— Вон на столе уже лежит девушка, которой ты клялся в любви. И что? Стоило только ей умереть, как ты тут же заигрываешь с ее убийцей? Мужики. Вы все такие, а эта скотина Мессер — хуже всех! Да шей же ты ровнее! Куда шов сползает⁈ А еще говорят, что ашкенские женщины все педантки…

— Магистр! — Лео сжимает кулаки. С другой стороны Элеонора права — намерение этой девушки, ее намерение было ужасным, может это и не привело к смерти Алисии, но все же… и потом, а вдруг проклятие все же подействовало? Разве она не заслуживает смерти?

— Кроме того, может быть это лучшее решение… — продолжает магистр, следя за действиями девушки-ашкенки: — куда она пойдет, без родных и близких? Да еще и ашкенка… ей только в бордель, но не на вольном контракте, а так… за еду. — она пожимает плечами: — лучше уж ты ее в леднике удави.

— Спасибо на добром слове, благородная дейна. — откликается девушка.

— Ты шей, шей, давай. — говорит Элеонора: — с другой стороны, вот даже оставишь ты ее в живых. Факт останется фактом — она уже предала город и Алисию один раз. Кроме того, ей некуда идти. Не знаешь как это у ашкенов — если она принесла клятву что принадлежит тебе, то значит все — теперь ты за нее отвечаешь. Она теперь даже есть сама по себе не будет, если не прикажешь.

— И… зачем же она тогда эту клятву дала⁈

— Как зачем? — удивляется Элеонора: — чтобы за ее убийство тебя потом не привлекли. Пусть она и ашкенка, но просто так убивать людей в городе среди бела дня нельзя. Тебя бы магистрат арестовал и судили потом. А если она клятву такую приносит, то по обычаям ашкенов она вроде как теперь тебе полностью принадлежит и если ты ее убьешь, то перед законом согласно Уложению ответственности нести не будешь. Ага, молодец, вот тут сшивай. Как закончишь — переходи к коже.

— Но…

— Ладно. После того как она закончит — отведи ее на ледник. Далеко не клади, если отторжение ноги и руки Марты пойдет — мы ее используем. Можешь, кстати, даже не душить, так положи, она к утру замерзнет.

— Магистр, вы серьезно⁈

— Леонард, — она вздыхает: — ты еще не понял? Эта девушка твердо намерена умереть и она своего добьется, не мытьем так катанием. Да, она поклялась, что тебе принадлежит, но она же будет буквально все исполнять! Пока не скажешь поесть — не будет есть и помрет с голода. Ты не сможешь ее контролировать, только сам измучаешься и ее измучаешь, а она в конце концов все равно умрет. Да и ты умрешь.

— Я? Но… почему⁈

— Все умрут. — отмахивается Элеонора: — это вопрос времени. Все? Закончила? Ты смотри, она и правда хорошо шьет.

— Спасибо, благородная дейна магистр. Можно меня уже убить?

— Говорить «благородная дейна магистр» — это тавтология. Говоришь либо «магистр», либо «благородная дейна». Хотя зачем тебе эти сведения. — Элеонора встает перед девушкой и прикасается ее лба, пальцы магистра снова вспыхивают зеленым свечением: — вот.

— Вы… излечили меня? Зачем?

— Это малое благословение. Чтобы было легче уйти. Меньше боли. — серьезно говорит Элеонора: — да будет твой путь светел, Таврида. Мне не по нраву твой поступок, но то, что ты пришла взять ответственность за него — это немного повышает твой образ в моих глазах.

— Вот что. — говорит Лео: — если Тави… Таврида — поклялась что она теперь моя, то я запрещаю ей умирать!

— И как ты это видишь, Леонард? — поворачивается к нему Элеонора: — первый принцип командира — не давать невыполнимых приказов. И да, я понимаю, что смазливая девчонка путает тебе все карты. Давай честно, вот если бы вместо Тави тут стоял бы злобный, грязный и дурно пахнущий пехотинец Арнульфа в желто-черном, долго бы ты колебался? Ты жалок, Штилл. Если тебе так нужно с кем-то возлечь, так она полностью в твоем распоряжении. Слышал же что она теперь твоя. Спустись с ней вниз, сделай все что хочешь, а потом — оставь в леднике. Но далеко не убирай, мне может нога пригодиться.

— Как вы можете такое говорить, магистр Элеонора!

