В один из вечеров после подготовки к полёту, Даша решилась на откровенный разговор.

— Миш, я знаю, что ты много лет откладывал этот момент, но, может, настало время?

— Ты сейчас о чём? — удивился я, пытаясь поймать ход мыслей девушки.

— Я хочу от тебя ребёнка. Знаю, ты хотел, чтобы всё произошло иначе, но с нашей жизнью мы не можем быть уверены, что планам суждено свершиться. Слишком уж сложна реальность и непредсказуема. Вдруг ты не вернёшься из экспедиции? Что, если я больше никогда не увижу тебя? Нет, я верю, что всё будет хорошо, и гоню дурные мысли прочь, но они возвращаются, а я не могу совладать с ними.

Я прижал девушку к себе и тихо прошептал ей на ухо:

— Всё будет хорошо! Просто верь мне.

А затем уложил её на кровать и провёл рукой по волосам, играя с непослушными локонами.

— Но ведь это не значит, что мы станет откладывать наши планы, верно?

Через два месяца, когда вторая ракета была готова к старту, а мы ехали на Байконур, я чувствовал некую обречённость. Мы стали заложниками ситуации, в которой оказались. Отказаться? Значит подставить остальных ребят. Нет, опасность нужно встречать лицом к лицу и быть готовым встретить свою судьбу.

Пока я шёл к ракете, ненадолго задержался возле дорожки с провожающими. В нарушение всех инструкций Даша выскочила ко мне и крепко прижала к груди.

— Береги себя! И знай, где бы ты ни был, я всегда буду думать о тебе. Мы будем думать о тебе! — произнесла Даша, машинально проведя рукой по животику, который ещё даже не наметился, но там уже жил маленький человечек.

Мне нужно было идти, поэтому наши объятия затянулись лишь на пару мгновений, которые показались отдельной крошечной жизнью, в которой не было ни ракеты, ни Центра, ничего…

Я отогнал от себя наваждение, поцеловал жену и уверенным шагом направился к ракете. Что бы там ни случилось, я просто обязан вернуться. Не может случиться так, чтобы я не вернулся. Нельзя!

Ракета ревела, словно обезумевший зверь, изрыгая волны жаркого пламени, которые били в землю и выжигали всё на десятки метров вокруг. В этот момент я почему-то думал о стойках, которым приходилось испытывать на себе эти жуткие температуры. Правда, уже через несколько секунд я думал о том, как бы меня не расплющило от бешеной перегрузки. Стало тяжело дышать, ноги казались ватными и казалось, что лицо налилось и опухло, словно его покусали пчёлы.

Лишь через несколько минут стало заметно легче и теперь я мог нормализовать дыхание. Где-то позади осталась орбита, на которой вращается РОС, а ещё дальше осталась Земля, где остались Даша, дом, родные, ребята с Центра, ворчащий и вечно недовольный Игорь Константинович и всё, что мне было дорого. Я стал одним из немногих, кто действительно оказался за пределами Земли. Голос диспетчера в динамиках подтвердил мои мысли:

— Ракета успешно преодолела сопротивление Земли и вышла в открытый космос! Держим за вас кулаки!

Как проходит полёт участника первой экспедиции на Марс? Очень насыщенно! Это только кажется, что предстоит лететь в одну сторону два месяца и страдать от безделья. На деле каждый день наполнен массой важных дел. Пусть курс заложен автоматически, это не значит, что баллистики смогли предусмотреть все проблемы, которые встретятся нам на пути. Хорошо, что нам удалось беспрепятственно преодолеть орбиту, потому как там скопилось такое количество космического мусора и спутников, что проще по Москве проехать в шесть вечера, чем протиснуться мимо десятков тысяч объектов, летающих на огромной скорости вокруг Земли.

Мы сговорились с ребятами дежурить по восемь часов, сидя за приборной панелью. Что мы могли сделать? Вовремя заметить утечку кислорода, разгерметизацию, контролировать уровень кислорода в отсеке, силу искусственного гравитационного поля, следить за десятками датчиков за пределами корабля и любоваться ростками овощей, проклюнувшихся на нашей гидропонной ферме. К нам тоже было подключено множество датчиков, контролирующих состояние здоровья. Вот только рядом не было врачей, которые в любой момент были готовы примчаться на помощь. В случае критических ситуаций рассчитывать можно было только на самих себя.

