Но едва удалось уснуть, в дверь постучали. Решив спросонок, что мне показалось, я плотнее закуталась в одеяло и подскочила от  дробного перестука. Это точно не Киллиан, он бы стучаться не стал. Тогда кто? Кира? Значит, что-то случилось.

Встав с постели, я зашипела – каменные плиты пола были ледяными, и открыла дверь. На пороге стояла дородная женщина лет сорока с гладко зачесанными назад черными волосами с нитями седины. С круглого лица без следа косметики на меня с надеждой и ужасом смотрели заплаканные глаза. Темное шерстяное платье и бежевый фартук, кончик которого она нервно мяла большими, мужскими на вид руками, делали гостью похожей на крестьянку из позапрошлого века.

– Умоляю вас, помогите, госпожа! – прошептала женщина и захлебнулась слезами.

Всхлипывая, она схватила мои ладони шершавыми руками, царапающими кожу, и по-бабьи тоненько завыла, упав на колени. Не сумев добиться подробностей, я оделась и просто пошла следом за ней.

Проведя через широкий коридор с чучелами животных и зелеными тяжеленными портьерами на окнах, женщина привела меня к уже знакомой лестнице с продавленными в середине, где ступали ноги, ступеньками. Недавно я стояла тут, смотрела, как она расширяется книзу и думала о том, что скоро так же начнет раздаваться в стороны моя талия. А потом появилась Кира.

«Не ходи туда, – вспомнился ее испуганный шепот. – Там живут слуги. Я однажды спустилась к ним. Они рассказали ему об этом, он сильно избил меня, сломал позвоночник».

Стоит ли мне злить Киллиана? Особенно сейчас, когда все только-только начало двигаться в нужном направлении? С другой стороны, он ничего не говорил о том, куда можно, а куда нельзя заходить, так что я не нарушу никаких правил и не разозлю его. По крайней мере, надеюсь на это.

– Госпожа, умоляю! – спустившись на ступеньку вниз, женщина потянула меня за руку. Помедлив секунду, я начала спускаться в темноту, в которую убегала лестница.

Чем дальше мы продвигались по коридору в кромешной тьме, тем сильнее становилась моя уверенность, что добром это не кончится. Но уж лучше сделать и жалеть, как говорится. Наверное. Холодная темная «кишка» неожиданно резко вильнула в сторону, и я заметила вдалеке свет.

Идти до него пришлось довольно долго, но когда мы дошли до источника, обнаружилось, что это факелы! Самые настоящие средневековые факелы, воткнутые в крепления на стенах, нещадно чадящие, злобно потрескивающие и наполняющие влажный затхлый воздух непереносимым смрадом – словно тут жгли пластик.

– Сюда, госпожа, – женщина нырнула в узкий каменный проем и потянула на себя скрипучую деревянную дверь.

Я зашла следом за ней в темную комнату. В нос ударил запах застарелого пота и свежей крови. На стенах горели крошечные лампадки, от которых не было никакого толку. В тусклом свете заметавшихся от сквозняка свечек на столе мне с трудом удалось рассмотреть узкую кровать, на которой лежала девушка в длинной белой рубашке до пят и старомодном чепце на голове.

Подойдя ближе, я заметила мужчину, склонившегося над ней. Ощупав сгиб локтя, он что-то сделал. Она слабо вскрикнула. Не обратив на это внимания, мужчина подставил под руку тарелку, и туда скользнула струйка крови. Сгиб локтя на второй руке был перевязан чем-то даже близко не напоминающим бинт.

– В каком веке вы живете? – потрясенно вырвалось у меня.

Мутный взгляд девушки сфокусировался на мне и вспыхнул надеждой. Расплескав кровь из тарелки по кровати, она протянула ко мне дрожащие руки и жалобно замычала. По бледному лицу градом покатились слезы.

– Все будет хорошо, – пробормотала я, подойдя к ней.

– Неделя с родов прошла, – зачастила рядом женщина, все так же комкая угол фартука. – Горячка началась. Уж три раза лекарь кровь отворял. То ли надуло ее, болезную, где, то ли…

Пульс слабый. Лоб горячий. Я осторожно ощупала живот. Девушка закричала.

– Плацента вся вышла?

– Нет. – Сухо обронил мужчина за моей спиной.

– Вы с ума сошли? – я обернулась и посмотрела на него. – Ничего лучше кровопускания вам в голову не пришло?! Она и так потеряла много крови! У вас что, совсем мозгов нет? Ее срочно нужно было отправлять в больницу!

