— А если я сведу? — поинтересовался парень, мгновенно растеряв запал. Молодец, ищет компромиссы, быстро ориентируется в происходящем и умеет брать себя в руки. Вот только вряд ли это ему поможет.

— Хоть сводите, хоть нет, а дорога в космонавты вам заказана, — отрезала женщина-медик.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! А я ведь чувствовал, что с этими татуировками что-то не так. А ведь можно было на ровном месте засыпаться.

Беседа с психологом мне показалась самой сложной, потому как вопросы затрагивали самые разные аспекты жизни: полная ли у меня семья, как я пережил гибель отца, моё семейное положение, каким я был в школе, брал ли на себя обязанности лидера в трудные моменты…

— Разумеется, если я понимал, что смогу принести пользу своими действиями, или никто другой не справится с задачей так хорошо, как я, то приходилось брать лидерство в свои руки. Но тут важно быть именно лидером, а не самодуром, который тянет одеяло на себя, чтобы потешить какие-то свои амбиции, чем делает только хуже.

Кажется, такой ответ устроил психолога, и она поставила положительную отметку в обходном листе.

Несмотря на большой наплыв, мы справились часа за два, после чего нас пригласили на обед. Кормили здесь сытно, так что голодными точно не останемся. Уже в столовой я осмотрелся и понял, что претендентов осталось заметно меньше. Если в начале беседы было четыре сотни человек, то медицинскую комиссию успешно прошли сотни три, не больше. Неужели пытались подделать ответы и результаты анализов? Другого варианта у меня точно нет.

После обеда нас пригласили обратно в аудиторию и вызывали в соседний кабинет по одному. Теперь это был небольшой кабинет, в котором собралась небольшая комиссия. За длинным столом сидело пять человек, а мне приходилось расположиться напротив. Сейчас я чувствовал себя, как на экзамене с независимой комиссией, потому как из всех людей я знал только двух — Главу Роскосомоса и Панкратова, с которым познакомились ближе буквально сегодня. До этого я видел его только на экране.

— Присаживайтесь, Чудинов! — пригласил меня Панкратов. — Мы изучили ваши достижения за последние годы, оценили уровень квалификации и остались довольны. Признаюсь, вы смогли произвести на нас впечатление. Скажи честно, прыгать с парашютом страшно было?

— Не страшно, но дух захватывало, — признался я. — Столько всего вокруг, я лечу, ветер шумит… В общем, вы и сами знаете. Такое лучше раз пережить, чем сто раз рассказывать.

— Это точно! — улыбнулся мужчина. — В общем, ваша кандидатура нам подходит. Утрясайте свои вопросы с работой и ждём вас в Звёздном городке.

— Спасибо! — я просиял, пожал руки всем членам комиссии и поспешил на выход, пока они не передумали. Изнутри распирало от переполнявших эмоций, но я старался держать их под контролем.

— Ну? Хотя, не говори. По лицу вижу, что взяли! — произнёс Абрамов и заключил меня в объятия. — Красава, Мишка! Теперь мой черёд.

Я не уходил, пока из кабинета не вышел Артём. Парень пробыл там минут пятнадцать и вышел с грустным лицом. Интересно, что у него могли спрашивать? Мне почти не задавали вопросов.

— Что? — спросил я, заметив недобрые эмоции на лице друга.

— А ты как думаешь? — поинтересовался он, и я впал в ступор, потому как гримаса на лице никак не стыковалась с горящими радостью глазами.

— Я даже думать боюсь, но мне кажется, ты пытаешься меня наколоть.

— Прошёл! — сдался Абрамов и дал волю эмоциям. Мы прыгали от счастья, потому как сбылась наша мечта, о которой мы мечтали ещё лет семь назад, если не раньше. За плечами осталась академия и конструкторское бюро, а вперед центр подготовки и космос.

По дороге обратно мы встретили одного из космонавтов, который возвращался после тренировки.

— Выходит, мы с вами теперь коллеги? — произнёс Феофанов, пожав нам руки. — Поздравляю! Ну, или сочувствую. Тут как посмотреть.

— Чему же сочувствовать? Мы ведь прошли отбор и реализовали мечту. Хорошо, почти реализовали, потому как в космос мы пока не летим.

— Потому и сочувствую, ведь теперь для вас начинается подготовка и обучение. Не удивлюсь, если половина новичков отсеется, не выдержав нагрузки.

