Сейчас на орбитальной станции находилось рекордное для РОС количество человек: восемь! Правда, членами экипажа были только шестеро, остальные не привлекались к работам, а только слонялись по отсекам, фотографировались и наблюдали за нашей работой. Разумеется, в научно-исследовательский модуль их никто не пустил, потому как гости могли наделать беды и сорвать протекающие эксперименты, но жилой отсек был полностью в их распоряжении. Правда, для нашей гидропонной фермы мы сделали небольшое исключение. Разумеется, с разрешения Центра.

— Не терпится попробовать на вкус зелёный лук, выращенный на станции и репу, — делился с нами переживаниями Мамонтов.

— Не особо больщайтесь, мы пробовали прошлый урожай — ничего особенного, — предостерёг его Денис.

— Нужно было кабачки высаживать, получилось бы очень символично, — заметила Эльвира.

Да, делиться урожаем кабачков принято практически у каждого огородника, а если привезти их из космоса, в Центре наверняка покатятся от смеха.

— Надо было с собой втихую притащить семена кабачков, прорастить и отправить на Землю, — раздосадовано произнёс Денис. — Хотелось бы мне посмотреть на лица учёных, когда они откроют коробку, а там рядом с репой и луком красуются кабачки!

Помимо пассажиров, на станцию прибыл большой объём груза, который пришлось сортировать. Это была еда, снаряжение, образцы семян и растений, а также отдельный модуль для слежения за ближним космосом, который нам предстояло установить общими усилиями.

— Куда нам в ближний космос смотреть, когда мы под носом космический мусор не всегда успеваем заметить? — проворчал Коляда.

— Не переживай, Дёнь! Придёт время, и с мусором разберёмся, — успокоил я напарника.

— К слову, этот аппарат позволит заранее замечать не только космический мусор, угрожающий станции, но и опасные объекты по типу метеоритов и астероидов, несущие опасность Земле.

Для монтажа установки требовалось выходить в открытый космос, и нас, как опытных специалистов, попросили помочь новичкам, чтобы им было легче освоиться. В первый день с Клименко и Садыковой работал я, а во второй день компанию Шибулину и Клименко составил Денис. Таким образом, у меня вышло сорок часов пребывания в открытом космосе за эту экспедицию. Для начала вполне приличная цифра.

Мы передали данные сменщикам, посвятили в особенности работы станции и поделились опытом. Туристы с особым интересом слушали наши рассказы и сильно удивились, когда речь зашла о столкновении с космическим мусором. Судя по всему, эта информация не всплывала в средствах массовой информации.

Восемь месяцев нашего пребывания на станции подошли к концу. Настала пора возвращаться домой. В спускаемом аппарате на Землю отправлялись образцы обшивки, которая честно отслужила четыре месяца и защищала орбитальную станцию от радиационного излучения. Ради того, чтобы получить образцы, мы намеренно выходили в открытый космос и осторожно отделяли небольшие куски с разных частей модуля. Теперь учёным предстоит оценить её эффективность и принять решение о целесообразности дальнейшего использования в космосе. Возможно, благодаря проведённым исследованиям в их светлые головы придёт идея как можно доработать её и сделать ещё эффективнее.

Вместе с кусками обшивки на Землю спускался первый урожай новой гидропонной фермы. Учёные внимательно изучат полученные образцы. Думаю, последующие экспедиции продолжат эксперимент и смогут продвинуться дальше.

Когда спускаемый аппарат отстыковался от станции и направился в сторону Земли, мы невольно собрались у иллюминатора, чтобы провести его взглядами.

— Думаешь почему он отправляется обратно, а мы нет? — поинтересовался у меня Денис, провожая взглядом аппарат.

— Нет. У нас здесь ещё осталась работа. Я не чувствую, что наша миссия здесь закончена, поэтому домой и не тянет, — признался я. — Да, скучаю, но это нормально. Вон, те же моряки дальнего плавания сколько времени проводят вдали от дома? И ничего, живут как-то. А мы ещё неплохо устроились. У нас командировки полгода через три, а то и реже.

— Это точно. Но однообразность утомляет. Вот уже пятый месяц мы торчим на этой станции без возможности выбраться куда-то.

