Наступающая зима объявила перемирие. Но весной природа вновь перейдет в наступление. Поросль на колоннах загустеет, отжившие частички будут падать вниз, становясь питательным перегноем – колыбелью для следующих поколений, которые продолжат неудержимо стремиться вверх и поглотят колонны полностью. Рано или поздно вспененный мох накроет все строение – сначала вступит гордым победителем, не знающим пощады, на крышу, а затем сожмет в своих убаюкивающих объятиях, не оставив от нее и следа.

Давид одолеет рукотворного Голиафа. Я одолею Киллиана.

Кончики пальцев зудели, будто я подхватила чесотку. Ноги сами понесли внутрь этого здания. Его потолок терялся в высоте, напоминая сжавшиеся в горсть пальцы. Ветер от скуки накручивал круги, отражаясь от стен тоскливым воем. Под ногами скрипел битый камень. Я подошла к центру. Вниз черной воронкой убегала лестница, затягивая за собой.

– Саяна, осторожно. – Киллиан потянул меня назад.

– А что там? – я обернулась, рассеянно глядя на него. Ступеньки манили столь сильно, что потребовалось усилие воли, чтобы стряхнуть это наваждение.

– Ничего. Идем. – Мужчина сжал мою ладонь и потянул к выходу, не слушая возражений.

Через несколько дней ночью Киллиан скользнул в мою постель и прижался ко мне.– Я же сказала – пять дней.

– Значит, уже завтра. – Он развернул меня лицом к себе.

– Но не сегодня.

Жилка от виска ко лбу вздулась. Злится.

– Погладь, как тогда.

– Просишь или приказываешь?

– Саяна!

– Что?

– Прошу. – Мужчина прильнул к моему телу и положил голову на грудь. Я начала осторожно перебирать его волосы. – Это так приятно! – он довольно заурчал, как огромный котяра. – Никогда не чувствовал такого с другими!

Мне пришлось гладить его по голове, пока потомок Ангелов не уснул. Следом, выдохнув с облегчением, задремала и я. Но около полуночи меня будто подкинуло на кровати. Открыв глаза, я успела заметить, как за Киллианом закрылась дверь. И куда он намылился, интересно, посреди ночи? Я быстро оделась и выскочила следом за ним.

Мужчина легко шел вперед в кромешной тьме безлунной ночи, мне удавалось не потерять его из виду только благодаря вибриссам. Он вышел из замка и направился в сторону того лесочка, в котором мы недавно гуляли. Держась на порядочном расстоянии, я следовала за ним.

Огромная беседка. Мраморные ангелы в ней кажутся привидениями, мягко мерцающими во тьме. А вот и строение с колоннами, ведущее неравный бой с колонией мха. Прижавшись к стволу дерева, я дождалась, когда Киллиан зайдет внутрь, и подошла ближе. Ветер донес до меня знакомый звук хрустящего под ногами битого камня. Потом все стихло.

Я заглянула внутрь – пусто. Ноги сами собой пошли к лестнице, воронкой убегающей вниз. В принципе, если сесть на край… Да. Я дотянулась ногой до ступеньки, встала на нее и начала спускаться. Тьма сгущалась, но когда лестница резко закончилась, выведя меня в тоннель, вдалеке показался свет. Киллиан зажег факел, подсказали вибриссы.

Его шаги гулко отражались от стен и повисали в ледяном воздухе, пахнущем снегом и жженым пластиком – из-за факела. Когда свет погас – мужчина завернул за угол, я двинулась вперед, стараясь не создавать шума, но все равно чувствовала себя слоном в посудной лавке. Даже мое дыхание казалось таким громким, будто кто-то поставил громкость на максимум да еще подключил мощные колонки.

Поворот. В конце коридора – дверь. Я открыла ее. Скрестив руки на груди, Киллиан молча буравил меня недобрым взглядом. А мне удавалось думать только об одном – это здесь! Это здесь!!!

– Саяна, что ты делаешь, можешь объяснить? – напряженный голос потомка ангелов вывел меня из «транса».

Словно проснувшись, я пробежалась глазами по огромной библиотеке с множеством стеклянных стеллажей. Внутри были свитки, старые на вид книги, гравюры и прочий «хлам», за который многие историки и археологи самолично отгрызли бы себе ухо, уверена.

– Так что ты здесь делаешь? – повторил он.

– Может, я по тебе соскучилась?

