Ничего, жизнь на этом не заканчивается. Буду больше времени проводить с женой и сыном. За время, пока я пропадал на работе, я заслужил длительный отдых. Теперь, когда мои обязательства перед загадочным Контролёром оказались исполнены, у меня словно камень с плеч свалился. У меня больше не было задачи, которую нужно выполнить любой ценой, даже пожертвовав собственной жизнью. Я больше не волновался о том, что могу не справиться или не успеть. Я сделал то, что должен был! А теперь заслужил отдых.

Это не значит, что можно опустить руки, ведь теперь у меня появились цели, которые я ставил сам себе. И я всерьёз намеревался их достичь.

У Абрамова была та же ситуация, что и у меня. Вот только Тёме понадобилась моя поддержка, чтобы принять эту новость, звучавшую как приговор.

— Ну, что пригорюнились? — нахмурился Панкратов, застав нас в подавленном состоянии. — Собирайтесь! Всю вашу честную компанию ждут завтра в Кремле.

— Это ещё зачем? — удивился Артём.

— Как это зачем? — отозвался Филиппыч. — Награждать будут. Вы же у нас герои как никак. Дать бы вам ремня, героям. Армейского, чтобы аж звёздочки остались.

Панкратов покачал головой и вышел, оставив нас в недоумении.

На следующий день мы надели новые костюмы и отправились в Кремль, где лично президент вручил мне звезду Героя Российской Федерации за значительный вклад в развитие отечественной космонавтики и службу на благо народа.

— Тяжело было? — коротко поинтересовался он, посмотрев мне в глаза.

— Бывало и хуже, — честно признался я. — Но выбора не было, ведь все мы трудимся не только для себя, но и для близких.

После полёта на Марс ещё двадцать лет своей жизни я отдал космонавтике, а затем с Дашей вернулся в родной Коммунарск. К тому времени сын был уже взрослый, учился в Бауманке и жил самостоятельной жизнью. А я мог реализовать давнюю мечту, о которой грезил ещё с самых первых дней попадания в тело Михаила Чудинова — выкупил клуб «Парадигма», в котором когда-то был кружок авиамоделирования, отстроил здание с нуля и вернул ему тот вид, которого оно заслуживало. Теперь в «Парадигме» вновь собиралась талантливая и любознательная молодёжь, которая, как и я, грезила о небе.

— Приветствую вас, дорогие мои юные любители авиамоделирования, — произнёс я, выйдя на сцену. — Восемьдесят лет назад в этих стенах молодые и пытливые умы создавали летающие аппараты, слушали рассказы о полётах в небе и космосе. Верно говорят, что история циклична, и тем приятнее мне объявлять о том, что с сегодняшнего дня мы возродим наш замечательный клуб.

Я видел среди гостей клуба не только подростков и совсем юных мальчишек, но и взрослых.

— Михаил Игоревич, а расскажите о своём полёте на Марс! — попросил один из мужчин, который пришёл сюда явно за интересной историей. — Как вам удалось выдержать такие нечеловеческие нагрузки и не сдаться?

— Нужно, чтобы вас ждали, — ответил я после небольшой паузы. — И где бы вы ни оказались, как бы далеко вас не забросила судьба и современные ракетные двигатели, вы должны помнить о тех, кто остался дома, и всеми силами хотеть вернуться к ним.

Горану и Саяне с нежной любовью

Там, где начинается любовь,

кончаются Свет и Тьма.

С. Лукьяненко, «Ночной дозор»

Благословенье Божье вас да не покинет,

Но кара Господа да пусть минует вас!

Сергей Чиграков («Чиж и Ко»), «Я позвонил вам…»

Я лезла по скале все выше и выше. На небе затухали последние краски заката. Внизу рычала бурная река. Порывы ветра обрушивались на тело упругими тумаками, будто мечтали сбросить меня в ее ледяные объятия. Молодец, Саяна! Угораздило же так вляпаться!