— А вот и неправда. Ты ведь в открытый космос выходил? Даже представить себе не можешь сколько там пространства, — пошутил я.

— Это совсем не то, — отмахнулся Коляда и замолчал, решив не продолжать наш разговор.

Возвращаться на Землю нам предстояло в нестандартных условиях, потому как в спускаемом аппарате должно было уместиться пять человек. Космические туристы покидали орбитальную станцию и возвращались домой. Разумеется, в небольшой капсуле было тесно, но реализации этой затеи ничего не мешало.

Первыми в спускаемый аппарат заходили космические туристы, а следом за ними и мы. Я бросил прощальный взгляд на станцию и не смог сдержать вздоха. Пусть здесь было тяжело, пусть я скучал за домом, но я бы хотел побывать здесь ещё хотя бы раз.

Когда все заняли места и пристегнулись, а люк был задраен, мы отстыковались от станции. Через крошечные иллюминаторы вдалеке исчезала РОС, а мы постепенно спускались всё ниже и ниже. Встречай нас, Земля!

Посадка на спускаемом аппарате на поверхность Земли — ни с чем не передаваемое ощущение. Хотя, та же центрифуга была не далека от реальности. Девять минут, в течение которых мы неслись на бешеной скорости вниз, казались вечностью. С огромным облегчением мы почувствовали как заработала система торможения и падение замедлилось.

— Отрабатываем правила посадки на водной местности! — скомандовал Коляда, сверившись с приборами.

Выходит, наши баллистики немного просчитались, когда делали прогнозы на счёт посадки. Винить их в этом нет смысла — слишком уж много факторов приходится рассчитывать, которые влияют на место посадки. Те же два пассажира, которые находились с нами в спускаемом аппарате, существенно влияли на траекторию спуска. Не пушинки всё-таки!

Спустя девять минут и тридцать семь секунд спускаемый аппарат коснулся поверхности воды.

— Герметичность не нарушена, можем спокойно готовиться к выходу наружу, — скомандовала Захарова.

Мы сменили скафандры и по одному покидали спускаемый аппарат, который от каждого нашего толчка прыгал, словно поплавок, на поверхности воды.

До берега получилось добраться не так-то и легко. Это в космосе одно неосторожное движение может отбросить на метры в сторону, а тут приходилось напрягать все мышцы, чтобы добиться желаемого результата. Пусть мы активно и занимались на тренажёрах, отсутствие гравитации и нагрузки на мышцы принесли свои плоды.

— Я уже ни ног, ни рук не чувствую, — пожаловался Мамонтов, когда мы выбрались на берег и рухнули на траву перевести дыхание.

— Так вы всего неделю пробыли на станции, а представьте как нам после восьми месяцев, — отозвался Коляда.

Пока мы гребли, нас отнесло метров на двести в сторону, ближе к населённому пункту. Здесь была небольшая заводь со слабым течением, и благодаря этому нам удалось преодолеть последние метры до суши.

Все пять человек успешно добрались до берега и разбили лагерь. Как оказалось, мы приземлились неподалёку от населённого пункта. Я видел недалеко от реки невысокие дома и даже слышал шум. Вот, кстати, шум поражал больше всего: казалось, на нас обрушилась лавина звуков, из которой поначалу было сложно выделить нужную информацию. Мы привыкли на станции слышать звучание вентиляционных систем и нескольких приборов, слышали голоса и поскрипывания обшивки, но звуков было на порядок меньше.

— Хорошо, хоть страна у нас большая, — отозвался Коляда. — Будь мы размером с Лихтенштейн, с нашими баллистиками мы бы наверняка в соседней стране оказались.

— Да ладно тебе, ещё неплохо приземлились! — успокоил я друга, чтобы он не сгущал краски и не дискредитировал наши службы перед туристами.

Разумеется, нас заметили. Сначала мальчишки, которые гуляли у реки, а затем и взрослые, которые поспешили к месту посадки посмотреть кого это занесло. Очень скоро нас окружила детвора, которая поначалу нас побаивалась, а затем осмелела. Следом за ними пришли разбираться в происходящем и взрослые. Когда выяснилось, что мы — космонавты, прибывшие с орбитальной станции, отношение к нам сразу изменилось.