– Держись! – крик заставил меня вздрогнуть. Разум принимает желаемое за действительное? На самом деле вижу его или это подарок Высших сил? – Я вытащу тебя, любимая!

– Нет! – кричу я, но уже поздно – он прыгает на паутину. И не прилипает намертво. На ногах какие–то накладки. Это из–за них? Злюсь на себя – это неважно! – Уходи, он убьет тебя!

– Все будет хорошо, – скользя, балансируя на нитях, отвечает он, направившись ко мне.

– Уходи, там паук! А мне ты уже не поможешь!

– Все будет, – шепчет он, подойдя. – Помнишь, ты так говорила?

Как это было давно! Нежность пробивается сквозь страх. Как бы ни убегала, от любви не скрыться – она живет в моем сердце, она всегда со мной.

– Сейчас, – он что–то достает из мешка за спиной.

– Откуда?.. – изумленно выдыхаю я, глядя на паучьи жвала в его руках. Ведь только ими можно разрезать эту паутину. – Как ты достал их?

– Потом расскажу, – сверкнув улыбкой, он начинает резать серебристые нити. Они лопаются одна за другой, как струны у того инструмента Мулцибера, у которого я все время забываю название. Вот уже руки свободны! Можно обнять моего спасителя. – Еще немного, – он начинает вызволять мои ноги.

В этот момент паук дергает за какую–то нить, вся сеть начинает ходить ходуном, и… Не удержавшись на ногах, любимый падает. Вытянувшись, я успеваю поймать одну его руку, острое жвало в ней рассекает кожу, но вторая попадает прямиком на паутину и приклеивает его к себе. Как и меня, вновь упавшую на спину.

Он снова начинает резать липкие нити, оглядываясь на приближающегося короткими перебежками монстра. Не успеть.

– Освободи себя! – шепчу я. – Пожалуйста! Моя участь уже решена. Не паук, так Люцифер – все равно не жить!

– Нет! – его руки дрожат.

– Послушай же! Он никогда не отпустит меня! Будет пытать, чтобы узнать, где камни! Умоляю! – я вцепляюсь в его ладони. – Нам не быть вместе! Ты должен уйти!

– И как мне без тебя жить? – тихо шепчет он.

– Ради меня, пожалуйста! – глядя в глаза, полные слез, я осторожно вынимаю жвало из его ладони и рублю, режу, рву паутину, чтобы освободить его руку. Наконец–то!

Но в тот момент, когда у меня получается, он выхватывает у меня жвало, резко разворачивается и с силой наносит удар по пауку, подбежавшему к нам. Тот отскакивает с диким шипением, но на передних лапах остаются глубокие раны. Черная кровь разбрызгивается вокруг упругими струйками.

Мой любимый вновь поворачивается ко мне, заносит руку, чтобы продолжить резать сеть, но паучья лапа с размаху бьет о его запястью, и жвало улетает прочь. Мы встречаемся глазами. Вот и все. Оба это понимаем.

– Прости меня. – Шепчет он, накрыв меня своим телом.

– И ты меня. – Отвечаю едва слышно и замираю, когда жало паука пронзает нас насквозь.

– В других жизнях, да? – с трудом подняв голову, он заглядывает в мои глаза. Изо рта течет кровь.

– Да. – Отвечаю я. – Найди меня.

– Найду! – его тело вздрагивает в агонии. Последний выдох опаляет мою шею.

– Иду за тобой, любимый. – Теперь моя очередь догонять его.

– Неееет! – мощный рев доносится как сквозь толщу воды. Глаза открываются с трудом. Люцифер. Его и паутина не берет. Хотя, он и есть главный Паук. Вынимает клинок – тоже из жвал паука. Достает меня из–под тела того, кого я любила, люблю и всегда буду любить, прижимает к себе. – Что ты натворила!..

– Это ты убил меня. – Уже почти не вижу его, все медленно темнеет, вот и хорошо – не его лицо будет последним, что увижу. – Просчитался, Люцифер. Тебе никогда не узнать, где камни…

– Я верну тебя, клянусь! – рычит он, стискивая тело, из которого я уже ухожу.

– Ты в стольком мне клялся… – едва слышно выдыхаю я. – Уже не верю – у демона лживый язык! – все, сил больше нет, пора уходить. Главное, самоцветы он никогда не получит!

