Я пошла дальше, и вскоре взгляд зацепился за одного мужчину. Внешне обычный – средний рост, короткая стрижка, седеющие волосы, залысины, брюшко, нависающее над ремнем. Ничем не примечательный, тут сотни подобных.

Но над другими не было такой густой «вуали смерти». Над некоторыми летали крошечные черные мушки, смазывая черты лица, но не более того. У этого же мужчины «вуаль» вообще не позволяла рассмотреть лицо. Даже у Голлума такой не было.

Я остановилась. К объекту моего интереса подошла женщина – в точности с такой же «проблемой». Он взял из ее рук сумку, и они пошли в здание вокзала. Стараясь не привлекать внимания, я последовала за ними, посмотрела, как они купили билеты и направились на поиски нужного автобуса. И вот когда он нашелся, меня ожидал огромный сюрприз.

Все, кто стоял около большой белой «гусеницы», были с «вуалью», до единого! Нетрудно догадаться, что ничего хорошего пассажирам это не сулило. Похоже, поездка плохо кончится.

А вот и водитель, седой толстячок, бегает с документами. Лица не разобрать, как и у остальных.– Занятно, да? – раздалось у меня над ухом.

– О чем вы? – я растерянно покосилась на молодую женщину.

Длиннющие рыжие волосы заплетены в косу, лежащую на плече – прямо Рапунцель из мультика, огромные зеленые глаза.

– О том, что скоро их не станет, но никто даже не догадывается, кроме нас с вами.

– Вы…

– Санклит? Да.

Значит, мои вибриссы не ошиблись – то, что она не человек, мне стало понятно сразу.

И как там у них принято поступать в таких случаях? Руки пожать друг другу, визитками обменяться, расцеловаться чопорно в щечки или обняться на радостях? Как-то я не в курсе санклитского этикета.

– Как думаете, от чего они умрут? – новую «подружку» заботили другие вопросы. – Может, у водителя будет сердечный приступ? Старый уже. – Она задумчиво склонила голову. – А вдруг их протаранит другая машина? Или на горном серпантине откажут тормоза, и автобус улетит с обрыва?

– Есть и другой вариант. – Я скрипнула зубами, пытаясь сдержать раздражение.

– И какой же? – Рапунцель насмешливо посмотрела на меня.

– Все выживут, например.

– Интересно будет посмотреть. – Она прислонилась к бетонному столбу и скрестила руки на груди.

– Конечно, зачем помогать, ведь речь идет всего лишь о жизни полусотни человек! – пробурчала я, отходя от нее.

Неприятная девица!

Итак, раз уж вибриссы привели меня сюда, значит, не зря. Что можно сделать? Позвонить и сообщить о бомбе? Рассказать кому-то, надеясь, что поверят и отменят рейс? Броситься в ноги к водителю и умолять не садиться за руль, иначе пассажиров ждет смерть?

Все до единого варианты приведут меня в цепкие руки местных полисменов. Освободиться труда не составит, но автобус к этому времени станет громким заголовком в газетах.

Покружив вокруг злополучной «гусеницы», я пришла к выводу, что нужно проколоть колесо. Дурацкая идея, не отрицаю, но попробовать-то можно. В связи с этим жаль, что не взяла санклитский кинжал, из которого Горан вынул следящее устройство.

Да уж, это как с зонтиком – стоит забыть его дома, как обязательно пойдет дождь. А с другой стороны, хотела бы я посмотреть на лицо Драгана, лицезреющего момент, когда редчайший раритет вспарывает автобусное колесо! Это словно яйцом Фаберже орехи колоть!

Кстати, надо с этим поторопиться, время поджимает. Не с орехами, конечно, а с автобусом.

Стараясь не замечать презрительной насмешки Рапунцель, я окинула людей взглядом. Мои вибриссы сработали на мрачном парне с руками, сплошь покрытыми татуировками. Подойдя к нему, мне удалось вполне реалистично изобразить подвернутую ногу и рухнуть в его объятия.

Отошла я от него порядком облапанная за все места, но довольная – потому как новый санклитский орган чувств и на этот раз не подвел – в кармане наглеца обнаружился складной охотничий нож, незаметно перекочевавший в мою сумку. Похоже, мисс Хайд успешно совершенствует свои воровские навыки.

