— … трудный выбор. — говорит Лео, глядя ей прямо в глаза. Сейчас отдать команду, и мертвые разорвут живых на части. И никакого розыска, никто никогда не узнает, что тут произошло, просто пропали в пустыне и все тут. И у него нет никаких иллюзий, если бы не мертвецы вокруг эти самые люди уже защелкнули бы кандалы на его запястьях… да, возможно пытали бы другие. Чтобы не мешать чистоте следствия. Но какая разница?

— Ты все еще можешь сдаться. — говорит Мать Агнесса: — некромант, сотрудничающий с Инквизицией, может быть полезен. Я бы могла похлопотать за тебя и твою подружку. Допросы до третьей степени, никаких калечащих методов, сотрудничество со следствием…

— А я смотрю ты совсем размякла, Мамочка. — Лео передает Беатриче на руки мертвецам. Она без сознания, ей все равно, а он устал как собака, долго ее не пронесет.

— Ты — ценный актив, Леонардо Штилл. Умелый некромант, способен договариваться и соблюдать соглашение и наконец ты остался человеком. — Мать Агнесса выпрямляется: — ты все еще можешь отдать команду мертвецам, но не сделал этого. Хотя наши соглашения закончились здесь и сейчас. Ты на стороне человечества и это говорит о тебе больше, чем о многих других. Я не могу обещать тебе свободу, но то, что тебя не сожгут на костре пока ты будешь сотрудничать — обещаю.

— Какое заманчивое предложение… — растягивает непослушные губы в улыбке Лео: — сейчас я поднимусь наверх и возьму шестерых лошадей. Возьму с вами одного из ваших людей, чтобы передал команду охране наверху. Для их же безопасности, сами понимаете… и да, если кто-то очень резкий и считающий себя героем вдруг убьет меня неожиданным выстрелом из арбалета, заклинанием, кинжалом в спину или меня удар хватит — все эти ребята перестанут сдерживаться и займутся тем, что они умеют лучше всего. То есть убивать. Энергии у них хватит надолго… дня на два, если сражаться непрерывно.

— Некромант… — глаза у Матери Агнессы суживаются.

— Инквизитор. — не остается в долгу Лео. Четверо мертвецов с Беатриче на руках — последовали к выходу из пещеры. Он проводил их взглядом и продолжил: — Когда я отъеду на достаточное расстояние — я дам команду «замереть». Они останутся в таком состоянии навсегда и рано или поздно усохнут. Если оставить их в пещере — то через год. Если вывести наверх — то через недельку. Но вы можете конечно их упокоить и сами, святым светом. Как только восстановитесь.

— С тобой наверх пойдет Сестра Бенедикта. — распоряжается Агнесса: — и я рассчитываю на то, что ты сдержишь свое слово, некромант.

— Вот поэтому я и не люблю святош. — откликается Лео: — вы все время на людей ярлыки вешаете. Был бы я действительно страшный и ужасный некромант вы бы отсюда не вышли. Но нет, вы выйдете и обязательно потом на меня охоту откроете…

— У нас есть долг. — отвечает Мать Агнесса: — и я не просила тебя поднимать мертвецов. Не умоляла защитить нас. Служители Святой Инквизиции выполняют долг до конца. Мы то единственное что стоит между Тьмой и человечеством. Когда-нибудь ты поймешь, некромант.

— Вряд ли. — Лео еще много чего хотел бы сказать Матери Агнессе. О том, что знахарка-травница, которую такие как она сожгли на центральной площади Вардосы ни с какими демонами не якшалась, она лечила мелкие хворобы и роды принимала. О том, что магистр Элеонора вообще только наукой и интересовалась, и была самым светлым человеком в его жизни, если не считать Алисию. О том, что он все еще может отдать команду… о многом.

Он молча развернулся к ней и остальным спиной и последовал за мертвецами, несущими бессознательную девушку к выходу из пещеры.

Лео стоял на палубе «Святой Агаты», облокотившись на борт, и смотрел, как солнце садится за горизонт, окрашивая воду в цвета расплавленного золота и старой крови. Торговый корабль шёл на запад, к берегам Тарга, и попутный ветер наполнял паруса с упрямством, которое капитан называл «благословением Триединого». Лео называл это сезонным бризом, но спорить не стал — какая разница, как называть то, что работает в твою пользу?

