— Почти, магистр. — отвечает Лео, борясь с рвотными позывами. Ампутировать ногу было не так уж и сложно, не сложней чем разделывать мясо на кухне у Клауса, он сотни раз видел как Вильгельм рубил кости топором. Правда тут рубить было нельзя, сперва следовало разрезать кожу и мышцы по размеченной магистром линии, а потом, добравшись до кости — аккуратно перепилить ее тонкой пилой-костерезкой. Откуда у магистра Элеоноры в башне пила по кости — он решил не спрашивать.

— Ладно. — произнесла свою любимую присказку Элеонора, отступив на шаг от лабораторного стола и оглядев лежащее на нем тело: — ты понял, о чем была эта притча, юный Леонард?

— О том, что я пришел задать вам конкретный вопрос, что именно делать с этой девушкой, а вы мне загадки задаете?

— Ха. Ты все такой же тупой Штилл, как был тупнем, так и остался. Не зря тебя из Академии поперли.

— Меня не поперли! Я сам ушел!

— Все равно тупень. — магистр перевела взгляд на смуглую девушку, которая смирно стояла у дверей: — привел ее сюда. Теперь она знает, что ты — некромант. Понимаешь, что у меня нет другого выхода, кроме как…

— Она никому не скажет! У нее клятва, она поклялась своим богом! И потом, это же вы сами виноваты, магистр! Почему вы тела наверх перенесли? Тут дверь открываешь и сразу вот это все видишь! — возмущается Лео.

— Хорошо, хорошо… — магистр отмахивается от него как от назойливой мухи: — отпилил? Давай сюда, будем пришивать. Сперва нужно кости срастить. Кстати… — она подняла голову и задумчиво смерила смуглую девушку взглядом: — а ведь у нас есть… относительно свежий материал.

— Вы серьезно?

— А что? Она хочет смерти, ее бог не разрешает ей самоубийство, она пришла к тебе… я, кстати тоже хочу ее смерти. Только ты не хочешь ее смерти. Как по мне так нас большинство. — пожимает плечами Элеонора: — только пожалуйста не тычь ее кинжалом или мечом. Лучше всего удавить, так повреждения органов будут минимальными, а в леднике она может сохраниться довольно долго.

— Спасибо, благородная дейна. — кланяется смуглая девушка: — да славится ваше имя и имя ваших предков! Пожалуйста удавите меня, как и сказали. Я не буду сопротивляться.

— Ну вот пожалуйста. — разводит руками Лео: — и она так весь день за мною ходит, просит ее прирезать. Это привлекает ненужное внимание, магистр. А вы сами сказали, что нам с вами лишнее внимание совсем без надобности. Вот потому я и пришел к вам, кто же знал, что вы тела уже вытащили… они же тяжелые.

— Ученый должен использовать любую возможность для постановки эксперимента. — поднимает палец Элеонора: — где моя нога?

— Вот… — Лео передает ей обрубок женской ноги. Ему все еще неудобно… в конце концов Марта была его одногруппницей, а теперь он ее расчленяет, как будто она это сборник запасных частей. И потом… понятно, что она уже мертва и ей все равно, но даже так… магистр сказала, что пилить ногу когда на субъекте юбка — идиотизм. Пришлось снять с мертвой Марты одежду и сейчас он чувствовал себя… странно.

— Отлично… — Элеонора приставила обрубок ноги Марты к срезу ноги Алисии и нахмурила брови: — мышцы бедра у Алисии были развиты лучше, чем у Марты… ну да ладно.

— Извините, благородная дейна магистр. — подает голос из угла смуглая девушка и снова смиренно кланяется: — а можно узнать? Когда меня наконец удавят?

— Правильный вопрос. — ворчит Элеонора, склоняясь над ногой Алисии и пальцы на руках магистра загораются зеленоватыми огоньками: — когда? Леонард Штилл, будь джентльменом и отведи девушку в ледник.

— Да вы шутите!

— Ни капельки. Думай, Штилл, думай. Если ты ее прямо тут удавишь, то тебе ее потом вниз придется нести, на плечах. Лучше будет если она сама в ледник спустится, а уже там на месте ты ее и задушишь. Веревку возьми. И пусть платье снимет, все равно запачкает…

— Магистр! Вы же шутите, да?

— Что? — Элеонора отрывается от ноги Алисии и поднимает голову: — когда это я шутила? Ты же ученый, Штилл, ну или был таковым. Хотел стать. Учился в Академии. Разве тебя там не учили думать? Хорошо, я проанализирую все для тебя сама, раз уж это доставляет тебе такие трудности. Смотри — эта девушка…

— Ее зовут Таврида. Или Тави. Все зовут ее Тави.

