– Моя, моя, моя! Только моя! – прохрипел он, яростно двигаясь во мне. – Только моя!!!

– Твоя! – забившись в оргазме, выкрикнула я. Его рычание перетекло в громкий протяжный стон и, содрогаясь всем телом, он слился со мной.

В себя я пришла от нежных поцелуев, покрывающих шею. Полные обожания глаза любимого сияли. Моя ладонь скользнула в его шевелюру.

– Все хорошо, родная? – он с тревогой вгляделся в мое лицо. – Я был не слишком?..

– Ты всегда именно такой, как мне хочется!

– Ревную тебя даже к твоим пальчикам, – прошептал мужчина и, перехватив руку, которой я ласкала себя, втянул пальцы в рот и, облизав, выдохнул, – такие вкусные! – в глазах началась дискотека чертенят. – Теперь ты не думаешь о демонах, любимая?

– Демоны? Какие? – мисс Хайд захлопала глазами. – Кто это?

– Вооот! – он расплылся в довольной улыбке.

Я сжала его, как всегда, твердого и обжигающего во мне, заставив задрожать, и опрокинула на спину.

– Ты думал, что это все? Нет, твоя супруга только начала!

– Надеюсь! – простонал Драган.

– И как тебе в геенне огненной? – промурлыкала я, сжимая его горячей пульсирующей влажностью.

– Бо…жест…венно!

– О, да! – я склонилась к нему. – Адски божественно!

– Опять на своих чертей любуешься? – Горан вышел из ванной и обнял меня, стоящую у окна.

– Что за гнусные обвинения? – возмутилась мисс Хайд. – Жена природой любуется! Это у тебя одни черти на уме! О, кстати, стоило помянуть! – я кивнула на Якоба, что гулял по саду. Кира шла ему навстречу, но увидев отца издалека, поспешно повернула обратно к своему домику.

– Так и не поговорили еще?

– Увы. Пойду поспособствую, а то они так и не познакомятся. А ты иди встречай гостей – по данным моих вибрисс к тебе главы семей Стамбула пожаловали. – едва я договорила, сотовый Горана булькнул, оповещая об смс.

– Ты права. – Он вздохнул, посмотрев на экран. – Будь осторожна, хорошо?

– Как всегда.

– Очень смешно!

– Иди уже! – мисс Хайд вытолкала его из комнаты, вышла в сад и направилась к домику Киры.

Девушка долго не открывала. Когда же дверь, наконец–то, распахнулась, ее лицо было опухшим от слез.

– Что случилось, сестренка? – спросила я, войдя внутрь. – Дела любовные, да?

– Саяна… – она всхлипнула и разрыдалась.

– Кто обидел? – спросила я, обняв ее. – Крыльями по нему жахну, и нет проблемы!

– Н–не–на–до! – всхлипывая, Кира отстранилась, испуганно глядя на меня.

– Это Карим? – с подачи вибрисс поняла мисс Хайд. – Тот самый, отец Седы?

– Отец этой чертовой девки! – рявкнула санклитка. – Чтоб ее!

– Так, садись и рассказывай. – Мы уселись на диван.

– Мы в фонде познакомились. – Кира нежно улыбнулась. – Он долго ухаживал. И я в него влюбилась. Все хорошо было, пока Карим меня не познакомил с этим дьявольским отродьем, доченькой своей! – девушка сжала кулаки. – Она меня сразу невзлюбила! И теперь выживает из его жизни, зараза маленькая!

– Держи. – Я налила ей виски из графина на столе.

– Спасибо. – Санклитка сжала бокал дрожащими пальцами. – Вот и сегодня, та же история. Подгадали, одновременно взяли выходной, а эта мерзавка заявила, что живот болит, видите ли! Что у нее болеть может, она же санклит! А Карим уши развесил, ко мне не поехал, остался с ней!

– Ясно. – Узнаю Седу.

– Так хотела, чтобы как у вас с Гораном, – тихо призналась Кира. – Чтобы мой мужчина видел только меня. Твой Драган, он дышать без тебя не может. А Карим… – она махнула рукой и всхлипнула.

– Хочешь правду? – я подвинула к ней коробку с салфетками.

– Угу.

– Ты ищешь даже не любовь, а безусловную заботу, чтобы компенсировать травмы прошлого. А Седу воспринимаешь как конкурентку. Но не понимаешь, что у нее в отношении тебя в точности такие же чувства. Она росла без матери, опорой был отец, а теперь вдруг появилась какая–то фифа, которая отбирает его у нее.

