Слова были произнесены тихо, почти шепотом, но набрали силу, добравшись до темных сводов пещеры, словно вся она была огромной грудной клеткой, которая сделала вдох, а потом мощно выдохнула с криком. Голос заполнил собой все пространство, ударил собравшихся по ушам, заставив морщиться от боли.

Но никто из них и не думал жаловаться. Ведь мощь того, кто скрывался за водами подземного водоема, была залогом успеха их общего дела. Гарантией того, что они получат то сокровенное, о чем грезили долгими ночами, когда две луны Адалии сменяли друг друга на небосклоне.

Месть - крах Саяны – проклятого Ангела! Ее падение, боль, смерть! А потом – желанный передел власти. Ведь если не будет этой гадины, и Адалия, и Земля лишатся Защитницы. Останется только прибрать их к рукам – уже дрожащим от предвкушения долгожданного реванша и таких сладких трофеев.

- Мы начинаем, - вновь громыхнул голос. – Пришло наше время!

Я слушаю Стамбул с закрытыми глазами,Я слушаю Стамбул.Орхан Вели Канык

Саяна

Стамбул

Время течет одинаково быстро и для смертных, и для тех, кого именуют бессмертными. Шестнадцать лет пролетели без следа, отмеченные знаковыми событиями – днями рождениями детей, которых у нас с Гораном уже десять, годовщинами, открытием нашей Школы, редким отпуском, когда мы с любимым были только вдвоем.

Это были хорошие годы, наполненные страстью, созиданием и счастьем. Даже мой ревнивец с глазами цвета любви, вечно напряженный из-за ожидания, что же еще произойдет в ближайшее время, успокоился и расслабился. Приятно было чувствовать, что Горан счастлив – просто, безоговорочно, так, что порой ему даже становилось совестно за это.

Мне легко считывать его эмоции, как и ему мои. Скрывать нечего и незачем. Единое целое – Ангел Жизни, я одно его крыло, муж – другое. Навсегда.

Я улыбнулась, глядя из окна нашего дома на Босфор, который искрился под безмятежно голубым небом. Могучий своенравный красавец, он всегда был мне близок тем, что жил единым моментом, сердцем, настроением – искренне, не думая о запретах или последствиях.

Я отсюда чувствовала благодушный настрой водной глади, качающей в своих объятиях небольшие суда. Гармония, разлитая вокруг, текла в душу, радуя и успокаивая. Люблю вот так общаться с миром, чувствовать потоки энергии, густо перемешанные, переплетенные в единый узор Ткани бытия. Ощущать, что все хорошо, идет, как должно. Все правильно.

Резкий порыв ветра рванул белую занавеску, зло хлопнул ставнями, ударил мне в лицо. На небо набежали тучи, закрыв его, словно бдительные охранники по сигналу опасности. Босфор-батюшка, меняющий настроение и погоду за мгновение, тут же раздраженно ощетинился потемневшими колкими волнами.

Ветер комкал облака, обкладывая горизонт тяжелыми эшелонами из сердитых грязно-сиреневых туч. Несколько упрямых птиц скользило между воздушными потоками, рискуя сломать крылья. Мой брат Глеб говорил, что если птаха летит задницей вперед, значит, на улице ветрено.

Шутка из прошлого не вызвала радости. Всхлип чайки резанул по моему сердцу. Взвывший ветер тут же оборвал резкий птичий крик и унес в свою ледяную высь. Тоска и плохое предчувствие сжали душу. Что-то грядет. Совсем скоро.

Из мечети на берегу потекли тягучие, как мед, звуки азана. Переплетаясь с завываниями ветра, протяжные слова призыва к молитве неслись ввысь в гневающиеся небеса и одновременно плыли сквозь взбудораженный мир.

Обычно я замирала на некоторое время, впуская азан в душу. Он, как и колокольный звон, звучал в унисон с сердцем, успокаивал, наставлял, побуждая задуматься о том, что ты несешь в жизнь.

Но сегодня даже слова призыва к молитве, благодарности высшим силам звучали как резкий вопль сирены, предупреждающей о грядущей опасности.

