Всё хорошее всегда пролетает быстро, словно одно мгновение. Казалось, только мы садились на поезд до Ворошиловграда и искали кто из таксистов может подкинуть нас до Коммунарска, как уже пришло время возвращаться обратно.

А после новогодних праздников началась совсем другая работа. Общая подготовка осталась позади, и нас начали обучать более узконаправленным задачам: замена солнечных батарей, устранение разгерметизации внешней оболочки, проведение исследований, работа с оборудованием и много всего. От переизбытка информации голова шла кругом.

Но самое непривычное было в том, что теперь мне пришлось работать в другой группе. Артём и Лина готовились по индивидуальным программам в составе своих экипажей, а меня перевели в группу к Юре Качурину и Оле Садыковой. Если считать общий рейтинг каждого отряда, то сейчас мы шли третьими, сразу после экипажей полётников и дублёров. Филиппыч сыграл бесхитростно — скорее всего, именно мы будем следующими, кто будет готовиться к полёту. Вот только кто-то один уступит место более опытному космонавту, и хотелось бы, чтобы этим кем-то оказался не я.

Рабочие будни захлестнули с новой силой с самого первого дня, и я совершенно не заметил как пришла весна. Первой ласточкой стал Абрамов, который уже успел откуда-то разнюхать свежие новости.

— Мишка! Ты не поверишь! — завопил он, когда мы встретились у подъезда, чтобы вместе поехать в Центр.

— Что? Судя по твоему радостному выражению лица, ваш полёт перенесли на два месяца вперёд?

— Лучше! Наши представили скафандр с защитой от космической радиации и систему, которая частично блокирует её воздействие. Коляда был прав, чтоб ему гравитация спать не давала!

Разумеется, такое важное событие, как разработка новой экипировки и оборудования, не прошло мимо нашего Центра. Уже на следующей неделе в Звёздный городок привезли опытные образцы. Презентовать новинку приехали сотрудники «Роскосмоса», некоторые из которых непосредственно участвовали в разработке и выиграли в конкурсе. Совсем как мы, когда работали над проектом космического корабля для спуска на поверхность Марса. Любопытно, что презентация была общей, и познакомиться с новинкой пришли не только новички, но и опытные космонавты, у которых за плечами был не один полёт на орбиту.

— Гляди, это же Черкесов! — толкнул меня в бок Артём, когда мы собрались в зале. — Главный рекордсмен по времени, проведённом в космосе. Тысяча триста сорок восемь дней! Шесть экспедиций!

— Да знаю! — отмахнулся я от друга. — А рядом с ним Воробьёв — Двадцать два выхода в открытый космос общей длительностью девяносто шесть часов.

Это были легенды среди космонавтов, однако они уже не летали из-за почтенного возраста. Обоим было далеко за пятьдесят, и физическое состояние не позволяло отправиться в очередную экспедицию. Зато их бесценный опыт, приобретённый за время подготовки и экспедиций, позволял эффективнее готовиться новым космонавтам, избегать многих типичных ошибок и развивать нашу космическую программу с большой эффективностью. Панкратов был из того же поколения космонавтов, но чуть моложе. Анатолий Филиппович нашёл себя в другом призвании: занимался подготовкой новый кадров, которым только предстоит осваивать бескрайние просторы космоса.

— Чудинов! Тебя ещё не исключили из Центра? — послышался у меня за спиной знакомый голос. Повернувшись, я увидел своего старого знакомого: всё та же гадкая ухмылочка и полный презрения взгляд. Сколько человека не перевоспитывай, а всю дурь из него не выбить. Тем более, если двинуть всего раз.

— Илья, у меня сегодня неприёмный день. Если ты рассчитывал получить по морде, придётся заглянуть в другой раз.

— А ты всё такой же остряк и баламут! — оскалился Феофанов.

— Ты тоже ни капельки не изменился: всё тот же пустомеля. Неужели даже в «Роскосмосе» тебя не учили держать язык за зубами?