– Думаешь?

– Седа хоть и маленькая, но женщина. Она борется за него, как умеет. Вы с ней одинаковые. Поэтому и родилась взаимная ненависть.

– И что мне делать?

– Прекратить войну. Девочкой может быть только одна из вас двоих. Да и если придется выбирать, уж прости, Карим выберет дочь. Тебе придется стать взрослой. Ты должна убедить ее, что вы не враги, а союзники. Что вы обе любите одного мужчину, но не претендуете на места друг друга. Она – дочь, это одно, ты – возлюбленная, это совсем другое.

– Эта козявка мне в глаза заявила, что я, видите ли, ее папочки недостойна! Ему пара только госпожа Саяна!

– Серьезно? Кира, я поговорю с ней.

– Спасибо. – Санклитка вытерла слезы и улыбнулась. – Прости, что со своими мелкими дрязгами пристаю. Ты ведь, наверное, по делу пришла?

– Да. Хотела кое о чем попросить.

– Для тебя сделаю все, что угодно!

– Не знаю, как объяснить. – Прошептала я. – Никак не могу забыть слова Киллиана.

– Какие?

– «Я в тебе». Все думаю, а вдруг он не кровь свою, которой меня накачал, имел в виду? Что если… Вдруг он чувствовал свое дитя во мне?

– То есть Горана его дочь?..

– Она моя дочь. – По лицу побежали слезинки. – Я люблю ее всей душой! Но не хочу, чтобы она, когда вырастет, сопоставила то, что родилась недоношенной и то, что время ее зачатия пришлось на тот момент, когда эта тварь похитила меня. Не могу допустить, чтобы ее терзала мысль о том, что Киллиан может быть ее отцом!

– Знаешь, однажды я ударила этого мерзавца. – Тихо сказала Кира. – Разбила его противную рожу! Кровь залила подушку. Потом я выдрала из наволочки кусок с его кровью и храню его до сих пор – чтобы помнить, что не была безвольной жертвой!

– Умница моя!

– Так что, если ты, конечно, хочешь, могу сделать тест ДНК, чтобы ты успокоилась. И чтобы он перестал доставать тебя с того света.

– Спасибо, сестренка. Да, хочу. И еще кое–что. – Я взяла ее за руку. – Поговори с Якобом.

– Не хочу.

– Ты боишься. Но поверь, его это страшит еще сильнее.

– Серьезно? Он прародитель клана!

– А ты – его дочь! Единственный ребенок за последнюю тысячу лет! Ты – чудо!

– Карим тоже так говорит. – Девушка улыбнулась.

– Якоб на самом деле очень ранимый, Кира. Вся эта бравада, шуточки и зацикленность на сексе – лишь защита от окружающего мира. Но он хороший. Дай ему шанс. Пойдем.

– Прямо сейчас? – в глазах санклитки заметалась паника.

– А когда? Вечером мы улетаем в Петербург. А потом почти сразу в Чернобыль. – Я встала и протянула ей руку. – Не бойся.

Она сжала мою ладонь, мы вышли из домика и натолкнулись на Горана.

– Родная, все хорошо? – он нахмурился. – Ты плакала?

– Не обращай внимания, – отмахнулась мисс Хайд, – это у нас микро–Апокалипсис был! – я увидела спину Якоба, маячившего невдалеке, и указала на него Кире. – Он весь день по саду круги наворачивает не из любви к природе! Иди к нему!

– Хорошо. – Девушка сделала глубокий вдох и пошла к отцу.

После недолгого разговора они обнялись.

– Наконец–то! – удовлетворенно улыбнувшись, я взяла мужа под руку. – Все, теперь можно со спокойной душой лететь в Петербург!

Петербург встретил нас погодой в стиле «на–на–на» – ветрина, дождина, холодина. Забираясь ледяными пальцами мороси за шиворот, он словно мстил за то, что ему предпочли Иерусалим и Стамбул. Я виновато улыбнулась, выйдя из машины, мысленно попросила у ревнивца прощения и посмотрела на «Мажестик Делюкс». Все такой же скромный на вид, элегантный, подтянутый джентльмен. На нижнем этаже уже нет бара, лишь ювелирный и гастропаб призывным теплом заманивают внутрь. Сколько же прошло времени?

– Помнишь? – прошептал Горан мне на ушко, обняв сзади.

– Такое не забудешь!