— Мужики. Вы думаете своим членом. Все. Хорошо. — Элеонора сдергивает платок с лица лежащей на столе Алисии и Лео невольно отворачивается.

— Чего же ты отвернулся, Штилл? — язвительно спросила магичка: — вот она, твоя возлюбленная. Что, не такая уже красивая, а? Пойми, тупень, красота — это на глубину кожи, сдери кожу с любой красотки и вряд ли рядом с ней останутся даже самые преданные воздыхатели. Вы, мужчины — все лицемеры, все до одного! Увидел экзотическую смуглянку, которая поклялась быть его рабыней и все! Язык на плечо, про Алисию забыл.

— Это не так, магистр!

— А если это не так, то сфокусируйся, Штилл! Мы стоим на пороге величайшего открытия, на пороге знаний что изменят весь существующий мир! На пороге прорыва в неизвестное! А если это не греет твою душу, то на пороге воскрешения твоей любимой девушки! Так что хватит тут сопли развешивать, отведи ее вниз и… что ты там с ней делать будешь — знать не хочу. Но имей в виду, что я ее потом эксгумировать буду, так что сильно не буйствуй, все органы мне целыми нужны. — магистр складывает руки на груди: — вот смотри, прекрасно все затянулось. Только лицо осталось… тут сложнее, придется собирать по кусочкам. Хм…

— Магистр Шварц. — выпрямляется Лео. Он вдруг вспомнил Алисию, ее живой смех, ее лицо и короткую надпись на ее памятнике «Я умерла чтобы вы жили». Чтобы вы жили — так там написано. Все, в том числе и эта смуглая девушка из ашкенов, эта Тави. Допустить ее смерть — это предать идеалы Алисии, то, за что она сражалась, даже будучи мертвой. Он не мог этого допустить.

— Я не собираюсь ее убивать. Она будет жить. Таково мое решение. — твердо сказал он.

— Была бы моя воля…

— Но ее нет. Я — ее хозяин и я распоряжаюсь ее жизнью и смертью.

— Хозяин Штилл при всем уважении, дайте мне умереть пожалуйста…

— В просьбе отказано. Или твоя клятва была лицемерием? Или ты лишь притворно следуешь моим приказам⁈

— Нет, хозяин Штилл, я следую вашим приказам в жизни и смерти. У меня нет своей воли, есть лишь ваша.

— Тогда я приказываю чтобы ты жила. А сейчас я приказываю тебе отвечать честно — как давно ты что-нибудь ела?

— Не помню, хозяин. Два… нет, три дня назад.

— Приказываю поесть! Что-то полезное… суп например. Магистр у вас есть суп в башне?

— Можно сварить. В мензурке. Есть еще паровой котел. Ты пожалеешь об этом Штилл, имей в виду.

— Может быть. Но это мое решение.

— Мужчины… все вы одинаковы… — вздыхает Элеонора и наклоняется над Алисией: — приготовишь ей суп — поможешь мне с ее лицом. Мне нужно чтобы ты вспомнил как она выглядела.

— Я и не забывал, магистр. — сказал он, и еще раз обернулся. Элеонора что-то бормотала о пропорциях лицевых мышц, колдуя над Алисией. Тави стояла у двери, сложив руки внизу, в позе покорности. Живая.

Алисия умерла, чтобы эта девчонка жила, подумал он. Справедливо ли это? Не знаю. Но теперь она будет жить с этим знанием. Каждый день.

Глава 7

— Подавай энергию. Потихоньку… потихоньку… — голос раздался совсем рядом, над ухом. Лео сосредоточился, ощущая поток энергии, структурировал её в кончиках пальцев. Тёплое чувство охватило его — поток магии потёк через тело, стёк вниз, в пальцы, в каменный пол. Нарисованный на камнях магический круг вспыхнул. Руны загорелись одна за другой, побежали по линиям, сомкнулись в центре — там, где лежала дохлая крыса.

Лео подал ещё. Круг засветился ярче. Крыса дёрнулась.

— Ещё, — прошептал голос сзади. Он выдохнул, добавляя еще, руки задрожали, мелкой, противной дрожью…

— Ещё. Подавай равномерно, не рывками, выравнивай напряжение, вот так… все, хватит. Хватит я сказала! Стой! — хлопок! Во все стороны полетели брызги крови и ошмётки плоти!

— Тск! — Элеонора опустила доску со схемами, за которую успела спрятаться: — опять!

Лео разжал пальцы. Поток магии оборвался. Круг погас. Посреди него — мокрое пятно.