когда

если он случится, монстр будет стоять надо мной, чтобы быстро вытащить наружу.

Ему туда доступ закрыт. У него другая природа, о которой он, конечно, распространяться не хочет, но она несовместима с условиями того измерения. Да и не каждый может пережить хоть один сеанс. У меня, вроде как, есть некая предрасположенность.

(Сомнительный, но всё же повод для гордости).

Черноглазый не знает, с чем это связано. Возможно, мне помог богатый опыт путешествий в чужие миры, не зря я когда-то так намучился. Теперь организм худо-бедно справляется. Другой маг на моем месте умер бы ещё в первый раз.

Но это — лишь теория. Точного объяснения нет.

Я расспрашивал монстра не чтобы потешить своё эго, а с другой целью. Я надеялся, что он прольёт свет на загадку перемещений Джуди.

Откуда взялся её иммунитет, как она проворачивает этот фокус сейчас, как она делала это, будучи несмышлёным ребёнком?

Я снова преисполнился в стремлении отыскать ответы, но Черноглазый сказал, что мне предстоит набраться терпения и временно воздержаться от любой портальной магии, восстановиться и прийти в себя. Из-за этого мы с ним слегка повздорили. Но раз я теперь не ругаюсь с мамой, нужно же делать это хоть с кем-то?

Черноглазый категорично заявил, что не пустит меня в тот мир, пока состояние Лорны стабильно, и она не нуждается в новых сеансах.

Я знатно вышел из себя:

«Ты мне кто, блядь, мамочка? Не смей указывать, что мне делать!»

«Хозяин, я лишь забочусь о вас», — устало сказал он. Монстр, поди, всё чаще жалеет, что со мной связался. По глазам вижу, как ему временами (всегда?) хочется свернуть мне шею. А я ещё и зачем-то его провоцирую.

«Ты разве не понял, что никогда не получишь от меня того, что тебе нужно?»

«О, это мы посмотрим».

3 января 2011.

На праздники приезжал отец. Всё чуть не обернулось грандиозным скандалом, но мне удалось замять конфликт. Я собой не горжусь, ведь добился перемирия посредством гадкой манипуляции. Очень в духе Лорны. Она должна мной гордиться, но как-то на то не похоже. Слишком уж кислый у неё был вид, когда ей пришлось уступить.

Мама встала в позу: «Ноги Шейна тут больше не будет, хватит ему уже к нам таскаться, что он себе выдумал? Итан, не вздумай его поощрять!»

Я напомнил:

«Ты сказала, что хочешь, чтобы я был счастлив. Потерпи, мам. Счастливым меня сделает хотя бы иллюзия нормальной семьи».

Кажется, она пробормотала себе под нос «Сукин сын», но так тихо, что, возможно, мне просто показалось. Выглядела Лорна страшно недовольной, хотя будто даже обрадовалась. Я снял с неё ответственность за принятие решения. Она и сама не прочь позависать с Шейном, но запрещает себе это по ряду причин. Такая она сложная…

Отца-то я более или менее понимаю. Он старый одинокий пёс, который устал слоняться без дела и ищет очаг, чтобы погреться в его тепле, отдохнуть от своей суматошной жизни, всяких гулянок, наркоты и пустого общения с пустыми людьми.

Добрую часть рождественских каникул он провёл с нами, а я пожалел, что настоял на его присутствии. Шейн всё время напивался, и когда не был занят тем, что порхал вокруг Лорны, доставал своим вниманием меня. В какой-то момент я ему чуть не вмазал, ведь он поставил меня в крайне неудобное положение, да ещё в присутствии мамы.

Шейн всё меня пытал — а чем я вообще занимаюсь? Не работаю, не учусь, может у меня имеется хобби или хоть личная жизнь, о которой я с какого-то хера обязан ему отчитаться?

«Ну да, — встряла Лорна, — у Итана есть девушка, но он почему-то её от меня прячет, хотя я давно мечтаю с ней познакомиться».

Отец очень обрадовался. Ну, слава Богу, а то он думал, что я совсем с приветом.

А кто она? Как зовут? Где живёт? Кем работает? Хорошенькая?

«Она официантка» — к несчастью, это всё, что я помню. Впрочем, прошло уже три года, возможно, та девушка, что служит прикрытием для моих тёмных дел, давно начала другую карьеру или вышла замуж и сидит с детьми.

