Рядом с алтарём сидел отец Северин. Просто сидел — на каменном полу, скрестив ноги, сложив руки на коленях. Глаза закрыты, лицо спокойное, почти умиротворённое. Он не шевельнулся, когда мертвецы вошли в пещеру. Не шевельнулся, когда за ними потянулись живые — солдаты с копьями, Сёстры Дознания, сама Мать Агнесса, вздымающая перед собой светящийся символ Триады.

Лео усилием воли удержал мертвецов от атаки.

— Северин! — голос Агнессы прокатился по пещере, отражаясь от стен. — Именем Святой Инквизиции и властью, данной мне Патриархом…

— Я знаю, — перебил её Северин, не открывая глаз. Голос был тихим, усталым, но в нём не было страха. — Я ждал вас. Не так скоро, признаться, но… — он слегка пожал плечами, — … это уже не имеет значения.

Мертвецы замерли полукругом, молчаливые, с оружием наготове — но некого было атаковать. Только старик на полу и девушка на алтаре.

Что-то было не так. Снова Пелена Майи? Он метнул быстрый взгляд на Сестру Бенедикту, что стояла рядом,

— Нет. — она покачала головой, поняв его с полувзгляда: — никакой ментальной магии я не чувствую. Это реальность. Такая, какая есть.

Лео огляделся по сторонам, сканируя пещеру взглядом. Колонны. Символы. Алтарь. Беатриче. Северин. Проверить самому? Но для этого придется магический круг чертить… и где все остальные? Где Альвизе?

— Где остальные? — спросил он, и собственный голос показался ему чужим. — Альвизе Конте, урожденный де Маркетти, ты с ним контракт заключал, скотина. Где он?

Северин открыл глаза. Посмотрел на Лео — долгим, тяжёлым взглядом, в котором было что-то похожее на жалость.

— Все, кто уверовал в Новый Приход Древних — остались наверху. — сказал он: — чтобы никто не помешал обряду.

Наверху. Лео вспомнил демонов. Тела, сшитые из паломников. Одержимых, которые бросались на строй с голыми руками. Он сражался. Убивал. Не смотрел в лица, потому что какой смысл смотреть в лицо тому, кого убиваешь?

Один из одержимых. Один из демонов. Один из тех, кого он…

— Вот сука, — сказал он. Мертвецы дрогнули, подавшись вперед, отвечая на волну темного отчаянья что прокатилась внутри: — тварь.

— Твой товарищ уверовал — сказал Северин, и в его голосе прозвучало что-то похожее на гордость: — И верил до конца. Они все верили.

— Ты просто запудрил им мозги своей магией, ублюдочный пес… — Лео едва сдерживал себя от того, чтобы дать короткую команду мертвецам, чтобы те — порвали Северина на клочки: — никто ни во что не верил!

— Погоди. — Преподобная Агнесса шагнула вперёд, и магический круг под её ногами вспыхнул — слабо, едва заметно, но вспыхнул.

— Где Истинное Дитя? — спросила она. — Мы знаем о пророчестве. Знаем о ритуале. Где оно?

Северин улыбнулся. Мягко, почти ласково — как взрослый, которого ребёнок спросил о чём-то очевидном.

— Вы опоздали, Преподобная Мать. Ритуал завершён. Всё, что должно было случиться — случилось.

— Что это значит? — Агнесса сделала ещё шаг. — Говори яснее, еретик!

— Это значит, — Северин медленно поднялся на ноги, и Лео увидел, как он стар, как измотан, словно что-то высосало из него все силы, — что я сделал всё, что должен был сделать. Всё, что было нужно.

Он посмотрел на Лео. Прямо на него, мимо солдат, мимо Сестёр, мимо строя мертвецов.

— Позаботься о ней, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Она… особенная.

— Хватит! Именем Святой Инквизиции…

— Да, да, да… — Северин протягивает руки вперед: — дальше кандалы, не так ли? Делайте свое дело, я свое уже сделал. Моя работа закончена.

— Поверь мне, для тебя это только начало… — угрожающе произнесла Агнесса, когда на руках у Северина защелкнулись тяжелые антимагические кандалы. Лео тем временем успел набросать круг заклинания у себя под ногами, воспользовавшись угольком и кончиком ножа, подал туда энергию, проверяя реальность. Пожалуй, он начал понимать паранойю магистра Шварц. Элеоноры.

После чего — метнулся к алтарю. Приподнял голову Беатриче. Она все еще дышала.

