– Их шаман тоже демон.

– Серьезно?

– Да. Дюббуки не такие категоричные, как люди, санклиты и изгои. Они смотрят внутрь, Драган. Это мудро. Хотя кто–то считает это слабостью. А Петра хорошая, хоть у нее и был дрянной характер. Плюс ей не повезло оказаться целью Архангелитов.

Я замолчала. А ведь мы, кажется, на месте.

– Это Око Господнего гнева. – Сказала, когда мы подошли, Петра, указав с гребня песчаной дюны, на которой мы стояли, на… Да, иначе это и не назовешь!

Та самая большая дыра в земле, чье черное нутро глянуло на меня во время полета на драконе. Отсюда, когда смотришь под углом, песчаная стена, благодаря ветру ставшая похожей на рифленый чипс, на самом деле делала дыру Оком с ресничками.

– Вам туда, Светлая. – Петра печально улыбнулась. – Мне с вами нельзя, к сожалению. И… простите меня за все, пожалуйста.

– Прощаю. – Я кивнула. – И вы нас. Нико, останься с сестрой…

– Нет. – Резко перебил он. – Мы уже поговорили.

– Как скажешь.

Половину пути спуска с дюны пришлось проделать на попе, как со снежной горки. Потирая «санки», я скривилась – песок порой тверже камня! Да и вытряхивать его из труселей придется еще долго. Но это моя самая маленькая проблема.

– Саяна, пожалуйста, не надо! – взмолился Горан, притянув меня к себе.

– Ты не веришь в меня?

– Верю, любимая, но безумно боюсь потерять. – Горячо зашептал он. – Сегодня, когда появился Киллиан, я вспомнил ту боль, что испытал, потеряв тебя!

Так вот в чем причина обострения ярости Драганов! Какая же госпожа Ангел тупая!

– Иди ко мне. – Я крепко обняла застонавшего Горана и потянула на себя его боль. Так ему будет спокойнее, да и мне тоже.

– Что же ты творишь, наказание мое! – мужчина через силу отстранился.

– Мне больше нравится вытворять! Все, идем.

Войдя в Око, мы оказались во тьме пещеры. Что ж, елочка, гори! Я пустила искорку по телу и огляделась. Наверное, когда–то это была скала, но время укрыло ее песком. Но почему тогда она не полностью оказалась погребена местной Сахарой? Ответ пришел, когда нас окружили со всех сторон. Белые глаза с черной точкой зрачка. Люциофуги.

– Родная! – Драган, как всегда, начал спасать супругу. Ковач и Спиро присоединились к нему. И еще говорят, что женщины живут на эмоциях!

– Они нам не навредят, успокойтесь.

– Спасссение Госссспода! – понеслось со всех сторон шипением, которое как эхо, то затихало, убегая вдаль, то нарастало, словно оттолкнулось от стен и вернулось к тому месту, что породило его.

– Что эти бандерлоги от нас хотят? – Нико посмотрел на меня.

– Окончания своих мучений, – прошептала госпожа Ангел, глядя на люциофугов.

Мое сияние, которое само по себе росло, одного за другим выхватывало из тьмы их синюшно–белые исхудавшие до предела тела без одежды. Большинство замерло, по–звериному опираясь на четыре конечности и медитативно покачиваясь. Четверо приблизились ко мне и без слов стало понятно, чего они хотят.

– Пойдемте. – Я двинулась за этой четверкой, стараясь унять щемящее чувство в сердце. Одна ошибка, века расплаты. Почему так жестоко? Надеюсь, смогу помочь им, хотя пока и близко не представляю, как.

Петляющие коридоры, гулкими хлопками возвращающие нам наши же шаги, закончились так резко, что пришлось срочно эвакуироваться из размышлений. Прямо перед нами покачивалось, словно карамель, лавовое море. Оно вздыхало, задумчиво гладило скальные берега, и, не дождавшись ответа, засыпало. Но когда мы подошли ближе, лава проснулась и начала волноваться.

Это было адски красиво! Ярко–оранжевые пузыри, что вздувались на алой тягучей поверхности, росли до тех пор, пока не взрывались в точности с таким же звуком, как хорошо знакомый земной, когда лопается пузырь из жвачки. Ошметки летели во все стороны, и, с мягким шлепком угодив на стены пещеры, медленно сползали по ней постепенно остывающими «червячками».