Полёт туда и обратно по предварительным данным должен занять чуть больше пяти месяцев, а это значит, что никакой провизии не хватит, чтобы обеспечить наше постоянное питание. Сколько должны весить эти тюбики с пастой и насколько тяжелее станет ракета в таком случае?

В условиях дальнего перелёта мы делали ставку на урожай. Конечно, провизия была рассчитана на все пять месяцев, но этого был минимум, которого явно оказалось недостаточно, чтобы полноценно питаться, а значит, без фермы нам будет тяжко.

К тому же, во время экспедиции на орбитальную станцию мы оценили важность фермы для психического состояния здоровья. Выращивание растений на борту корабля играет важную роль не только для пропитания космонавтов, но и для поддержания хорошего настроения. Возня с растениями была своего рода антистрессом, помогавшим отвлечься от тяжёлой работы и замкнутости пространства.

Время полёта казалось небольшим, мы дольше проторчали на РОС, но там хотя бы была предыдущая экспедиция, следующая, посылки из дома и телемосты, а тут лишь короткие созвоны с Центром и видео от родных, которые транслировали нам для поднятия настроения. Я заранее просил не рассказывать о различных проблемах Даше, чтобы не волновать лишний раз. В её положении волнения противопоказаны, поэтому пусть думает, что всё хорошо.

— Господа, я не совсем улавливаю новую тенденцию, — произнёс по связи Панкратов, когда мы связались с Центром. Филиппыч был нечастым гостем в Центре управления полётами, поэтому я сразу догадался, что его позвали намеренно. — Выходит, ребёнка заделал, и умотал в космос?

— Это вы о чём? — удивился Абрамов.

— А я о вашей жизненной позиции, — отозвался Анатолий Филиппович. — Сначала ты улетел в экспедицию, когда жена была в положении, теперь Чудинова научил. Блестящий план, парни, но только уйти от отцовских обязанностей не выйдет. Мишка, ты ещё успеваешь на выписку из роддома, так что не думай, что вернёшься на всё готовенькое.

— Не волнуйтесь, я с женой ещё и на роды пойду, — ответил я, заставляя Филиппыча покачать головой.

— Сумасшедший человек! Нужно присмотреться к нашим психологам. Как только они таких безумцев в ракету пустили?

Вообще, я здорово переживал из-за беременности Даши, ведь меня не будет рядом, и я не смогу убедиться, что всё хорошо. Да, к ней приедет тётя Марина и будет помогать, но когда сам следишь за порядком, на душе всё-таки легче. Опять же, я уверен, что Даша волнуется из-за моего полёта. Как это скажется на ребёнке? Перед отлётом я предупреждал, что случиться может что угодно, поэтому девушка не должна близко воспринимать информацию о происходящем на борту корабля. Отклонимся от курса? Ничего страшного, главное, что долетим. Произойдёт какая-то поломка? Починим! Зря что ли на борту целых три высококлассных специалиста с опытом? Только бы ракета не взорвалась, как случилось с предыдущей, потому как в таком случае мы уже ничего не исправим.

Я нисколько не удивился тому, что Панкратов отправил именно нас. Наша троица показывала лучшие результаты. К тому же, мы с Захаровой уже летали, а с Артёмом дружили больше десяти лет, ещё задолго до попадания в Центр. С учётом выбывания Коляды, по слаженности действий наша команда была наиболее оптимальным вариантом. И потом, мы был одними из немногих, кто не пытался откосить от рискованной экспедиции.

Опыт межпланетного полёта разительно отличался от того, что мы получили за время пребывания на орбитальной станции. Во-первых, мы включали поле искусственной гравитации, которое позволяло воссоздать приблизительные условия с земными. Пока мы восстанавливались после полёта и готовились в общей группе, следующие экспедиции на РОС протестировали оборудование для создания гравитации в отдельных отсеках станции, что позволило использовать его в ходе нашего полёта. Учёные надеялись, что с полем искусственной гравитации невесомость не будет оказывать настолько сильное влияние на организм, и мы не будем испытывать дискомфорт.