— Тебе бы тоже стоило подучиться этому навыку, — процедил Илья, подойдя ближе. — Я-то нахожусь на хорошей должности и отлично себя чувствую, но не уверен, что ты сможешь раскрыться в Центре. Твоё будущее как космонавта очень туманно, Чудинов, а всё потому, что нужно уметь работать в команде и занимать важное место в коллективе. Всегда нужно знать кому и что говорить, а где промолчать.

Феофанов с важным видом повернулся и хотел удалиться после тирады, поэтому мой ответ прилетел ему вдогонку:

— Как-то ты витиевато описываешь свои навыки целовать задницу начальству, — не сдержал я улыбки. — На самом-то деле, если убрать этот твой навык, больше ты из себя ничего и не представляешь.

Представляю, насколько сейчас эмоции переполняют Илью, но ведь не я начал этот разговор, и уж точно не ему учить меня с такой жизненной позицией. Если бы не исключение из стартового состава, я был бы даже рад тому, что всё так произошло, ведь человек с подобными взглядами на жизнь не должен тренировать людей, которые формируют будущее. А космонавты — одни из тех, от кого по большому счёту зависит наше будущее, ведь в космосе было сделано так много открытий. А сколько остаётся перспектив?

Пока мы обменивались любезностями с Ильёй, собрались все участники встречи, и пришло время сконцентрироваться на работе. Меня не особо интересовали торжественные речи руководителей, потому как сути в них было немного. А вот слова главного конструктора Александра Реброва вызвали острый интерес:

— В прошлом советские скафандры конструировались с применением материалов, которые частично отклоняли либо поглощали радиационное воздействие. Этого было достаточно, чтобы полететь на орбиту или даже на Луну, но явно недостаточно для дальних экспедиций. Такие скафандры были либо малоэффективны на долгосрочной перспективе, либо оказывались слишком громоздкими. В любом случае, они не давали возможности лететь на Марс. Американцы отошли от этой идеи из-за неудобства защитных скафандров и развивались в области магнитного поля, отражающего заряженные частицы. При детальном изучении проблемы мы пришли к выводу, что для противодействия космической радиации использования одного определённого способа недостаточно, поэтому было принято решение развивать комплекс мер.

Ребров подвёл нас к стендам, где за защитным стеклом находились новый скафандр, какие-то материалы и установка, предназначение которой оставалось пока непонятным.

— Перед вами наш новый скафандр «Скиф», который выполнен с использованием новейших разработок, защищающих космонавта от радиации в космосе. Рядом с ним находится стенд со специальным материалом, которым покрыта обшивка орбитальной станции. В составе этого материала находится большое количество алюминия и композитных материалов, что позволяет отражать часть радиации и эффективно поглощать излучение. К сожалению, показать генератор магнитного поля мы пока не можем, потому как его конструкция засекречена, но демонстрируем анализатор, помогающий спланировать полёт.

— И что он делает? — Плотников подошёл ближе к стенду и склонился над прибором, будто это должно было помочь ему определить предназначение прибора.

— Анализирует солнечную активность и позволяет спрогнозировать вспышки. В случае угрозы выброса радиоактивной энергии, этот прибор заранее предупредит нас, а в случае обнаружения радиационного облака поможет проложить новый, более безопасный маршрут, — объяснил мужчина. — Знаете, это во многом напоминает работу в Арктике, где погода может быть непредсказуемой и испортиться в любой момент. Экспедиции нужно успеть высадиться до начала шторма, а в идеале — вернуться обратно. Проектируя этот прибор, мы опирались на наш земной опыт и работали совместно с учёными, наблюдающими за активностью Солнца.

— Выходит, у нас есть целых три способа для борьбы с радиацией и ещё одна мера для отслеживания? — заключил я, рассматривая скафандр. Не знаю как он защищает от излучения, но работать в нём должно быть достаточно удобно.

— Не стоит забывать ещё о специальном питании для космонавтов, которое мы разрабатываем совместно с азиатскими коллегами. Некоторые продукты позволяют снизить опасный биологический эффект от облучения. Речь идёт прежде всего об антиоксидантах, которые борются с последствиями радиоактивного воздействия на организм. По нашим прогнозам это должно положительно сказываться на здоровье космонавтов. Более того, частично эти знания и наработки уже применяются для производства питания космонавтов, находящихся на орбитальной станции.