– Оставшиеся в живых Владыки ушли из этого мира. Мой народ остался без защитников. Мы были как кусочек пищи, застрявший между зубами демонов. Айки, слуги Владык воды, отказались воевать. Часть моего народа тоже, они стали странниками, мы зовем их дюббуки. Я возглавил Сопротивление. Обе стороны несли потери. А потом… Я ошибся. – Взгляд кузнеца наполнился болью. – Они обманули нас. Мне пришлось навсегда усвоить – у демона лживый язык!

Я вздрогнула. Эта фраза аукнулась глубоко внутри.

– Помню, как они падали – все, с кем я рос, мужал и мечтал, один за другим они падали, чтобы умереть в мучениях. Реки крови. Этот запах… он снится мне каждую ночь. И каждое утро я просыпаюсь с этим вкусом во рту – их крови. – Мужчина голой рукой зачерпнул горсть раскаленной магмы. – Никакая боль не может быть сильнее, чем та, что я пережил тогда. – В его глазах бесновались не только отсветы огня, но и та ненависть, которой он жил столько лет, закаляясь, как тот металл, что ковал. – Мы молили демонов отдать нам умерших в битве. Не отдали. Теперь они скитаются в геенне. Тысячи душ, жаждущих отмщения и покоя. Армия возмездия. Ты выпустишь их, Ангел.

– Я?.. – сквозь всхлип удалось прошептать мне.

– Долго не понимал, почему я выжил. Именно я. Почему не другой, более достойный? Потом понял – чтобы увидеть, как последний демон покинет мой мир. Навсегда! – кузнец посмотрел на ладонь, с которой пластами сходила плоть, с мягкими шлепками падая в магму. – До того времени мне не будет покоя. Лишь это, – он обвел взглядом кузницу, – дарует успокоение. Свою боль и ненависть я переплавил в оружие и доспехи. Для отмщения демонам. – Словно очнувшись, Гефест взял остывший кругляшок с ручкой, поднес его к магме, а потом положил на наковальню и вытянул из размягченного металла еще два хвостика. – Но пока Падшим противостоит лишь геенна.

Я открыла рот, чтобы спросить, но вибриссы обрушили на меня водопад картинок. Город с изящными постройками, словно игрушечный, и абсолютно пустой – мы с Аспидом пролетали над ним. Рядом полуразрушенный мост, под которым бушевала магма, вышедшая на поверхность. Ее щупальца жадно тянулись к домам.

Другой город – ощущение, будто его исхлестали бичом из магмы – полуразрушенные дома, площади и улицы покрыты застывшими подтеками лавы, и по периметру он словно подпоясан широким магмовым поясом, который все еще злобно надувается красными пузырями.

Лужа магмы в низине, похожая на гноящуюся рану. Плети этого огненного тягучего озера тянулись вверх по склонам, словно не считали гравитацию помехой. Флегетон, бурлящий темный поток, с грохотом несущий расплавленную породу по поверхности.

Демон–проводник из кожи вон лез, уговаривая меня не ходить к своенравной реке. Но я подошла к небольшому алому озерцу, что злобно булькало и пузырилось, длинное щупальце, скользнув вверх по берегу, быстро обвило мою ладонь, и огненный хвостик легонько лизнул запястье. Едва ощутимое касание, и на запястье остался едва заметный оранжевый язычок огня, как маленькая красивая татуировка.

А когда наш экскурсовод все же набрался храбрости и спустился, чтобы увещевать нас покинуть это место, кипящая лужа выбросила в его сторону толстый отросток, перепугав бедняку до смерти.

– Падшие не пошли в геенну, поэтому она идет к ним! – потрясенно выдохнула я.

– Именно так. – Гефест кивнул. – Геенна исполняет волю Отца. Раньше она была очень глубоко под землей. Но начала подниматься. Стало намного жарче. Владыки воды прокляли этот мир и вся водная мощь поднялась вверх вслед за ними…

Купол, осенило меня, это и есть застывшая «скорлупа» вокруг преисподней! Это вода!

– Но теперь, когда геенна уже выплескивается на поверхность, наш мир иссушается. Тот источник, что дарует драгоценную влагу с небес, иссякает. Пришло время демонам ответить за все, что они сотворили! Этот мир – наковальня, геенна – молот, а ты, Светлая – меч возмездия, что они куют. – Он придирчиво осмотрел свое изделие и протянул мне, совершенно по–детски улыбнувшись. – Это подарок для твоих малышей.