Дальше придется подниматься по склону, поросшему травой. Рискованно, но если ухватиться за небольшой куст, можно будет забраться на каменный выступ, а оттуда и на самый верх.

Собрав остатки надежды, цепляясь всем, чем можно, я полезла вверх, как ящерица, понимая, что на вторую попытку не будет ни времени, ни сил. До выступа оставалось совсем ничего, рука потянулась к деревцу. Пальцы уже касались мелких листиков, еще пара сантиметров буквально, и… Вот она, ветка!

Но когда спасение было так близко, кустарник с противным громким чмоканьем выдернулся из земли и полетел мне в лицо, растопырив корни. Окаменев от ужаса, я вцепилась в траву, прекрасно понимая, что она меня уже не спасет.

Правая рука первой вырвала куст из дерна. Зная, что это бесполезно, я закричала во весь голос, что было сил, лихорадочно шаря впереди в надежде хоть за что-то уцепиться. Но левая рука повторила судьбу правой, и тело медленно заскользило вниз.

В голове вспыхнула одна-единственная мысль: «как быстро это будет?», но додумать ее я не успела. Кто-то крепко схватил меня чуть выше локтя и потянул вверх. Через мгновение я оказалась наверху, на земле.

Сначала яркий свет ослепил меня. Потом в поле зрения попал силуэт человека, окруженный крохотными иголочками сияния, которое делало его похожим на ангела.

Так вот ты какой, Ангел-хранитель!

Потом все мысли исчезли, потому что я увидела его глаза — глаза человека, который изменит всю мою жизнь.

Я побегу на край света, побегу на край света.

Я чувствую, что найду свой дом, если попытаюсь.

Я побегу на край света, побегу на край света.

Мне так нужно отыскать свой путь домой, домой…

Within Temptation, «Край света»

Горан

Я вошел в холл особняка и осмотрелся. Подойдет. В конце концов, меня интересует лишь кабинет, спальня и кухня. Впрочем, если бы знал, что вскоре произойдет в этом доме, то смотрел бы на него по-другому. Но сейчас это был лишь трехэтажный «кубик» на берегу Босфора, жилье с мебелью и всем необходимым, которое теперь принадлежало мне — полностью готовое радушно принять нового хозяина.

Хотя основными критериями при выборе недвижимости в Стамбуле стало наличие подходящей системы безопасности. Это важнее изысканного интерьера, учитывая, кто я. Правда, внутреннее убранство оставляло желать лучшего — вкус у предыдущего владельца был весьма специфичный. Одно чучело белого медведя, стоявшее в спальне, чего стоило.

Но мне было все равно — прожив несколько сотен лет, привыкаешь не обращать внимания на то, что вокруг, и довольствоваться малым, хотя можешь себе позволить все. Человеческие вкусы так быстро меняются, одно модное веяние сменяет другое, за ними не угонишься. Люди торопятся жить, ибо они смертны. Им отведено совсем немного времени, лишь крохотный кусочек вечности.

Я — санклит. В моем распоряжении она вся. Хотя смерть ходит по пятам и за мной. По сути, санклиты сами несут ее на своих плечах, ведь одно наше прикосновение может убить, но только если мы того пожелаем.

Но даже у санклитов бывают проблемы. Одна из них впорхнула в кабинет, который еще предстояло заново обставить — не могу представить себя сидящим за белым письменным столом из пластика! Только дерево, дуб или ясень, и непременно ручная работа, не иначе.

Я обернулся и посмотрел на «проблему» — высокую зеленоглазую брюнетку в черном платье, которое демонстрировало безупречную фигуру и такой же вкус. Санклитка, с другими мне спать не стоит. Полторы сотни лет, весьма хороша в постели, капризна и временами невыносима.

— Здравствуй, Наири.

— Здравствуй, Горан.

Молчание повисло в воздухе, и она начала нервничать. Что ж, мне более нечего ей сказать. Полагаю, я все предельно ясно объяснил, когда уезжал из Лондона. Было приятно проводить время вместе, но все хорошее рано или поздно заканчивается.