— Это мы ещё посмотрим! — твёрдо ответил я и сжал кулаки. Я умею стоять на своём и идти к цели до конца. Финишная прямая уже мелькает впереди, так что нужно собраться с силами и осуществить то, ради чего мне дали второй шанс.

Я нарочно не звонил никому, пока не вернулся в Ростов. Тут уже сдался и набрали матери, а жену порадовал вечером, как только вернулся с поездки.

— Даша, мы перебираемся в Подмосковье! — выпалил я, едва переступив порог дома.

— У тебя получилось! — захлопала в ладоши девушка и обняла меня, а затем насупилась. — Миш, а если у меня не получится? Если меня не возьмут врачом? Я ведь только после ординатуры, у меня даже опыта работы нет.

— Ничего, осуществишь мечту своего папы и найдёшь работу в Подмосковье в какой-нибудь больнице, а потом попробуешь ещё раз. Я ведь не на пару дней еду в Звёздный городок. Надеюсь, что впереди ещё десятки лет успешной работы. А самое главное, что мы будем вместе, как и хотели.

— Ага, тебе легко говорить. Полетишь в свой космос на полгода, а мне тебя выглядывать.

— И всё равно ты будешь рядом, потому что всегда в моём сердце.

И снова в моей жизни круто перевернулась очередная страница. Правда, прежде чем начать новую главу и вписать туда первые успехи, пришлось немного повозиться. С жильём обещали помочь, поэтому было уже легче, а вот перевозить вещи оказалось совсем непросто. Оказалось, что за два года жизни в Ростове у Даши скопился огромный багаж, который было просто невозможно забрать с собой. Часть барахла пришлось выбросить, более полезные вещи, без которых можно обойтись, раздали знакомым или отвезли в Коммунарск на квартиру, ну а самое необходимое решили взять с собой. Но даже так вышло три полных чемодана на колёсиках. И это без моих вещей.

Я относился к вещам куда более просто: зимнюю одежду перевёз домой, а с собой взял осеннюю куртку, ботинки на первое время, пару комплектов вещей, ноутбук и записи. Всё это легко уместилось в обычную дорожную сумку.

Разумеется, ехать на автобусе мы не решились, потому как наш саквояж ни в один багажник не поместится, а выкупили купе поезда на пару с Артёмом и Кирой. Девушка Абрамова тоже легко снялась с места и согласилась на переезд в Подмосковье. Но я так понял, этот момент они обсуждали заранее, поэтому претензий не возникло.

Ехать приходилось в стеснённых условиях, потому как не все чемоданы помещались под лежаками нижних мест, и нам пришлось ставить их возле столика. Мы уступили девушкам нижние места, а сами забрались наверх.

— Ну, точно космонавты! — хохотнул Абрамов, свешиваясь с верхней полки. — Всё время тянемся вверх, к звёздам.

— Гляди только ночью с орбиты не сойди, — пригрозила Кира.

— Не волнуйся, я упаду на твои платья, поэтому приземление выйдет мягким, — вернул он девушке выпад.

С прошлой работой тоже не было особых проблем. Я предупредил заранее о своём уходе, отработал положенные две недели, а на прощание притащил коллегам огромный торт, которым мы отпраздновали наш с Абрамовым уход. Правда, начальник всё-таки потрепал нервы. Бугацкий никак не хотел подписывать приказ о моём увольнении.

— Миша, вот сдался тебе тот космос! — выпалил Аркадий Николаевич, когда я пришёл подписать заявление. — Оставайся! Лет через пять сделаю тебя главой отдела, когда опыта немного наберёшься, а там посмотрим. У тебя ведь отличные данные. Если всё пойдёт как надо, годам к сорока сделаю тебя своим замом, а потом и моё место займёшь. Я ведь не собираюсь тут торчать до бесконечности. Поработаю до пенсии, может, ещё пару лет и хватит. Не всю жизнь ведь работать.

— Аркадий Николаевич, это дело всей жизни.

— А ты уверен, что нужен там? Что будешь востребован, как космонавт? Конкуренция огромная, а отбирают всего дюжину человек. И потом, никто не даст тебе гарантий, что ты действительно полетишь, даже если покажешь хорошие результаты на тренировках. А здесь ты нашёл своё место, заслужил доверие и авторитет среди сотрудников и на хорошем счету у начальства. Я ведь тебя никогда не обижал за эти два года.