Я погладила бешено бьющуюся под кожей жилку, поцеловала ее и, помедлив, вонзила в шею Драгана зубы. Соленая горячая влага хлынула в рот. Он сладко застонал, сжав стальное кольцо рук. Слизнув красные дорожки с кожи, я облизнулась и прошептала:

И янтарные очи драконаОтражает кусок хрусталя –Я сторожу этот клад.И чешуею нарисованный узорРазгонит ненастье воплощением страсти,Взмывая в облака судьбе наперекор,Безмерно опасен, безумно прекрасен.

– Читать тебе стихи должен я! – запротестовал мой санклит.

Дремала душа, как слепая,Так пыльные спят зеркала,Но солнечным облаком раяТы в темное сердце вошла.Не знал я, что в сердце так многоСозвездий слепящих таких,Чтоб вымолить счастье у богаДля глаз говорящих твоих.Не знал я, что в сердце так многоСозвучий звенящих таких,Чтоб вымолить счастье у богаДля губ полудетских твоих.И рад я, что сердце богато,Ведь тело твое из огня,Душа твоя дивно крылата,Певучая ты для меня.

Застонав, я обвила руками его шею и поцеловала. Стальное нерушимое кольцо сжало талию. Перед глазами моментально всплыло усмехающееся лицо Киллиана, но мне легко удалось отмахнуться от него, как от дыма костра, что назойливо лезет в лицо, и сосредоточиться на вкусе любимых губ – нежность и страсть – их никогда не забыть, не отказаться, не променять на чьи-то другие. Хочу еще больше, еще, еще, еще!

– Мой! – прорычала я, сорвав с мужчины рубашку и подтолкнув к кровати.

– Твой, любимая! – хрипло выдохнул он, тяжело дыша. – Целиком и полностью в твоей власти, родная!

Ладонь в его шевелюру. Протяжный стон.

– Хочу тебя! – прошептала я.

– Саяна! – он одним движением уложил меня на постель и навис надо мной. – Мы должны быть осторожны. Из-за малыша. Хорошо?

– Да. Иди ко мне.

Горан застонал, прильнув к моим губам. Обжигающие ладони быстро оставили меня без одежды. Заставляя кожу расцветать обжигающими вулканами, он проложил дорожку поцелуев от шеи к груди и начал спускаться ниже.

– Ну, уж нет! – запротестовала мисс Хайд, потянув его наверх. – Нет сил ждать!

– Люблю тебя! – мужчина вошел в меня и застонал, замерев. – Воздух мой! Что же ты со мной делаешь!

– Горан! – я сжала его горячей влажной упругостью и тоже замерла, смакуя это ощущение – мой любимый внутри.

Зарычав, Драган медленно начал двигаться, сводя меня с ума. Зарычав в ответ, я вонзила коготки в его атласную спину, что горела под моими ладонями. Мой, только мой! Всегда! Ни Ангелы, ни Архангелы не потушат то сияние, что сейчас разгорается в наших телах и душах. Это никому неподвластно, никому!

Я изогнулась в его руках, отдавшись блаженству, закричала в голос, и мы вместе утонули во взрыве наслаждения.

– Еще! – потребовала я, придя в себя.

– Любимая! – глаза Горана сияли. – Жизнь моя, я рожден для этого! – он вновь прильнул ко мне.

Из груди вырвался крик. Тело скрутило судорогой.

– Что, родная? – Горан прижал меня к себе. – Сон?

– Нет. Это что-то иное. – Я встала, подошла к окну и, распахнув одну створку витражного окна, вгляделась в завывающие вихри метели. – Господи!

– Любимая? – Драган накинул на мои плечи свою куртку и обнял.

– Ты их не видишь?

– Кого?

Сотни. Тысячи. Может и больше, босоногих женщин стояли внизу, у стен замка, и смотрели в мое лицо. Ветер колыхал легкие белые платья и вплетался в волосы, создавая ощущение, что они колышутся под водой.

Гостьи молчали. Но это молчание было таким громким и пронзительным, что хотелось заткнуть уши и отвернуться. Мы быстро оделись и вышли на улицу. Снег падал с небес, как пепел душ, сгоревших в боли и страхе – тех самых эмоций, что сейчас лились в мою душу, умоляя и требуя.

Все они пришли ко мне. Призрачные тени замученных Киллианом душ. Утонув в их боли, я осела на землю.

