— Тогда зачем нам это всё?

— А это лучше узнать у наших учёных. Думаю, управление спутниками можно использовать для получения разведывательных данных и для прочих военных целей. Вплоть до нанесения урона противнику с орбиты. Забыл, что соглашение о запрете развёртывания вооружения в космосе до сих пор находится в подвешенном состоянии? Наши соседи активно работают над развитием военных технологий.

— Вот тебе и двадцать первый век! Нужно стремиться вперёд, исследовать новые территории, добывать ресурсы, делать открытия. Может, даже заселять другие планеты, а человечество не перестаёт оглядываться по сторонам, чтобы узнать как дела у соседа и не затевает ли он очередную пакость.

На конференции было ещё много разговоров. Рассказали о работе орбитальной станции, планах на будущее, объяснили почему, в отличие от наших иностранных коллег, пока не планируем отправляться на Луну, а также ответили когда собираемся отправляться на Марс. В принципе, ничего нового я не услышал, потому к концу конференции откровенно заскучал.

Зато после мероприятия эмоций хватило на весь вечер. Как и обещали, мы встретились с Быковым и ребятами, чтобы пообщаться и рассказать о подготовке.

— Центрифуга — это кошмар! — жаловался Артём. — Реально, ребят, если собираетесь идти в космонавты, дважды подумайте, потому как аттракционы — это просто детский сад в сравнении с монстром по имени «ЦФ-18».

Домой я вернулся очень поздно и застал Дашу спящей. А на следующее утро снова закипела жизнь и наш отряд продолжил готовиться к полёту в космос. На этот раз нас ждали испытания в условиях невесомости.

После длительного периода изучения конструкции орбитальной станции настало время проверить насколько хорошо мы усвоили теорию и сможем проявить свои знания на практике. Как я понял, после изучения каждого сегмента станции у нас будут проверочные практические работы. Именно там мы и покажем чего стоим.

В просторной гидролаборатории находились макеты ракет «Союз» и «Прогресс», а также отдельные сегменты новой орбитальной станции. Как сказал Панкратов, это были точные копии, созданные специально для обучения космонавтов. Все макеты располагались в затапливаемых резервуарах. Благодаря воде удавалось достичь эффекта невесомости, который космонавт испытывает в открытом космосе.

— Тем из вас, кто на старших курсах воздушно-космической академии проходил легко водолазную подготовку, будет значительно проще привыкать к тренировкам. Да, скафандры и водолазные костюмы заметно отличаются, но принцип работы очень похож. Ну, а тому, кто пришёл к нам не из специализированных академий, придётся учиться по ходу дела и догонять, чтобы не отставать от сверстников.

Из всего отряда космонавтов было всего три человека, кто не учился в воздушно-космической академии. Думаю, в скором времени конкуренция возрастёт настолько, что появление таких ребят в будущих наборах будет скорее исключением из правил, чем закономерностью.

— Миха, чур я синий! — произнёс Абрамов, выбирая цвет нашивки на скафандре, по которой нас будут различать операторы и наблюдающие.

— Отлично! Тогда я выберу красный. Мне он как-то больше по душе.

Скафандр действительно оказался куда сложнее. Мы потратили целый день на его изучение и обучение тому, как его нужно надевать и снимать. Благо, в отличие от водолазного костюма, скафандр можно снимать самостоятельно, без помощи ещё двух товарищей. Хотя, снимать — это громко сказано. В скафандр нужно забираться через отверстие в спине. Как только космонавт оказывается внутри специального костюма, который весит целых сто двадцать килограмм, ему подают системы жизнеобеспечения и закрывают люк. И вот тут начинается самое интересное.

— Как самочувствие? — поинтересовался по связи Панкратов.

— Отличное! — практически одновременно ответили мы с Абрамовым.

— Приготовиться к погружению! — передал команду оператор, и нам помогли спуститься в воду.