Две недели бешеной скачки остались позади. Три дня — по Стеклянной Пустоши и остальное время — вдоль берега, там, где уже была жизнь, росла трава и невысокие деревья, а потом — появились и первые поселения.

Две недели, когда они останавливались только чтобы сменить лошадей и урвать пару часов сна в придорожных тавернах. Две недели, когда он боялся оглянуться, ожидая увидеть за спиной чёрно-красные рясы Инквизиции. Боялся увидеть свой портрет на доске объявлений с надписью «Разыскивается».

Но погони не было. Преподобная Мать Агнесса сдержала слово — или просто была слишком измотана, чтобы организовать преследование. Так или иначе, они добрались до побережья, нашли корыто, которое следовало в Тарг с грузом зерна, засушенных фруктов и оливкового масла. Заплатили денег… Сестра Бенедикта на прощанье отдала ему кошелек отца Северина, это было неожиданно и даже вызывало вопросы и опасения, но он взял кошелек. В нем было всего сто пятьдесят золотых. И драгоценность — брошка с прозрачным, сине-голубым сапфиром. Отец Северин в свое время забрал у него все, кроме штанов. На Беатриче было белое платье и больше ничего, даже обуви не было. Ни ее одежды, ни перевязи с ее любимыми метательными ножами, ничего. Так что деньги были ему нужны. Очень нужны.

Потому он взял кошелек. С деньгами все было намного легче, он сумел купить какую-никакую одежду для себя и для Беатриче. Кольчугу, шлем и боевой молот пришлось выкинуть в придорожные кусты, продавать такое — только привлечь лишнее внимание и оставить явный след для тех, кто пойдет за ними. Так что и одежду и все остальное пришлось покупать. Пятерых лошадей (одна сломала ногу во время скачки через Пустоши) все же удалось продать в портовом городке, правда конечно же за сущие гроши.

Зато Лео купил ножи для Беатриче, нет, конечно же не ее знаменитые серебристые «рыбки», но четыре одинаковых ножа без гарды, с листовидным лезвием, обоюдоострые и легко ложащиеся в руку. Они были чуть тяжелее чем то, с чем она привыкла иметь дело, но все же. Он сообразил ей кожаную перевязь, похожую на ту, что она носила в свое время. Себе же купил два ножа — один с коротким лезвием, для бытовых мелочей и второй с длинным клинком и гардой. Этого было достаточно, хорошее оружие стоило дорого, а им еще до Тарга добираться.

Все это время Лео находился в состоянии постоянной спешки, быстрее, быстрее, быстрее… все нужно было делать быстрее. Чтобы выиграть время. Потому что, когда Преподобная Мать Агнесса доберется до Святого Престола в Альберрио и расскажет там о событиях в той пещере под Скальной Чашей — его объявят в розыск. Ему мало добраться до Тарга, ему нужно добраться до Тарга, собрать Таю, Нокса и Алисию и исчезнуть. Куда? Он пока без понятия. Но нужно было спешить.

И только когда «Святая Агата» отчалила от пирса — он позволил себе выдохнуть и чуть-чуть расслабиться. Первым делом он пошел в каюту и проспал почти восемь часов. Он бы спал и больше, но Беатриче проснулась раньше и разбудила его.

Сейчас она стояла на носу корабля, вцепившись в деревянный борт обеими руками, и смотрела на воду с выражением, которое Лео не мог прочитать. Удивление, любопытство, восторг? Или все это вместе?

Ветер трепал её светлые волосы, и она не убирала их с лица, хотя пряди то и дело лезли в глаза. Просто стояла и смотрела. Лео вздохнул и направился к ней.

— Замёрзнешь, — сказал он, останавливаясь рядом. — Ветер в море холодный.

Она повернула голову, посмотрела на него своими серыми глазами — и только тогда обхватила себя руками, словно вспомнив, что должна мёрзнуть.

— Да, — сказала она. — Холодно.

Лео снял с плеча теплый плащ и накинул ей на плечи. Она приняла это как должное, не поблагодарив — впрочем, прежняя Беатриче тоже не отличалась избытком вежливости. По крайней мере, в этом она не изменилась.