– Спасибо! – я взяла из его огромных ладоней маленькую погремушку, выкованную из геенны огненной. Кругляшок с ручкой и парой ушек как у тех изгоев, что привели нас сюда.

А вот и еще одно ушастое существо. И весьма шумное, к тому же! Я с любопытством посмотрела на девушку, что бесцеремонно ворвалась в пещеру, как торнадо из геенны. Маленькая, талию двумя руками обхватишь, с пышными черными волосами в простой и такой земной косе, но сила изгойки чувствуется сразу.

– Папа! – глаза глубокого, ярко–фосфорицирующего синего цвета, метают громы и молнии. Крохотные кулачки стиснуты. Ушки прижаты к голове, как у кошки, что сейчас заверещит в голос и выпустит коготки. Полумесяц на лбу, чуть выше переносицы, весь изрезан морщинками из–за грозно нахмуренных бровей, пульсирует таким же цветом, как и глаза, от которых по лицу разбегаются затейливые узоры, похожие на тату. Характер, чувствуется, отцовский. – Я никогда за него не пойду!!!

Ясно, история стара, как мир. Вернее, как миры.

– Пойдешь! – бухнул Гефест, и своды пещеры вздрогнули. Алеш икнул и отступил за спину Драгана.

– Не пойду!!! – взвизгнула девица, подпрыгнув от негодования. – Лучше в геенне утоплюсь! Выкуешь из меня свои железяки!

– Безответственная, как дюббук! – мужчина вдарил кулаками–кувалдами по наковальне, заставив металл застонать.

– Вы с мамой женились по любви!

– Дочь, закрой рот. – Раздался за нашими спинами властный женский голос. В полнейшей тишине Алеш снова икнул.

– Мама… – капризно протянуло торнадо, обернувшись.

– Я сказала – молчи, Тати. – Голос был ледяным, как те кристаллы, что Драган нарек кондиционерами. Девица притихла.

Высокая женщина в черном плаще, такими же глазами и полумесяцем как у дочери, с истинно царской осанкой и посадкой головы, посмотрела на нас. Позади нее стояли служанки.

– Приветствую вас, гости. – Ее взгляд немного дольше задержался на нашем все еще голом оборотне, но ни один мускул смуглого строгого лица не дрогнул. Лишь ушки, по верху увитые изящными украшениями – вероятно, изготовил муж, на секунду, не более, прижались к красивой короне на голове.

– Моя супруга, Мфала, – представил ее Гефест.

Как они, такие кардинально разные, стали семьей? Надо будет как–нибудь полюбопытствовать, история, должно быть преинтереснейшая! Но сейчас я ощущаю себя на приеме у королевы. Хотя так и есть – не зря на голове женщины красуется корона.

Она подошла ближе. Одно слово, движение руки и служанки тут же принесли плащ и помогли Алешу в него закутаться. С губ женщины сорвался едва уловимый вздох облегчения. А на моих замер потрясенный выдох – теперь я смогла разглядеть, что это не корона, а нечто похожее на костяные наросты, или попросту… рога?! С трудом взяв себя в руки, я влилась в процедуру знакомства.

– С женщинами тяжелее, чем с демонами! – пробурчал кузнец.

– Воистину! – отозвался Горан.

– И тут тоже мужчины сексисты! – мисс Хайд глянула в поисках поддержки на Мфалу.

Н–да, адские леди до шуток не снисходят. А их дочери и вовсе буравят Ангела синей ненавистью. Ей–то я чем не угодила? И когда успела, впервые ее вижу! Не любит меня женский пол.

– Осью клянусь, дочь растить сложнее, чем Падших изгнать из нашего мира!

– Молчишь? – шепнула я на ухо Драгану. – Зря, у тебя такая же подрастает!

– Злая моя. – Он улыбнулся мне.

– Тати, иди к себе. – Мать посмотрела на дочь. Та, не смея перечить матери, бросила на отца колкий взгляд и направилась к выходу.

– И помни, ты обручена, все! – крикнул ей вслед отец.

В ответ из коридора раздалось раздраженное рычание. Что–то мне подсказывает, что ничего у папочки не выйдет! Такие замуж не по своей воле не выходят!

– Мфала, отведи их к богине. – Сказал Гефест, покачав головой. – Иди, Светлая, мы еще увидимся.