— Отойди от нее! — послышался голос Сестры Бенедикты: — она все еще может быть одержима. После такого… следует провести процедуру экзорцизма над пострадавшей…

Он не обратил внимания, он всматривался в лицо Беатриче, которое казалось таким спокойным и невинным, как будто она просто спала…

— Ты все расскажешь, еретик. — звучит голос Агнессы: — все, вплоть до малейших гнусных деталей, все о чем думал и делал. Заплатишь за все свои грехи. Ответишь за все преступления. Но самым главным твоим разочарованием останется то, что ты сделал свой обряд, призвал Древних и никто не отозвался на твой зов! Ты никому не нужен. Ты просто жалок!

— Нет. На все твои доводы. — говорит Северин, вскидывая голову: — относительно того, что никто не ответил… это не портал, Преподобная. Это устройство связи. Оно имеет ограниченную скорость передачи, а расстояния, на которые ушли Древние — колоссальные. Это послание дойдет до адресата, Преподобная. Может быть через месяц. Может через год. Может — через столетие. И тогда уже откроются порталы. Моей задачей было отправить послание. И отправляя его — я сжег себе все каналы и запустил необратимые процессы в своем теле. Я вижу, что Святая Церковь спелась с некромантом… — он поворачивает голову к мертвецам, все еще сжимающим оружие: — но даже ваш некромант не сможет поднять потом то, что останется от меня. Так что… у вас не так много времени, Преподобная, вы не успеете растянуть меня на пыточном станке. Но я отвечу на ваши вопросы… просто чтобы вы не умерли в неведении.

— Что ты сделал с Беатриче⁈ — поднимает голову Лео: — почему она не просыпается⁈

— С ней все в порядке. — вздыхает Северин: — она скоро проснется. Береги ее, юноша, не так уж часто в нашей жизни можно встретить свою любовь.

— Куда ты дел Истинное Дитя? Отвечай! — снова Мать Агнесса: — я могу начать с полевого допроса! Сестра Бенедикта!

— Да! — монахиня шагнула вперед, на кончиках ее пальцев загорелись зеленые огоньки: — я умею делать людям больно, я Целительница. Я знаю о боли все.

— Тогда ты знаешь, что уже не имеешь надо мной власти.

— Поверь мне… — Бенедикта делает шаг вперед и в этот момент «отец» Северин — вспыхивает. Вспыхивает словно он не человек, и даже не вязанка хвороста, а огненный порошок — вспыхивает и мгновенно сгорает, обращаясь в белый пепел! На пол пещеры, глухо звякнув — падают кандалы.

Кандалы и немного пепла — вот и все, что остается от «преподобного отца» Северина, еретика и проводника перемен. Лео досадует что не смог спросить его о состоянии Беатриче, все эти монашки со своими вопросами про Истинное Дитя. Кому какая разница, где эта девочка? Скорее всего ее в жертву принесли и все тут… а тела нет… да плевать почему нет.

Он поднял Беатриче с алтаря. Она оказалась неожиданно легкой. На секунду он обрадовался, легкая, значит будет жить. Мертвые всегда тяжелее живых.

Сейчас и настал тот самый момент, подумал он, сейчас нужно нанести удар в спину Инквизиторам и уйти. Мертвецы и живые стоят кучно, едва ли не вперемешку, удар будет страшным и одновременным. Одна команда и все будет закончено. На полу пещеры останутся Сестры Дознания и их солдаты. А он с Беатриче — уйдет отсюда. Возможно наверху поищет тело Альвизе.

— Мне нужны шесть лошадей. — говорит он вслух: — шесть лошадей и мы уйдем в сторону моря. Потом — вдоль побережья.

— Нам нужны тела наших товарищей. — говорит Агнесса, глядя на горстку пепла и кандалы на полу пещеры: — для надлежащего обряда. Мы не будем преследовать тебя и твою подружку. Я даю слово что до того момента, пока мы не вернемся в Альберио — никто не будет знать о твоем существовании. У тебя примерно месяц чтобы все организовать.

— Может быть все же… забудете обо мне? — предлагает Лео. Быть объявленным в розыск Инквизицией — приятного мало.

— Я могу пообещать даже два месяца. По прибытии в город Святого Престола будет начата проверка. И пока она не закончится — никто не будет предпринимать усилий по розыску. — откликается Агнесса: — в этом я могу покляться перед Триединым Господом. Но не более.