– Уже и забыла, что у тебя все хорошо с синонимами. Тогда заходите оба. – Я посторонилась, пропуская его. – Но! Когда съем суп, ты уйдешь.

– Если ты не захочешь, чтобы муж остался. – Поставив поднос на столик, уточнил санклит.

– Какие мы оптимисты, однако! – мисс Хайд прямо из кастрюли зачерпнула ложку супа и застонала, когда его идеальный вкус начал обволакивать небо, раскрываясь.

– Злая женщина! – пробормотал Драган, полыхнув взглядом.

– Угу, – промычала я, продолжая уничтожать суп. Расправившись с ним, мой желудок потребовал пирог с карамелью, что сочился янтарными струйками на тарелке с заботливо положенной на краешек десертной ложечкой, и виноград. А еще какао.

– Разреши мне остаться, любимая. – Накладывая мне добавки, промурлыкал Горан, прекрасно зная, что сытая жена намного добрее и сговорчивее.

– Хорошо, – облизав ложку, я кивнула. – Но спать будешь на диване в гостиной!

– Могу начать спать там. – Хорват коварно улыбнулся.

– Чего?

– Саяна! – он резко притянул меня к себе и зашептал, – ну прости идиота, умоляю! Хочешь, на колени встану? Я сдурел уже от желания, бессердечная Кара Господа! Прости, умоляю, воздух мой!

– Уломал, – выдохнула я, тая от его ласк. Супруг торжествующе зарычал. – Перемирие! На час!

– На два часа! – уточнил он, развязывая пояс халатика.

– Не торгуйся!

– Пожалуйста, злая вредина! – его пальцы скользнули в мои трусики.

– Уговорил… – госпожа Ангел изогнулась со стоном.

– Как же я тебя хочу! – хрипло выдохнул он, уложив меня на постель. – Войти в тебя, такую горячую, чтобы ты обвилась вокруг меня своими кольцами, – зашептал хорват, покрывая поцелуями мою шею. – Ощущать, как мы движемся вместе, как твои коготки полосуют спину, зубки прикусывают кожу! – его пальцы нырнули в меня, – Саяна! Искушение ты мое!

– Закрой глаза, – рука спустилась по его горячей груди к средоточию желания, – иди за мной.

Я утонула в картинке, что сама же и создала. Земная ночь, наша кровать, во мне любимый мужчина. Его дыхание обжигает кожу, моя рука в его волосы – в ответ обожаемый стон. Вместе, страстно, нежно, сливаясь воедино, не в силах удержать крик…

– Саяна! – ахнул Горан, выплыв из нашего омута наслаждения чуть позже. – Что это было? Словно наяву! Как?!

– Воспользовалась служебным положением, – промурлыкала я в ответ, пытаясь восстановить дыхание.

– А…

– Еще? Можно! – госпожа Ангел притянула его к себе. – Закрой глаза! И следуй за мной!

– Все просто, смотри, – Макила показала несколько шагов. – Прямо, прямо, в сторону, поворот. – Она посмотрела на Арсения. – Понял?

– Ага. – Он неуверенно кивнул и попытался повторить, напоминая хромого таракана.

– Не так. Сначала в сторону, только потом поворот.

– Все, понял. – Полупроводник вновь начал двигаться с грацией пьяного медведя.

– Да нет же! – девушка закатила глаза. – У тебя обе ноги левые, Арсений! Видел бы тебя господин Мулцибер!.. – она расхохоталась – словно колокольчики рассыпались вокруг. – Хотя, нет, хорошо, что он тебя не видит!

– Они такие милые! – прошептала я, из–за угла отеля вместе с супругом и прибившимся к нашей «стае» демоном–оборотнем глядя на эту парочку во внутреннем дворике.

– Дааа! – протянул Алеш, с нежностью посмотрев на Драгана.

– Твою мать. – Прошипел Горан, покосившись на него и стиснув зубы.

– Теперь моя очередь проедать тебе плешь, ревнуя к демону! – расхохоталась мисс Хайд. – Есть справедливость на свете!

– Чего хохочете? – возмутился Арсений, увидев нас. – Подглядывают и ржут, ты посмотри на них! Сами попробуйте! Макила, давай ритм, как недавно показывала!

Девушка кивнула и, хлопая в ладоши и ударяя пяткой в землю, и в самом деле задала неплохой ритм.