Затишье закончилось. Совсем скоро грядут новые испытания. Мир снова балансирует на самом краю, рискуя сорваться в пропасть, из которой нет возврата.

- Ты тоже это чувствуешь, родная? – сильные горячие руки обвили мою талию.

Горан обнял меня сзади, крепко прижав к себе. Вдохнул мой аромат, как всегда делает. Прижался щекой к волосам. По телу разлилась нега пополам с желанием, несмотря на тревожные вести.

- Увы, да, - погладила тыльную сторону его кисти.

- Что будем делать?

- Пока ничего, - я вздохнула. – Поедем в Школу, нас ждут ученики. А дальше – время покажет.

- Как скажешь, - он развернул меня к себе и поцеловал. – Люблю тебя, жизнь моя!

- И я тебя, - провела ладонью по его щеке, наслаждаясь сиянием в глазах цвета любви.

Вместе мы со всем справимся. Так всегда было, есть и будет!

Саяна

Школа встретила нас гвалтом, детским смехом, ударами мяча о стену, жужжанием коптеров и бесконечными «здрасьте». Приходя сюда, всегда чувствую себя Чарльзом Ксавьером из «Людей Икс». Мне близка была идея этого цикла неплохих фильмов, мы с мужем до сих пор их иногда пересматриваем, хотя Горан и бурчит, что это из-за красавчика Хью Джекмана.

В мире нужно уживаться всем – и людям, и мутантам. Иначе он сгорит в войне. А воспитывать терпимость и мудрость понимания, что какими бы мы ни были разными, мы должны мирно сосуществовать на одной планете, надо с самого раннего детства. И подавать детям пример своей собственной жизнью.

Поэтому у нас в Школе шикарнейшее разнотравье. По коридорам носятся юные санклиты – им теперь не нужно отнимать жизни у других, моя кровь это изменила навсегда. В классах грызут гранит науки подростки-Охотники. На переменках демоницы швыряются на площадке отдыха фаерболами. Подрастающие драконы строят им глазки и поигрывают мускулами, проявляя на коже сияющую чешую.Вместе с ними учатся и будущие Хранители – по договору обмена с Давидом Гором, и Наблюдатели – моя бабушка не упустила случая воспользоваться родственными связями. А также простые одаренные мальчишки и девчонки, и множество полукровок – границы между мирами стираются, и это сразу проявляется со стороны рождаемости.

Попасть в Школу непросто, только по личному собеседованию – со мной или Гораном. Условия обучения и жизни в корпусах на территории строгие, но равные ко всем – даже к юным Драганам, для которых Школа тоже стала альма-матер.

Спорные случаи попадают ко мне, и порой приходится поломать голову, что делать с демоном, который укусил дракона за хвост, когда тот впервые обернулся. А уж про любови молодых людей, у которых это всегда на максимуме и трагедия, иначе не интересно, уж молчу.

Но и это в итоге «разруливается» в лучших традициях царя Соломона – помни, что «и это пройдет» и успокойся. Выпей коктейль из валерьянки и виски – пятьдесят на пятьдесят, смешать, но не взбалтывать, и ложись спать. Мудреный вечер, когда крылья в кучку от проблем одаренной молодежи, растворится в крепком сне.

Утром увидишь, что демон уже намазал дракону покусанное место йодом. А демоница, что лила слезы на стол в твоем кабинете, умирая от неразделенной любви к санклиту/демону/дракону/Горану Драгану - бывает и такое, нужное подчеркнуть, уже увлечена Охотником или Хранителем.

Школа была моей мечтой, которая воплотилась с помощью моих самых верных соратников. Муж, само собой, уже упомянутый Давид Гор – ныне глава Хранителей, Данила Хан – бессменный Глава Охотников, бабушка – глава Наблюдателей. И, конечно же, лучшие друзья.

Высоченный Нико Ковач, всегда напоминающий богомола, Гайя – и подруга, и лучший охранник, и сестра, и дочь, все в одном. Седа – после гибели отца Карима росла в нашей с Гораном семье как дочь, теперь работает моим личным помощником – только благодаря ей в документах идеальный порядок, а меня не дергают по всяким мелочам.