Шейн почесал затылок. Официантка. Интересно. И тогда Лорна добила:

«Нечего делать такое лицо, — сказала она с осуждением, — нормальная профессия, да и куда ещё может устроиться на работустаршеклассница?»

Мама неотрывно смотрела мне в глаза, пока говорила, и я, чёрт возьми, боюсь строить хоть какие-то предположения, что означал этот взгляд. Ничего хорошего. Мне стало страшно до дрожи. Я поспешил как-то перевести тему, понял, что если буду её расспрашивать и просить пояснить, лишь усугублю ситуацию.

Она знает о Джуди?

Шейн уехал. Накануне отъезда он накачал меня виски и пытался хоть что-нибудь выяснить, но потерпел фиаско. Я упрямо отмалчивался в ответ на все его бесчисленные вопросы. Некоторые из них были, мягко говоря, бестактными. Но отец, в отличие от Лорны, человек простой и не корчит из себя чопорного аристократа.

Он счёл себя обязанным поделиться со мной своим богатым опытом в отношениях с женщинами. Гадость и мерзость. Не буду приводить пример того, что он говорил. Я предпочту забыть это навсегда.

Потом я набрался храбрости и всё-таки спросил Лорну, зачем она ляпнула про старшеклассницу. Она отмахнулась:

«Не помню, чтобы я говорила что-то подобное».

Лгунья, лгунья, лгунья.

4 января 2011.

Я изрядно напрягся из-за маминых слов и нуждался в подтверждении или опровержении того, что она меня рассекретила.

Расчёт был такой: я иду на остров, но прислушиваюсь к каждому шороху, чтобы поймать Лорну за слежкой. Джуди всё равно зимой там почти не появляется.

Мама за мной не пошла, а вот Джуд явилась, что странно. Меня настораживает её поведение. Но куда хуже был фингал у неё под глазом, который я сразу приметил, хотя она всё поворачивалась другой стороной лица ко мне.

«Что это такое?» — спросил я вместо приветствия. Я уже было, грешным делом, подумал на Лорну. Вдруг я пропустил прелюбопытную сцену знакомства мамы с моей «подружкой-старшеклассницей». Впрочем, они знакомы. Встречались когда-то давно.

Джудс раздосадовано всплеснула руками.

«Не обращай внимания!» — попыталась увильнуть она, но сдалась под моим строгим взглядом и взялась объясниться:

«Я просто подралась…»

Просто.

«Ох, Джудс, ты серьёзно? Сколько тебе лет? Что стряслось? С кем?»

Мы толком не поздоровались, не поздравили друг друга с прошедшими праздниками. Я не потрудился спросить, как у неё дела. Но я пребывал в слишком взвинченном состоянии из-за недомолвок с Лорной, а тут ещё и это.

Джуди — ходячая катастрофа. С годами ничего не меняется. То она сломает руку на катке, то свалится с велосипеда, то обдерёт все коленки, перебираясь через забор, то залезет в какие-то колючки, то утонет в реке. Она просто-таки притягивает к себе неприятности.

Я — главная из них.

«Ладно, — сказала Джуд, — только не смейся, пожалуйста. Помнишь, я рассказывала про одноклассника, которому как-то вмазала?»

«Так это он сделал?»

«Да нет же! Но я вылила ему газировку за шиворот, а она…»

«Мелкая, ради всего святого…»

«Не перебивай! Он сам нарывался. Меня достало, что он всё время говорит мне гадости, вот я и решила его проучить. Но эта гадина, его подружка…»

Джуди сконфуженно отвернулась к замерзшей реке и принялась тереть покрасневший от холода нос, размышляя. Решив что-то для себя, она вернула себе боевой настрой. Хорошо, что магия не вторглась в её жизнь. Открой Джуди её возможности, стала бы по-настоящему смертоносной колдуньей. С её-то характером.

«Вечно воображает о себе невесть что, — сердито продолжила она, — дура тупая. Она при всем классе сказала, что я приемная. Представляешь? Назвала меня сироткой и оборванкой! Сука! Конечно, мы с ней сцепились не на жизнь, а на смерть!»

На последних словах у неё сорвался голос, задрожали губы, а глаза заблестели от слёз. Она почти никогда не говорила о приютском прошлом, даже в первое время, пока её воспоминания были совсем свежи. Однажды «мама Сэнди» стала просто «мамой». Догадываюсь, как Джуди неприятна эта тема и почему она подралась с той девицей.