Лесов не замечал её. Или, по крайней мере, виртуозно делал вид, что не замечает. Вероятно, так же, как и Клэр, притворяясь, что несколько дней назад глубокой ночью в гостиной ничего не произошло. Интерес к загадочному поручику возрастал тем больше, чем дольше тянулось это дразнящее молчание.

Дорога в полк показалась легче, нежели в столицу. Мороз стоял не такой суровый, как в день их прибытия. Клэр спрятала уши под шерстяным колючим платком и, насколько это было возможно, натянула фуражку. Ноги, хоть и замерзали в кожаных сапогах, но всё же были сухими. Одному богу известно, как после прошлой поездки девушка не слегла в горячке.

Весь путь Корницкий распевал песни. С каждой фальшивой нотой у всадников улучшалось настроение. Ему было в удовольствие тешить полковых товарищей. Казалось, их смех был его пищей. Каждая улыбка, каждый смешок были ему в радость. Он не чувствовал себя шутом, хоть и выглядел смешно и местами крайне нелепо.

До лагеря все добрались в хорошем расположении духа. Последние несколько часов Клэр едва ощущала твёрдость своих ног, оттого с большим трудом подгоняла лошадь, сжимая её мохнатые, мокрые, покрытые крохотными сосульками бока.

Они прибыли в полк с наступлением ночи. Из знакомой, чуть покосившейся избушки на протоптанную в снегу тропинку лился свет. Густые белые клубы дыма вырывались наружу из печной трубы. Теперь эта армейская лачуга не выглядела так убого и угрюмо, какой казалась в первый день.

Клэр увела свою лошадь подальше от всех, опасаясь, что, слезая с неё, она может не устоять на ногах. Ни к чему было давать друзьям хоть малейший повод сомневаться в её силе и мужественности. Животное едва могло фыркать от усталости, стояло покорно, смирно и лишний раз не шевелилось, а Клэр всё мешкала. Боялась рухнуть от бессилия. Она уже давно перекинула левую ногу на одну сторону с правой и всё сидела, точно примеряясь.

– Ноги подводят? – Голос прозвучал так резко, словно в грудь предательски ударили. Страх ухватился за рёбра; вцепился в них, сжал до боли.

Клэр уже хотела спрыгнуть, но вздрогнула от неожиданного звука и полетела вниз. Ахнув, она зажмурилась и смиренно приготовилась к позорному падению, однако сильная рука подхватила её и удержала.

– Не переживай. После долгой дороги с непривычки ноги становятся едва ли не каменными или, что ещё хуже, немеют.

Лесов не видел её распахнутых глаз в кромешной темноте. Заметь он их, вероятно, разгадал бы её секрет. Девичий взор безропотно уставился в мужское лицо, поцелованное тёплым светом из окна.

– Спасибо. – Благодарность прозвучала неловко, отстранённо, почти холодно, хотя на самом деле Клэр была бесконечно рада его появлению.

– Послушай, мне должно…

– Нет! – почти испуганно прервала его Клэр. – Не надо, поручик. Я знаю, что вы хотите сказать. Я очень ценю ваши глубокие чувства ко мне, но… – Виновато поджав губы, она молилась, чтобы Лесов правильно понял ход её мыслей.

Он тут же переменился в лице.

– Хочу, чтобы ты не обольщался на свой счёт. В мои планы не входило открывать душу перед первым встречным. Так вышло… Всему виной выпивка. То, что я до сих пор никак не задел тебя публично, говорит лишь о моём безразличии к твоей персоне, но никак не о тёплых чувствах. Мы служим вместе, на этом всё. – Лесов слегка кивнул головой в своей гордой манере.

Клэр опешила.

– Что? Ты сейчас серьёзно? – Она и глазом не успела моргнуть, как резко перешла на «ты». – Какого чёрта ты пытаешься казаться таким грубым?

– Скучно… неужели тебя смогла уязвить такая малость? Я такой, какой есть. Что прошло, того не воротишь, но извиняться я не стану ни за свои слова, ни за объятия, даже если они показались тебе чересчур дружескими. Не хочу в своих же глазах выглядеть предателем.

Клэр обиженно хихикнула. Смешок показался ей самой нелепым, и она опять стала корить себя за девичью дурость и наивность. Недолго они стояли без слов, бросая немые взгляды то друг на друга, то на проходящих неподалёку однополчан.