– Позвольте ангажировать вас на танец, мадемуазель! – Горан склонился в поклоне. Чертики в глазах уже пустились в пляс.

– Ой, а я уже обещала этот танец демону, месье!

– Не повезло ему, значит! – санклит подхватил меня и закружил по двору. Не знаю, что это было – вальс, мазурка, полька или еще что–то – но внутри задрожало счастье.

– После такого вы обязаны на мне жениться! – выдохнула я, когда мы остановились.

– С удовольствием! – он еще крепче прижал меня к себе. – Так хотел бы снова отрепетировать нашу первую брачную ночь!

– Да, репетиция была весьма запоминающейся. – Госпожа Ангел спрятала вспыхнувшее лицо на его груди, некстати вспомнив, что на самом деле вместо брачной ночи после несостоявшейся свадьбы был Киллиан.

Я подняла голову, прогоняя непрошеные воспоминания, вставшие горьким комом в груди, и врезалась в тот самый взгляд – неприятных водянистых глаз. Киллиан. Теперь он не являлся ни грозным существом с душой, в которую падаешь как в бездну, ни потомком ангелов, единственным в своем роде. Но мне до сих пор было больно смотреть на него. Адски больно.

Мужчина, в том же черном костюме, что был на нем в день смерти, стоял напротив, заставляя сбоить мой разум, в котором никак не могло уместиться то, что эта мерзость дышит, движется, чувствует – ведь я убила его! Кем он стал? Демоном?

Не сказала бы. Вибриссы не подтверждают. Больше похоже на то, что Киллиан остался собой, тем, кем и был – нарушением божьих законов, существом, чуждым всему и всем. Даже здешняя ткань бытия словно не знала, как себя с ним вести, как подступиться к этому раритетному экземпляру. Она задумчиво обтекала его, не трогая, и просто вилась вокруг, наблюдая сей феномен.

– Рад, что свиделись! – прошипел Драган, рывком метнувшись к нему. В отличие от ада, он к потомку ангелов пиетета не испытывал – о чем красноречиво свидетельствовали удары, которыми муж отправил эту мерзость в нокаут.

– И за это я прощения просить не буду! – прорычал Горан, исподлобья глянув на меня.

– Не сомневаюсь. – Тихо ответила мисс Хайд, не отрывая глаз от Киллиана. Он тоже, даже упав, смотрел на меня.

– Любимая, ты в порядке? – хорват явно встревожился.

– Да. – Таким же бесцветным тоном сорвалось с моих губ. – Утихомирь, пожалуйста, охрану. Они не нужны здесь, пусть уходят.

– Ковач! – Горан махнул Нико и отвел в сторону.

Ясно, далеко не уйдут, все–таки муж предпочел все сделать по–своему. Как всегда. Но мне сейчас не до этого. Что вообще полагается чувствовать, стоя лицом к лицу с собственным насильником?

– Все гадала, когда же ты объявишься. – Глядя, как он поднимается, вытирая кровь с лица, сказала я. – Чувствовала тебя рядом с самого первого дня здесь. Физически ощущала, как твой склизкий взгляд ползет по мне. Что, смелости не мог набраться?

– Ты стала еще красивее, Саяна! – достав из кармана платок – надо же, в аду! – и промокнув им разбитую губу, мужчина попытался улыбнуться.

– Мы уже закончили партию, Киллиан. Шах и мат, помнишь? Больше нам не во что играть.

– Я не играю с тобой, Саяна. И не играл никогда.

– Странно, а почему же тогда я ощущала себя игрушкой маньяка?

Он промолчал и убрал руки за спину – и мне стало ясно, почему.

– Что, тяжело? – я усмехнулась, подойдя к нему вплотную. – Нельзя сделать с пленницей все, что угодно, шантажируя ее жизнями родных людей? Видит око, да член неймет? – его глаза жадно полыхнули, но едва он дернулся ко мне, госпожа Ангел с удовольствием ударила Крыльями. Киллиан отшатнулся, шипя и прикрывая лицо руками.

– Я помню каждую нашу ночь! – простонал он, морщась от того, что мельчайшие пылинки Света, что еще искрясь в воздухе, жалили его.

– Помни! – прошипела мисс Хайд, в два счета оказавшись рядом с ним. – Не забывай ни в коем случае! Помни о той иллюзии счастья, что у тебя имелась! И самое главное – помни, что больше у тебя не будет ни мгновения того блаженства! Ни–ког–да!