– Госпожа, помогите! – прошелестела девушка. – Вы Ангел, ваша кровь…

Я чертыхнулась. Учитывая беременность, мне бы лучше воздержаться от «донорства», но до больницы бедняга может и не доехать, судя по ее виду.

– Скальпель у вас хотя бы есть? – мужчина протянул мне ланцет, больше похожий на пилочку для ногтей. Они реально застряли в средневековье, что за чертовщина?

– Не смей! – раздалось в комнате, когда я занесла «ножик» над запястьем.

Доктор и женщина отскочили от постели больной и вжались в стены. Киллиан схватил меня за руку, оттащил от кровати и вырвал ланцет.

– Ты совсем с ума сошла?!

– Она умирает, разреши помочь! – взмолилась я.

– Они не достойны и капли твоей крови! – мужчина сжал мои запястья. – Я не Драган! Не позволю!

– Но…

– Ты смеешь спорить?! – он оттолкнул меня и подошел к девушке на кровати. Ее глаза расширились от ужаса. – Этот кусок гниющей плоти не стоит и одного твоего взгляда! – его ладонь легла на ее горло.

– Киллиан, не надо! – я рванулась к нему.

Монстр сжал руку. Девушка захрипела, но не посмела даже прикоснуться к нему.

– Не убивай ее, умоляю! – мои руки обхватили его талию. – Я не буду отдавать кровь, клянусь, только не убивай!

Глядя мне в глаза, Киллиан медленно сжал шею девушки. Хрустнули позвонки. Хрип прекратился.

– Вот что бывает с теми, кто не подчиняется мне.

Рывком открыв дверь, я буквально вывалилась из замка на улицу, на дрожащих ногах прошла несколько шагов и рухнула на идеально подстриженный газон. Солнце уже встало. Умиротворяющее сочетание нежно-голубого неба и белоснежных вспененных облаков резко контрастировало с моим душевным состоянием. Глотая слезы, раздирающие грудь изнутри, я попыталась подняться, услышав шаги позади.

– Саяна, пойдем в дом.

– Не приближайся ко мне! – прохрипела мисс Хайд, с трудом вдыхая сквозь вставший в горле горький ком.

– Хватит со мной спорить! – громыхнул Киллиан.

Не слушая возражений и не обращая внимания на попытки отбиваться, он поднял меня на руки, унес в спальню и положил на кровать, а сам лег рядом и прижал к себе мое вздрагивающее тело.

– Как ты мог? – прорыдала я, отталкивая его. – Она же совсем юная была, родила недавно! Ты сделал ребенка сиротой! Ты чудовище! Ее легко можно было спасти! Как ты мог? Зачем?!

– Успокойся. Не плачь.

– Не трогай меня! Уйди!

– Ты поймешь. Со временем.

– Нет! Не пойму! Я не хочу становиться такой, как ты!

– Я забыл, что ты еще недавно была человеком. Поэтому жалеешь их. Это глупо, Саяна. – Мужчина протяжно выдохнул. – Поверь, через пару столетий в тебе не останется чувств к ним.

– Неправда!

– Их жизнь так коротка, что все лица сливаются в одно пятно. Ты привыкнешь. Как я привык.

– Не сравнивай себя со мной!

– Хочешь ты этого или нет, но мы одной крови, Саяна! – в голосе Киллиана вновь прорезался металл.

– Неужели тебе их совсем не жаль?..

– Они меня не пожалели, почему я должен? – он усмехнулся.

– О чем ты? Что они могли тебе сделать?

– Ты хочешь это услышать? – он приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза. – Расскажу, если перестанешь плакать.

Это легко только сказать! Лицо той девушки мне никогда не забыть!

– Попытаюсь. – Прошептала я, всхлипывая. Нужна любая информация. Кто знает, что и где пригодится.

– Хорошо. Возьми. – Мужчина протянул мне платок. – У родителей всегда имелись слуги, много. Они не заставляли их, прислуживать Ангелам было великой честью, это право передавалось от отца к сыну. Все изменилось, когда появился Архангел.

– Сэмуэль?

– Михаил. Он долго преследовал нас, мы обосновались здесь. Ты, очевидно, видела то, что осталось от первого замка. Часть комнат я перенес из него в этот. Помнишь гостиную с мозаикой? Она оттуда. И эта спальня тоже.