Над бушующим морем поплыло зыбкое розовое облако. Покачиваясь, эта невесомая субстанция закручивала небольшие ленивые воронки с тонким хвостиком, и густела на глазах. Она что–то мне напоминала, но память сотрудничать отказалась наотрез. Поэтому я молча, словно в гипнотическом трансе, глазела на это «шоу», пока зыбкое облако вдруг не сорвалось с места, словно его сдул великан, и не окутало меня плотным коконом.

И тут я вспомнила – розовый туман! Тот самый, что клубами поднимался со дна обрыва между нашей гостиницей и поселением в долине, и послушно ложился под ладонь, словно соскучился по мне. Мисс Хайд озадачилась тогда вопросом, откуда в преисподней, которая, по сути своей пустыня, взяться туману – горячему и сухому, как жар в парилке, не хватало только терпкого запаха березового веничка и яростного шипения воды, которую щедро плеснули на раскаленные камни.

Вот и в данный момент мне казалось, что я стою в жарко протопленной баньке у деда. Сейчас поправлю тесемки купальника, лягу на полку, и он начнет постукивать мою спинку веничком – сначала аккуратно, легонько, а потом все сильнее и сильнее.

Но парить госпожу Ангела не стали – обхватившее меня облако исчезло так же внезапно, как и «напало». В глубине души я поняла, что проверку прошла успешно. И, видимо, «по результатам собеседования принята на должность» – вот только какую и что вменяется в должностные обязанности?

Но спросить было не у кого. Люциофуги отошли подальше – видимо, из–за розового тумана. Странно, кстати, близость лавы их вовсе не пугает, в то время как собратья демоны в ужасе разбегаются от нее с криками.

Я вгляделась в них. А ведь у люциофугов уже давно нет с демонами ничего общего, кроме того, что всех их сбил с истинного пути Люцифер. Эти тщедушные, вынужденные постоянно скрываться и жить в ужасных условиях существа на самом деле обладают огромной силой. Даже представить не могу, чего им стоило решиться исполнить веление Господа и безропотно во искупление вины перед ним сознательно уйти в геенну!

Что–то горячее и шершавое, осторожно сжавшее мою ладонь, вновь заставило выплыть из раздумий. И как раз вовремя, чтобы успеть выставить руку в сторону шлагбаумом и остановить рванувшего на помощь Горана. Супруга, вероятно, охватил ужас, когда он увидел, как к его обожаемой жене прикасается непонятное существо.

– Все хорошо. – Прошептала я, и он перестал нажимать животом на рукотворный шлагбаум.

Люциофуг, заглядывая мне в лицо белыми глазами с черными точками зрачков, постепенно выпрямился. Я едва сдержала истерический смех, понимая, что со стороны это стало похоже на «Секретные материалы».

– Тебе нужен камень? – ломаным тихим голосом спросил он.

– Да.

– Так возьми. – Люциофуг повел второй рукой в сторону алой поверхности. – Камень на дне.

– Саяна! – стальное кольцо так сжало талию, что и вдохнуть не удалось. – Не надо, умоляю!– Драган! – просипела мисс Хайд, пытаясь разжать его руки. – Я это сделаю, даже если ты мне позвоночник сломаешь!

– Прости. – Он отступил на шаг.

– И ты меня. – В его глазах плавилось столько боли, что пришлось отвести взгляд – я та еще задница, конечно, но не настолько же! Но выбора мне никто, как всегда, не предоставил. Что ж, идем купаться в геенне.

Госпожа Ангел подошла к пышущей жаром лаве. Я стояла и смотрела на нее, а она на меня. Странное ощущение, она словно живая. А может, так и есть, у жизни столько проявлений, что узким человеческим сознанием с четко очерченными физическим телом рамками ее не познать. Что мы знаем о радиоволнах, свете и многом другом? Не считаем их живыми – лишь из–за того, что они иные.

Я присела на корточки и, помедлив, поддела лаву мизинцем, словно хотела попробовать тесто. С пальца медленно падали крупные оранжевые капли. Горячо. Очень. Но помимо этого никаких неприятных ощущений.