Мужчина расхохотался.

– Только ты способна шутить в такой момент! А серьезно?

– А ежели серьезно, – мисс Хайд сделала шаг к нему, – мне было безумно интересно, куда это ты шастаешь ночами, дорогой! – прильнув к нему, я погладила его по кудряшкам. – Поплыл. Замечательно. Дай мне немного времени – определить, где лежит то, что решит твою судьбу. – Решила посмотреть, не припрятана ли у тебя здесь другая женщина!

– Зачем она мне, Саяна? – хрипло прошептал он, прикрыв глаза. – Я даже думать могу только о тебе!

– Правда? – тянет к правому стеллажу во втором ряду. Пальцы пылают.

– Ты сомневаешься?

– Немного! – я подтолкнула его к столу в центре комнаты. – Докажи!

– Давай вернемся в спальню, и я развею все твои сомнения!

– Нет уж! Здесь!

– Саяна! – Киллиан притянул меня к себе. – Уже можно? У тебя ведь…

– Это месячные, а не проказа, – мисс Хайд расхохоталась, – они не кусаются!

– Даже если бы кусались, все равно уже сил нет терпеть! – он развернулся, посадил на край стола и начал стаскивать с меня ботинки и колготки.

Ближе к середине стеллажа. Точно.

– Саяна! – Киллиан вошел в меня и замер. – Сладкая моя! Как же я соскучился!

Дыхание перехватило. Господи, почему тело реагирует?! Я ищу способ убить его, а внутри полыхает пожар! Как такое возможно? Пытаясь усилием воли выплыть из марева болезненного удовольствия, я вытянула руку к стеллажу. Надо сосредоточиться. Середина. Да, точно. Верхние полки. И… Ч-черт!

– Киллиан! – тело изогнулось. – Боже!

Он заглянул в мои глаза и довольно улыбнулся.

Я не хочу этого! Не хочу! Не…

– Господи! – мои руки сорвали с него рубашку, зубы впились в его плечо.

Урча, он ускорился. Я откинулась назад и повернула голову в сторону нужного стеллажа. Перед глазами все плыло и качалось. Мысли вылетали из головы, не успев оформиться. Тело вновь изогнулось. Боль пополам с наслаждением скрутила меня тугим жгутом и, не щадя, взорвала на миллионы осколков.

– Правый… – сорвалось с моих губ при возвращении в истерзанное тело.

– Что? – спросил нависший надо мной Киллиан.

– Не знаю. Голова отказывается соображать. Это твоя вина.

– Ты же просила доказать. – Он самодовольно улыбнулся. – Теперь веришь?

– Верю. – Я поцеловала его, отстранилась и начала приводить себя в порядок. – Но не понимаю, что ты здесь тогда делаешь?

– Изучаю. – Мужчина обнял со спины. – Старые манускрипты и прочее.

– А почему ночью?

– Саяна, тебе еще раз доказать, что ревновать нет никаких причин? – он улыбнулся.

– Просто пытаюсь понять тебя. – Я отступила к стеллажу и начала рассматривать содержимое. Какие раритеты! Едва живые пергаменты, книги с обложкой из… Господи, человеческой кожи! Каменные, железные листы с клинописью. Сколько всего! Киллиан искал в них разгадку касаемо своей проблемы с деторождением, очевидно. Но мне нужно не это.

– Интересно? – он с любопытством смотрел, как я шагаю вдоль сотен редчайших памятников письменности.

– О, да! – хрипло отозвалась я, подойдя к середине второго стеллажа. Вот оно. – Можно посмотреть поближе?

– Конечно. – Мужчина подошел ко мне. – Что именно?

– Не знаю. Это, например. – Я указала на полку с тремя одинаковыми на вид черными тубусами, украшенными разноцветными камнями, и едва удержала крик боли – ладони заполыхали, будто сунула руки в огонь.

– Хорошо. – Киллиан достал их и положил на стол.

– Какие красивые! – мои пальцы осторожно погладили мягкую, как бархат, поверхность.

Я осторожно потянула крышку с ромбами из рубинов и изумрудов. Она снялась с мягким хлопком, обнажив край свитка. Изнутри запахло непередаваемым ароматом недр старого шкафа. Дрожащие руки расправили желтоватый пергамент из тщательно выделанной кожи скота по поверхности стола, стараясь не думать о том, насколько он древний. Раритет приятно холодил полыхающие руки.