– Холодно. Лучше пойти внутрь. – Лесов снова смягчился и помог закрепить коня Клэр в стойле. Она тем временем снимала свои вещи с седла.

– Если тебе на всех плевать, то иди уже до конца! – сказала она и дерзко прошла мимо, нарочно задев его плечом.

В доме образовалось столпотворение. Казалось, что деревянное строение прогревает вовсе не печь, а пропитанное табаком и выпивкой дыхание офицеров, которые вернулись сюда раньше их компании. Взгляду предстал с десяток гусар, каждый из которых занимался своим делом.

Клэр принялась высматривать место, на котором расположилась в прошлый раз, но то оказалось занято другими. Она могла пристроиться рядом с кем-то из своего окружения, но по привычке стала искать именно Степана Аркадьевича.

– Что клювом щёлкаешь? – Вахмистр нашёл её раньше. В его руках были неразобранные сумы с вещами, которые он брал с собой. – Усаживайся уже хоть куда-нибудь. Вон, давай к Соболевым. Там, я смотрю, как раз места для двоих хватит.

Клэр грациозно, словно козочка, перепрыгнула через вытянутые ноги почивающих гусар и быстро заняла свободное место, швырнув ранец с вещами рядом с Исаем. Только стоило всем немного освоиться и расположиться, как раздался громогласный и ободряющий голос Корницкого.

– Messieurs![209] Предлагаю отметить наше объединение и наконец провести посвящение наших троих новичков. – Гриша прокричал это, схватив тёмно-зелёную бутылку, которая несколько секунд спустя пошла по кругу, пока в конечном счёте не дошла до Клэр.

Девушка вопросительно косилась на Степана Аркадьевича и одновременно поражалась энергичности своего товарища, который, словно и не был в долгой дороге.

– Отличная идея! Уж давно пора было, – поддержал его Габаев, доставая из-за пазухи трубку и мешочек с табаком.

– Исай, о каком посвящении идёт речь? – Клэр спросила это так тихо, что юноша не сразу услышал её за разговором с братом.

– Брат рассказывал, что это, такая их выдумка. Традиция. Уже никто не припомнит, кто и когда её придумал, но следуют ей по сей день. Считается, если справишься, то и служба твоя будет яркой и почётной. Я даже тренировался, – признался младший Соболев.

– Сейчас начнут объяснять правила, – вмешался Константин и заботливо принялся успокаивать Клэр и брата. – Не переживайте. Мы вас поддержим.

Поставили дополнительные лампы, так что вокруг стало слегка коптить чёрным дымом. Многие скинули с себя ментики и доломаны и остались в одних мятых рубахах.

– Пора бы начать уже посвящение! – выкрикнул кто-то из шумного роя. Толпа зароптала. Начала стягиваться со всех углов ближе к центру.

– Юнкера: Михаил, Исай и Константин, вы трое, выйдите ко мне со своими саблями, – сказал майор Малиновский.

Клэр и Исай разом переглянулись и резко повернулись к мужчине, который появился так же неожиданно, как и всегда уходил.

– Так ты тоже не проходил ещё этого посвящения? – спросила Клэр, будучи уверена в обратном.

– Не успел до сих пор.

– Ну же, иди, – поторопил Степан Аркадьевич. Простояла бы Клэр минутой дольше, так вахмистр верно бы подтолкнул её в спину.

– Ваша задача внимательно смотреть на Котова. Любезный друг, прошу, продемонстрируй.

Поручик грозно насупил брови и уверенно вышел в центр. Прочие гусары отодвинулись назад, тесня друг друга, прижимаясь и возбуждённо наблюдая за происходящим. Котов держал в руке оголённую саблю.

– Здесь проверяется ваша гусарская воля. На словах всё запредельно просто. – Малиновский достал хрустальную рюмку на коротенькой ножке и бутылку крепкой настойки, запах которой ещё долго чувствовали новобранцы. – Вам надобно разместить до краёв полную рюмку на сабле. Разумеется, так, чтобы ничего не пролилось. – Пока майор рассказывал молодым гусарам о последовательности действий, Котов синхронно с ним демонстрировал всё на деле. – Саблю с рюмкой неторопливо подносите к губам и, не придерживая второй рукой, выпиваете содержимое. Затем саблей подбрасываете уже пустую рюмку в воздух. Когда она полетит вниз, вам нужно будет срубить её ножку.