Стоило нам погрузиться, я понял, что это будет непростая задача. Двигаться было очень сложно. А ведь нужно не просто перемещаться, но и выполнять задачи. В нашем случае — ремонт солнечной батареи и внешней станции связи. Движение осуществлялось с помощью рук, да и ремонтировать оборудование также пришлось вручную, хоть нам и помогал доработанный аппарат «Десница-В» — родственник того самого аппарата, который мы спроектировали во времена академии. Учёные умы доработали его на своё усмотрение и сделали его более эффективным и полностью герметичным, что позволяло использовать его в воде.

Всего через несколько минут у меня затекли пальцы на руках. Каждое движение было настолько сложным, будто сжимаешь эспандер. Я уже знал об этой проблеме и заранее готовился, но мне это не особо помогло — руки перестали слушаться всего через три минуты после того, как сдался Абрамов.

— Хорошая работа, команда! — похвалил нас Панкратов и дал команду на подъём.

Только выбравшись из костюма я понял, что весь мокрый от пота, а руки болят от усталости. Но это того стоило! Надеюсь, наши труды прошли не зря, и мы получим хорошую оценку.

— Эх, молодёжь, мне бы ваши годы! — впал в лирическое состояние Панкратов, когда мы выбрались из скафандров и воссоединились с отрядом. — Как в прошлом наши предки отправлялись в далёкие плавания, открывали новые земли и были первопроходцами, так и нам выпала участь быть первопроходцами, только уже в космосе. Надеюсь, вы будете первыми из тех, кто доберётся сначала до Марса, а затем покорит все планеты и спутники Солнечной системы, а затем непременно обратит взор на другие созвездия.

— Когда это будет, Анатолий Филиппович? — отмахнулся Артём. — Нам хоть бы до полёта на Марс дожить, а вы уже о других созвездиях мечтаете.

— Нужно ставить перед собой высокие цели, — возразил командир отряда. — Иначе зачем это всё? Вот, слетаете вы на орбиту. Положим, окажетесь на Марсе. И что, цель достигнута? Можно сложить руки и почивать на лаврах? Нет! Всегда нужно стремиться к большему, потому и цели нужно ставить высокие.

За что я уважаю Панкратова, так это за умение разжечь в сердце настоящее пламя и жажду покорения новых вершин. Пожалуй, после его речи только полный валенок наподобие Плотникова не смог проникнуться желанием работать ещё усерднее.

— Так, орлы и орлицы! С понедельника продолжаем тренировки в невесомости. На этот раз будем моделировать эффект на борту самолёта.

— Мы будем падать? — забеспокоился Лёня Должиков.

— Наоборот, набирать высоту! — авторитетно заявил Абрамов.

Не понимаю, он уже наизусть заучил все тренировки? Я безнадёжно отстаю от друга в этом плане. Именно поэтому, вернувшись домой, я первым делом полез в интернет и принялся искать информацию по тренировке в условиях невесомости. За этим занятием меня и застала Даша.

— Ну, вот! Тебе на работе мало этой космонавтики, теперь ты ещё и дома торчишь за разбором космических программ! — обиделась Даша. — Ты хоть ужинал?

— Так нужно, — попытался объясниться я, но девушка уже успела обидеться, и словами здесь было не помочь. — А ужинать не стал, потому как тебя ждал. Иди мой руки, я сейчас всё погрею.

— Что ты погреешь, если в холодильнике пусто? — насупилась девушка.

— Ладно, тогда закажу пиццу или суши. Этого хватит, чтобы перекусить, а потом сходим в магазин и вместе что-нибудь приготовим.

— Миш, я устала! — отозвалась девушка, и я понял, что на самом деле причина не в ужине или его отсутствии, а во мне. — Мне не хватает внимания, не хватает общения. Мы постоянно живём туманным будущим: закончим учёбу — поженимся и будем жить счастливо, я закончу ординатуру, а ты практику — будет проще. Ты слетаешь в свой космос, а мне что делать? Как я могу стать ещё ближе к тебе? Мне кажется, даже если я устроюсь в твой Центр подготовки медиком, то всё равно буду видеть тебя лишь пару часов в неделю. И то, если меня поставят на твою группу.

— Давай завтра прогуляемся по городу, позовём Абрамовых, или съездим куда-нибудь.