— Мне не нужно знать ее имени, болван. И тебе тоже не нужно. — качает головой Элеонора: — чем больше ты про нее узнаешь, тем труднее тебе будет ее убить, понимаешь? Это как топить котят в ведре — если ты дал им имена, то… в общем эта девушка — ашкенка, взгляни на цвет кожи и на медные кольца, что она носит на предплечьях. — она поднимает глаза к потолку: — кстати, а ты знал что эти кольца фактически означают родовое имя? На правой руке — кольца матери и матери матери… и так далее, а на левой — кольца матери отца и ее матери и так далее. По этим кольцам всегда можно установить какого рода ашкен и даже некоторые факты из биографии… как тесен мир…

— Магистр? — подал голос Лео. За время работы с Элеонорой он успел понять, что магистр Шварц — крайне увлекающаяся личность, она запросто могла забыть поесть, попить и даже умыться, если занималась увлекательным для себя делом. Точно так же и во время разговора, она частенько сворачивала с основного тезиса и начинала плутать вокруг да около, рассуждая о том, что академики в столице ни черта не понимают, а их коллеги из Альберио — чертовы консерваторы и даже общую теорию поля до сих пор не приняли, а уж когда вспоминала некую Амадею Марцинеллу — вовсе начинала шипеть и плеваться. И так ответ на простой вопрос, например не помнит ли уважаемая магистр куда положила запасной ключ от ледника — запросто мог превратиться в часовую лекцию о теории Огненной магии и особенностях ее применения в полевых условиях. Ну и конечно о том, что Амадея Марцинелла — шарлатанка, дура и прохиндейка, которая вовсе не заслуживает Пятого Круга, а это все ее отец взятку ареопагу дал. А еще она некрасивая.

Зная об этой интересной особенности магистра Лео научился в нужный момент вставлять слово-другое чтобы помочь ей вернуться к основной теме разговора и сэкономить два-три часа теоретических лекций.

— Ладно. — повторила Элеонора и почесала своим магическим жезлом у себя в затылке: — так о чем это я? Ах, да… не отвлекай меня, Штилл. Кости я уже сплавила воедино, теперь нужна игла и нить… ага, вот они. Умеешь шить?

— Я умею. — подает голос от дверей смуглая девушка: — если это приблизит время моей смерти.

— Обязательно приблизит. — кивает Элеонора: — иди сюда, Таврида. Значит так, сшиваешь послойно — вот, видишь? Сперва — эти мышцы. Каждую отдельно. Только потом — вот тут. Каждый слой отдельно прошиваешь, ясно? Давай, я погляжу. — она отступает от стола и критическим взглядом смотрит как девушка возится с ниткой и иголкой.

— Так о чем я? — повторяет она, убедившись что девушка все делает верно: — ах, да. Эта самая ашкенка. У нее нет родных, отец умер от чахотки… шей ровнее! Вот так, ага. О чем я? Ах, да… умер от чахотки. Кроме того, если говорить языком обстоятельств, то она права, ее действия могут считаться изменой. Волосы что она отдала врагу — наверняка послужили для проклятья…

— Магистр! Но Алисия уже была…

— Это не имеет значения! — отрезает Элеонора: — если человек прицелился из арбалета в другого, желая его убить, но у него порвалась тетива или сломался болт — значит ли это что он не виновен? А если человек случайно облокотился на камень, тот покатился с горы и убил пятерых человек, значит ли это что он — виновен? Намерение — вот что важно, Леонард, намерение, а не последствия. Эта девушка предала Алисию, желая заработать денег. Она — предатель. А ты — тряпка. Увидел молодую девушку, симпатичную и в отчаянии и тут же спасатель внутри проснулся, верный рыцарь в блестящих доспехах. Ха! Ты жалок, Штилл. Повелся на красоту и молодость?

— Нет! Это вовсе не так! — горячо ответил он. Но задумался. Слова магистра ударили прямо в сердце. Почему он хочет спасти эту девушку? В самом деле она ему нравится? Нет, вовсе нет, он и сам хотел ее убить сперва… просто понял что ее «предательство» на самом деле не могло повредить Алисии, малефика проклятий действует только тогда, когда реципиент — живой. А Алисия уже была мертвой так что смерть этой девушки была бы зазря. Это просто смерть невиновной.