А ведь парень не промах. Какая экономия электричества выходит! Вот только Денис не учёл того, что коменда спросит за каждый киловатт.

— Мих, как ты догадался? — с удивлением посмотрел на меня Артём.

— Я уже сказал, слишком много факторов совпало. Может, я бы и стал молчать, но не люблю, когда наживаются за чужой счёт, да и не стоило мне переходить дорогу. Раз Дениска решил обострить наш конфликт, пусть получает. И потом, я ведь о всех нас беспокоюсь. Сейчас морозы ударят — малейшая влага, и вся его ферма полыхнёт, как стог сена. Хорошо, если просто замкнёт и плата сгорит. А если настоящий пожар случится?

Как бы академия ни пыталась утаить информацию об инциденте с выходкой Дениса, слухи всё равно расползались, и очень скоро появились подробности. Буквально через пару дней Артём рассказал чем кончилась эта история:

— В общем, Безуглова выперли не только из общаги, но и из академии тоже, а ещё впаяли огромный штраф за кражу электричества, незаконное строительство майнинг-фермы и создание опасных пожарных условий в общественных помещениях. А, и ещё: всю технику у него изъяли, так что Дениска попал на пару миллионов, не меньше.

— Сам себе яму вырыл, — пожал я плечами.

Никакого сожаления из-за его отчисления я не испытывал. Стало одним врагом меньше, не более того. И без Дениса хватает проблем, которые нужно решать. Например, подготовка к семинарам и маячащая впереди сессия. Два месяца, которые оставались до конца семестра, пролетели как одно мгновение, и пришлось налегать, чтобы избавиться от хвостов.

В середине декабря Быков решил провести кураторский час и рассказать о том, что нас ждёт на сессии.

— Труба! — выпалил Коля Золотов, который не отличался особой успеваемостью.

— Почему же? — удивился Валерий Дмитриевич. — У вас ещё всё очень даже просто. Вы доживите до второго курса, вот там уже начнётся веселье, а первый курс — это, по сути, продолжение старшей школы с добавлением нескольких профильных предметов.

— А что будет на сессии? — поинтересовался я, возвращая куратора ближе в волнующей всех теме.

— Итак, друзья, впереди у вас четыре экзамена, дифференциальный зачёт по инженерной графике и зачёты по остальным предметам. В принципе, ничего сложного. В течение всего семестра вы набирали баллы за ответы, семинары, лабораторные и семестровые работы по разным предметам. Зачётные предметы позволяли набрать до ста баллов. Чтобы предмет считался зачтённым, нужно набрать больше шестидесяти.

— А оценки по зачётным предметам идут в общий рейтинг? — поинтересовалась Оля.

— Нет, ты их просто так сдаёшь, чтобы в зачётке не оставлять пустое место! — не упустил возможности подшутить над девушкой Тихонов. Ну, что это за староста такой? Высокомерный, самовлюблённый… и как его решили выбрать?

— Все оценки идут в общий рейтинг, как по экзаменационным, так и по зачётным предметам, поэтому рекомендую использовать оставшееся время с максимальной пользой и не запускать учёбу.

— Поздняк метаться! — махнул рукой Золотов.

Быков пропустил комментарий Коли мимо ушей и продолжил:

— Экзамены будут по химии, информатике, теоретической механике и начертательной геометрии. С экзаменами ситуация чуть сложнее. За год вы могли набрать до семидесяти баллов, а остальные тридцать можете получить на экзамене. При этом чтобы экзамен засчитали, нужно набрать не меньше восемнадцати баллов из тридцати.

Как всё сложно! Раньше было как? Пришёл на экзамен, получил пятёрку, и гуляешь спокойно. Получил четвёрку — тоже хорошо, тройку — уже плохо. А теперь? Конечно, идея с набором баллов в течение года хороша, уменьшает фактор случая на экзамене, но система слишком сложная.

— В общем, желаю вам удачи! Надеюсь, мы встретимся с вами после зимней сессии!