– Родная? Что с тобой, жизнь моя? – Горан, белее снега, рухнул на колени рядом и сжал меня в объятиях.

– Смотри. – Я утонула в его глазах на мгновение. Он покачнулся, потом перевел взгляд на женщин.

– Господь всемогущий! – выдохнул мужчина.

Я встала и, покачиваясь, начала вглядываться в них. Каждая молча рассказала нехитрую историю о своей горькой участи. Все они сплошным потоком лились в меня. Оставалось лишь сжимать кулаки и проклинать Киллиана. Всхлип скрутил мое тело, когда на руках некоторых женщин я увидела младенцев с синими, безжизненными личиками.

– Горан! – потрясенно прошептала мисс Хайд. – Он похищал беременных санклиток, когда они вынашивали долгожданного малыша, чтобы быть уверенным, что они могут родить, а их детей убивал после рождения! Как он мог?! Господи, на острове полно детских костей!!!

– Родная, ты убила его.

– Жаль, что не могу убить снова! – сквозь слезы прошипела я.

– Мне бы тоже этого хотелось!

– Каждая из вас получит назад свое имя и будет должным образом похоронена и оплакана родными, чтобы душа нашла успокоение. Обещаю. – Выдохнула я.

Молчание санклиток стало спокойным, словно шторм в океане сменился на штиль. Опустившись на одно колено, все до единой склонили головы и прижали руку к сердцу, принеся клятву верности.

– Я принимаю ее. – Прошептали мои губы. Женщины поднялись и длинной чередой двинулись в метель. Когда они проходили мимо, глядя в глаза, я ощущала их благодарность. Ледяные ладони касались моей руки. По лицу ручьем текли слезы.

А потом из снежного вихря вышел… Киллиан! Быстрыми шагами этот монстр вклинился в толпу санклиток, заставив их отшатнуться в сторону, как стайку рыбок от акулы, не давая покоя даже после смерти, и двинулся ко мне. Горан зарычал и переместил меня за спину.

– Успокойся, родной, он уже ничего никому не сделает. – Я погладила его по спине. – Все хорошо.

– Саяна, супруга моя, с каких пор ты прячешься за чьи-то спины? – пропел потомок Ангелов, встав напротив нас.

– Катись обратно в ад! – процедил Драган в ответ.

– Там скучно. Да и здесь еще есть незаконченные дела.

– Признайся честно, – съязвила мисс Хайд, выглянув из-за плеча Горана, – тебя и оттуда выгнали? И там никому не нужен?

– Ты ни капли не изменилась. –  Киллиан покачал головой. – Такая же дерзкая!

– Я должна поговорить с ним, любимый. – Мне пришлось силой разворачивать санклита к себе лицом.

– Не отойду ни на шаг! – прорычал он.

– Хорошо, родной. Но тебе будет очень больно это слушать.

– Ради тебя я стерплю любую боль, сокровище мое!

– Как скажешь. – Я остановилась в паре метров от этого монстра, лицом ощущая идущую от него ледяную волну, а спиной чувствуя горячую грудь моего санклита.

Киллиан, существо вне закона – и людского, и божьего, стал тенью. Но зло, порожденное им, жило до сих пор. В том числе, и рваной раной в моем сердце.

– На это раз, надеюсь, ты ничего не заминировал? – чувство юмора, как всегда, было при мне.

А что, в первую встречу, когда он увел с собой Киру, была заложена бомба под рестораном. Во вторую, в день моей свадьбы, мерзавец проделал тот же фокус с садом, где мы с Гораном планировали произнести клятвы любви и верности. Киллиан усмехнулся, растянув узкие длинные губы и обнажив хищные резцы.

– Одна маленькая кнопка, а столько проблем! Помнишь эти слова?

– Помню. – Я кивнула. – Это было в тот день, когда мне пришлось уйти с собственной свадьбы, чтобы спасти близких.

– Ты обманула меня и предала!

– Не отрицаю.

– Но почему, Саяна? Неужели ты считаешь, что этот жалкий санклит достоин тебя? Единственного Ангела на земле?

– Помнишь, во время первого завтрака здесь, ты наглядно продемонстрировал мне, что думаешь о санклитах? – спросила я и сама вспомнила, как мужчина поставил перед собой бокал, налил в него рубиновое вино, потом схватил хрустальный кувшин и начал туда же лить воду из него.