Похныкивание из колыбели отвлекло меня, переключив с глобальных проблем на обывательские. Искупать и покормить детей, самой принять душ, и, оставив малышей на маму Горана – Руфь, отправиться на поиски ответов. Гуглом у меня был супруг. К тому же, мне чертовски нравилось гуглить!Хихикнув, я постучала и, не дождавшись ответа, вошла. В комнате было темно. И пусто. На тумбочке что-то блеснуло. Я подошла ближе. Все мы, женщины, сороки – реагируем на блестящее. Главное, уметь распознавать, что сияет на самом деле, а что просто мишура и подделка.

Серебристый матовый кинжал. Витая рукоять с большой буквой «D» в основании клинка, длинное лезвие с вплавленной в середине полосой цвета сливок – кость санклита. Я провела пальцем по ней. На ощупь шероховатая. Только таким кинжалом прямо в сердце можно убить санклита. Мне с трудом удалось отвести взгляд от клинка. Какой же он красивый, мрачный и… опасный.

- Нравится? – раздался голос Горана.

- Да. – Все еще зачарованная кинжалом, прошептала я и взяла его в руку. Холодная сталь уверенной тяжестью легла в ладонь. Пальцы сами собой крепко сжали рукоять, что-то внутри меня знало, как обращаться с клинком. Тело напряглось. В венах вскипела готовность нападать. Я резко развернулась, не отдавая себе отчета, что делаю. Острый кончик клинка ужалил Драгана в голую грудь.

- Все-таки гены Охотницы сказываются. – Он усмехнулся.

Мое дыхание перехватило, и я молча проводила взглядом темно-вишневую капельку крови, которая скользнула из ранки на груди по его стройному торсу и впиталась в полотенце на бедрах.

- Прости, Горан.

- Не за что прощать, Саяна. Такое уже было, - мужчина улыбнулся. – В самом начале.

- То есть я уже не в первый раз тебя режу?

- Громко сказано. – Санклит стер кровавую дорожку. – Видишь, даже следа не осталось. Надо же, в тот раз я тебе сказал те же слова!

- Дааа? А что было потом?

- Вот что. – Он взял мои руки и положил ладонями на свою голую грудь. Какая горячая! Как он мылся, интересно? Кожа обжигает! С нее вода, наверное, попросту испаряется, как с раскаленной сковородки!

- Такие нежные ладошки, – прошептал супруг, прижавшись ко мне и тяжело дыша.

Я подняла голову и утонула в его полыхающем желанием взгляде.

- Саяна! – он накрыл одну мою руку своей, огненной. Другая еще крепче сжала талию. – Волшебная моя! - Драган отвел волосы в сторону и обжег шею дыханием. – Любимая!

Закрыв глаза, я позволила желанию охватить все тело. С губ сорвался стон.

- Господь всемогущий! – выдохнул мужчина. – Что же ты со мной делаешь! – застонав, он поцеловал меня.

Вкус нежности и страсти – успела соскучиться по нему! Все равно помню, никакая вода Леты не сотрет это, вплетенное в мою душу навечно! Мокрые волосы под ладонью, дрожащее тело, сбивчивое дыхание. Полотенце падает на пол. Да и черт с ним!

Как мы оказались в постели, не знаю. Голый, горячий, Горан прижимался ко мне, даря поцелуи. Прикосновение, поцелуй, сплетение языков, стон. Обжигающая кожа его спины под ладонями, бедра сами раскрываются ему навстречу, трусики промокли насквозь, и там, под ними, словно бьется еще одно сердце. Рука в густую шевелюру Драгана, ответный протяжный стон.

- Что же ты со мной делаешь!

Да! С моих губ сорвался смешок. У него словно кнопка там, включающая эти слова! Слова, которые хочется слышать снова и снова! А еще хочется вжаться в него всем телом, стать единым существом, остановить время!

Но вместо времени остановился Горан.

- Почему? – прошептала я, выплывая из марева дикого желания – а мне вовсе не хотелось из него выплывать!

- Умоляю! – прохрипел мужчина, уткнувшись лицом в мою грудь. – Ты меня с ума сводишь, Саяна! Искушение ты мое! Не представляешь, как я тебя хочу!

- Еще как представляю! – моя рука легла на его голову, и санклит содрогнулся всем телом, еще теснее прижавшись ко мне.