– А–ах! – госпожа Ангел вынырнула из воспоминаний Касикандриэры и обнаружила, что по лицу текут слезы. Они так любили друг друга! Мне даже показалось, что эта женщина и ее возлюбленный – это мы с Гораном! Но сейчас не до этого.

Касикандриэра надежно спрятала камень. Вернее, не она, а кое–кто другой. Но и это неважно. Главное, я знаю, где.

– Так вот где он был! – прошелестела Мать демонов, когда я вытащила самоцвет из ящика с тысячей подобных, что стоял в сокровищнице, где Люцифер и Барбелло складировали казну. Иронично – столько сотен лет он пролежал практически на самом виду. Здесь даже охраны не было – никто не решился бы украсть у Люцифера.

Касикандриэру, как и меня, сопровождает специфическое чувство юмора судьбы. Она узнала, что хозяин преисподней хочет захватить миры, находящиеся на Оси бытия, доказать Господу, что он ему ровня, и помешала.

Последний камень отняла у наивной симуржонки Мать демонов. Но и ей, в свою очередь, недолго пришлось быть владельцем такого важного раритета – самоцвет Касикандриэра попросила вернуть Мулцибера. Он сделал это – и надежно спрятал – на самом виду.

Паучиха, не в силах отвести взгляд от камня, протянула к нему и руки, и лапы.

– И не мечтай! – я сунула его в карман. Глаза чудища налились кровью. – Попробуешь напасть – выжгу Светом всю твою богадельню, так и знай! – пригрозила мисс Хайд, предупреждающе пустив по контуру тела золотую искорку. – Нам, кстати, пора! Ах да, еще мне пригодится вот это! – я вырвала у Эриннии склянку со слезами Матери демонов. – Не жадничайте, наплачете еще, все равно вам тут заняться особо нечем!

– Да я тебя!.. – паучиха вместе со старухой поперли на меня.

– Проводите до выхода и пожелаете приятного пути! – отчеканила мисс Хайд, усмехнувшись. – А не то не видать тебе спасения от этой участи, останешься на веки–вечные мерзким пауком!

– Никому не трогать их! – торопливо приказала демоница. – Помни, ты обещала освободить меня! – напоследок бросила она и убежала по потолку.

– Глупая, глупая, да! – забормотала Эринния, отойдя в сторонку. – Ты угодила в самый центр паутины, Ангел Жизни! Его паутины, да. Он укутывает тебя все новыми и новыми слоями! Ты и не заметишь, как увязнешь в ней навсегда! Он никогда тебя не опустит, да! Больше не отпустит, да!

Сердце тоскливо заныло. Но сейчас не до этого. Надо торопиться к Оси. Ах да, и еще кое–что! Чуть не забыла!

– Ты свободна, малышка! – я посмотрела на маленького симурга. Развесив ушки, она печально вздохнула. – Не грусти, иди к сестрам! Твой долг выполнен, отпускаю тебя! – потоптавшись с горестным видом на месте, она подошла ко мне, и… сияние растворилось в воздухе.

Теперь отправляемся к Оси.

Именно с Осью бытия, конечно же, возникли проблемы. Когда мы миновали большую часть пути, пришлось остановиться. И вовсе не для того, чтобы полюбоваться вблизи горой, в которую острием врезался огромный молочно–белый сталактит, растущий из купола над преисподней, и посмотреть, как местные собирают воду из озер, что разлились внизу. Дорога к гигантской игле была перекрыта войсками Мархозия.

Отсюда – издалека, с возвышения – терракотовая равнина напоминала воды ржавого цвета, что колыхалась волнами, словно обильно посыпанными маком. Каждая черная точка была воином. Вот для чего подняли на ноги армию – чтобы я не подобралась к этой огромной меноре. Одного не понимаю – почему не помешали раньше? Хотя что толку пытаться разобраться в мотивации демонов, надо решать проблему. Сами собой войска никуда не денутся.

– Давайте не поддаваться спокойствию и сохранять панику! – выпалил Сеня, глядя на них.

– Поезжай в отель. – Не отрывая взгляд от всадников на черных конях, что отделились от армии и направились в нашу сторону, попросила я. – Пусть все подтягиваются к нам. Тебе доверяю привезти малышей. И пусть Гайя от них не отходит ни на шаг! – госпожа Ангел слезла со слонопотама и зашагала навстречу ездоку.

– Саяна, куда ты? – Горан догнал меня.

– На переговоры, очевидно. – Хотя вряд ли это можно так назвать, ведь к нам приближаются Барбелло с Дарианом.