Улучив момент, я присела у колеса со стороны багажного отделения и, делая вид, что застегиваю ремешок босоножек, пропорола бедное колесо в нескольких местах. Кстати, это оказалось намного сложнее, чем казалось! Хорошо, что никто не заметил. Может, мне просто повезло. А может, и нет.

Я отошла в сторонку. Пока что ничего не изменилось. Покрытые «вуалью смерти» пассажиры сели в автобус. Неприятная девица подошла поближе.

– А может, именно проколотое колесо и станет причиной аварии, вы не думали об этом?

У меня внутри все заледенело. Ведь она права! Я рванула к водителю и, изображая «блондинку на всю голову», начала причитать о том, что у автобуса мальчишки прокололи колеса, ай-ай-ай и ой-ой-ой.

Побегав вокруг, изрыгая проклятия, расстроенный толстячок начал выгонять пассажиров из салона.

– Вот как-то так. – Сказала я, встав рядом с Рапунцель и с удовлетворением наблюдая, как пропадают черные мушки, стоит людям выйти из автобуса.

– Занятная ты. – Процедила она сквозь зубы.

– Завидуйте молча, девушка! – парировала мисс Хайд, но повернув голову в ее сторону, никого не увидела.

В воздухе она, что ли, растворилась?

Да и черт с ней. Просто случайная знакомая. Хотя вибриссы мои настойчиво подсказывают, что мы еще увидимся…

Металл Фонтанки змеится в камне…Я режу вены – течет любовь!А волчий город глядит в глаза мне,И скалит зубы, и лижет кровь…А. Белянин

Питер принял меня в холодные, пахнущие дождем объятия, как старый добрый друг, которому всегда можно выплакаться. Прохладным воздухом он нежно, бережно обдувал кровоточащие раны в моей душе. Слезы на щеках смешивались с легкой моросью из неба – сизого, как голубиные крылья.

Только сейчас пришло осознание, что все это всерьез – Горана больше нет в моей жизни, и это навсегда. Мы разошлись в разные стороны. Возврата к прошлому нет.

Боль, такая сильная, что не удалось вдохнуть, сжала меня в пылающих объятиях. Я встала у парапета, глядя на Неву, и медленно, выдох за выдохом, через всхлипы, начала отпускать прошлое в ее воды.

Встреча на скале, заноза из его груди, первый поцелуй, стальное кольцо рук, волшебная ночь, кинжал в его сердце, глаза так и не разгаданного оттенка, полные любви, дрожь, стоны, торжествующее рычание…

– Прощай. – Тихо сорвалось с губ. – Навсегда.

Вода приняла мою боль и понесла дальше, растворяя драгоценные воспоминания в потоке других судеб.

Мудрый город молчал, бережно обнимал и понимал все. Я улыбнулась сквозь слезы, передала ему привет от Стамбула и подставила руку ветру, что нетерпеливо дергал за рукав.

– Ну, пойдем, шалун.

Это так просто – довериться древней душе, позволить ей вести тебя, как когда-то турецкая культурная столица вела меня к Глебу. Слезы выплаканы, пожар потушен. Боль стихнет, мы привыкнем друг к другу, притремся, как говорится. Пусть будет, что будет. Без загадываний наперед, просьб, надежд, планов.

Просто шаг за шагом.Просто в новую жизнь.

Ведомая ветром, я шла по мостовым под присмотром пристальных взглядов статуй и памятников, сворачивала под изящные арки, гладила шершавые стволы вековых дубов, улыбалась скалящим зубы каменным львам, ловила редкие лучи солнца, проскальзывающие в прорехи между тучами.

Время текло сквозь меня. Колокольный звон неземными переливами подслушанного разговора звезд рвался обратно в бескрайнюю ширь небес, но, равнодушно ими отвергнутый, покорно падал на лица людей колким дождем, навсегда становясь частью души прекрасного града. Звон был одинок и предан, как и я.

Ветер отпустил мою руку возле католического храма и улетел ерошить перья чайкам, устраивать шоу из танца поднятых в воздух бумажек, бросаться брызгами, искупавшись в Неве, грозно завывать в подворотнях, как злобное привидение, и задирать юбочки юным модницам, заставляя их визжать и хохотать.