- Безжалостная Кара Господа! – простонал он. – Останови, умоляю!

- А если я не хочу тебя останавливать?

- Саяна, - супруг поднял на меня полыхающий взгляд. – Не позволяй поступать с тобой так же, как Алекс! Ты живешь чувствами, знаю. Тебя тянет ко мне, но… - Чувствовалось, что ему тяжело даются подобные слова, - я должен ждать, родная. Ждать, когда ты вспомнишь.

Опять! Все требуют одного и того же! Да если бы от меня зависело, неужели бы!.. Я зарычала от бессилия, закрыла глаза и не смогла удержать слезы, скользнувшие по вискам.

- О, Господи! Не плачь, Саяна, пожалуйста! – Горан стиснул меня стальным кольцом. – Прости!

- И ты меня. – Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не расплакаться.

- Все будет хорошо, жизнь моя! – проворковал мужчина, гладя меня по волосам. - Главное, ты жива. Мама вернулась к малышам.

- Но ты бы хотел, чтобы я вернулась и к тебе.

- Господь и так слишком много мне дал.

- Все будет хорошо, - я обняла его, он снова вздрогнул всем телом, прижался, застонал.

- Что же ты со мной делаешь!

- По-моему, я что раньше чаще всего не особо представляла, что делала, что сейчас, - со смешком выдохнула Ангел ему в шею.

- Воистину! – хрипло ответил супруг.

- Горан, - я помедлила, но договорила, заглянув в его глаза, - а если я никогда не вспомню? Что будет тогда?

Алатар

 Я вернулся в храм на следующий день. Стоял перед древом, пытался молиться. Но мысли возвращались к одному и тому же – к ней. Почти выбежал на улицу, ходил по территории, искал ее взглядом. Нашел. Девушка, одетая в коричневое платье, которое всей своей грубостью и простотой все же не смогло скрыть роскошную фигуру, порхала между коек с больными в госпитале. Даже не морщась, снимала пропитанные гноем и кровью повязки, обмывала старческие хилые тела, улыбалась, для каждого находила ласковое слово.

Так вот кто она, эта простолюдинка, что сумела сделать немыслимое – свести с ума правящего принца-дракона, лекарь! Быть может, ей под силу вылечить и мою хворь – то, что вопреки всем запретам, чувствует тело? Я следовал за ней, когда Риэра направилась на берег реки. Замер, наблюдая, как девушка сняла косынку с головы, дав свободу роскошным локонам, что сияющим шатром накрыли ее тело, и долго стояла, подставив лицо солнцу.

Понимая, что не должен, я подошел к ней. Она насторожилась, но страха в ней не было. Не прогнала – билось вместе с ударами ошалевшего сердца у меня в груди. Мы сели на песок и… Говорили! Не припомню ни единого раза, когда я просто говорил с женщиной! Разве что с матерью, Императрицей Шаиной, да и то, лишь в детстве, и все время ощущая преграду между нами, возведенную ее почти что божественным положением.

А с Риэрой я будто стал собой – тем, кто останется, если с меня снять несколько слоев правителя, принца, мужа, сына и брата. Просто мужчина. С трудом смог соврать ей, сказав, что имя мое – Тар, что работаю во дворце распорядителем развлечений династии, и рискнул признаться, что дракон. Но и это не оттолкнуло ее от меня. Она с интересом слушала мои рассказы о придворных, правящей семье Владык суши, их прошлом.

Я не мог отвести глаз от лица девушки – но не столько из-за его красоты, сколько из-за живости эмоций. Ее мимика – искренняя, что редкость в моем окружении, непосредственная, как у ребенка, живая – все, до последней мысли, тут же отражалось в глазах, покорила меня, похоже, еще сильнее, чем ее красота.

Слова лились с моих губ, пока я не охрип. Оказывается, этого безумно не хватало принцу, зажатому в тиски условностей – так привык в них жить, что уже и не замечал. А теперь словно глотнул свободы – настоящей, не прикрытой фальшивой маской вседозволенности, когда делаешь все, что хочешь, потому что знаешь – тебе за это ничего не будет. Это была настоящая воля, когда ты хозяин своей жизни, сам выбираешь, в какую сторону двинуться, что делать, чем заняться, один несешь за это ответственность и просто чувствуешь, не подчиняясь пыльному своду правил.