За профильные предметы я особо не переживал. По теоретической механике у меня выходило шестьдесят четыре балла из семидесяти, поэтому экзамен был чистой формальностью. Да, нужно его сдать не просто хорошо, а отлично, чтобы отстоять высокое место в рейтинге, но с теормехом я точно разберусь. Химия тоже не представляла особой проблемы, хоть там и было всё немного сложнее. Собственно, начертательная геометрия тоже была мне по силам, а вот информатика…

Как бы я ни старался, но по этому предмету до сих пор были пробелы. Да и за год набрано всего сорок шесть баллов, что не может радовать. На экзамене нужно выжимать все силы, чтобы добиться боле высокой оценки.

Именно информатика стала первым экзаменом. Нас рассадили за компьютерами, а затем каждый подходил к столу преподавателя и тянул билет.

— Билет номер четыре! — произнёс я, показывая выбранный билет преподавателю.

— Очень хорошо, Чудинов. Готовьтесь!

Билет состоял из трёх вопросов: теория, практическое задание на компьютере и составление логической задачи с тремя переменными. К счастью, с теорией и задачами у меня проблем не было, а вот с практикой пришлось повозиться. Через полчаса, которые были отведены на решение задачи, пришло время сдавать работу.

— Можешь ведь, Чудинов! — ухмыльнулся препод, глядя на исписанный листок с задачей. — Поздравляю, хотя бы к экзамену тебе удалось совладать с информатикой.

Увы, но в моём ответе были небольшие недочёты, поэтому я получил всего двадцать семь баллов, но и это было для меня настоящим подарком. После экзамена в моей зачётке гордо красовалась вымученная цифра семьдесят три.

Сегодня с экзаменами было покончено, но меня ещё ждало выставление зачёта по иностранному языку и дифференциальный зачёт по инженерной графике.

— Гутен таг, фрау Семёнова, — с улыбкой произнёс я, заходя в кабинет к преподавателю иностранного.

— Чудинов, — ухмыльнулась женщина. — В любой другой ситуации использование немецкого на занятиях английского языка я сочла бы за оскорбление, но вы так виртуозно им владеете, что я готова простить вам такое поведение. Если бы английским вы владели также хорошо, я бы автоматом поставила высшую оценку.

— Но пока мы остановились на оценке в семьдесят шесть баллов, верно?

— Именно! Надеюсь, в следующем семестре вы приятно удивите меня владением языком Байрона и Шекспира.

Если выставление оценки по английскому языку было чистой формальностью, то дифференциальный зачёт по инженерной графике стал настоящим испытанием. Я рассчитывал ответить на пару вопросов и получить зачёт, а на деле получил листок на пятьдесят вопросов и завис на полчаса.

К моему счастью, под каждым вопросом было по четыре варианта ответа. Половина из них были совершенно нелепые, поэтому, даже если попадался каверзный вопрос, на который я с трудом помнил ответ, на помощь приходил случай. Я выбирал тот вариант, который мне казался наиболее вероятным.

Результаты я узнал только на следующем занятии, которое прошло в среду.

— Да, ребята, результаты меня удивили и разочаровали одновременно, — с нескрываемой грустью произнесла Елена Аркадьевна, читавшая у нас инженерную графику. — Будь это не итоговая проверочная работа, а экзамен, половина группы получила бы хвостовки. Хотя материал был совсем несложный, и если вы ответственно подходили к учёбе в течение семестра, проблем с тестами не должно было возникнуть.

— Огласите, пожалуйста, результаты! — попросил Тихонов.

— Да тут без сердечных капель и говорить вслух страшно! — возмутилась преподша. — Соловьев — семнадцать, Березин — четырнадцать, Куприянов — шестнадцать, Золотов — двенадцать!

Услышав оценку Коли, многие начали охать и бросать на парня удивлённые взгляды. Как в начальной школе, право слово! Ну, не хочет человек учиться, пусть пострадает ерундой до конца года, а там отчисление и армия. Может, там ему мозги поставят на место.

— … Федосеева — девятнадцать, — продолжала Елена Аркадьевна. — Ткачёв — семнадцать, Тихонов — двадцать один!

Теперь вниманием завладеет Марк. Староста откинулся на спинку стула и довольно улыбался. Такое внимание ему явно льстило.