оглядываясь поняла, что он принадлежал Никите. Он стоял совсем близко и, вероятно, почувствовал её невольное волнение. Главное, было не дать ему отразиться на лице.

– Делать нечего, свободных столов уже давно нет. Но вон тот приветливый господин не брезгует нашей компанией. – Гриша энергично махнул рукой куда-то в сторону окна и, не дожидаясь товарищей, ринулся к месту, опасаясь, что его займёт кто-нибудь другой. Исай, Костя, Клэр, Никита, Сергей и Фёдор насмешливо переглянулись и, стряхнув с ментиков апрельский дождь, проследовали за другом. Клэр придерживала рукой саблю, пока протискивалась между посетителями. Меньше всего на свете хотелось задеть ею какого-нибудь в щи пьяного офицера.

Вместе с ними к столу подошёл хозяин трактира. Гусары ещё даже не успели поприветствовать своего любезного соседа, а этот ушлый старик, говоривший с небольшим акцентом, уже вовсю интересовался, чего именно господам хотелось бы выпить и закусить. Когда он услышал от светловолосого офицера, что надобно принести три бутылки «Венгерского» для начала, он сию секунду расцвёл и низко поклонился.

– «Венгерское»?.. – сомневаясь уточнил Константин и уже собирался тянуться за кошельком.

– Оставь, друг! Я угощаю. И вас, любезный, хоть мы до сих пор не имели чести быть представлены друг другу. От всей души благодарим вас за то, что с такой радостью делите с нами стол. – Перед Клэр, с разных сторон, стояли Соболевы и Габаев. Девушка приподнялась на носочки, но так и не смогла разглядеть лицо мужчины, что одиноко сидел за большим столом.

– Ваша щедрость не знает границ, штабс-ротмистр!

Гриша принял позу самого что ни на есть статного и гордого денди. Он изящно отвёл руку в сторону, будто она держала тонкую лайковую перчатку, и прочертил ею в воздухе жест благодарности, но сделал это с таким усердием, что незнакомец беззлобно рассмеялся.

– Разрешите представиться, граф Григорий Александрович Корницкий! И буду очень рад представить вам моих друзей и соратников.

– Премного благодарен! Не стойте же, располагайтесь!

– А вы, стало быть? – Корницкий склонился над ним, чтобы лучше расслышать его имя среди оживлённого шума.