- Ох ты, Ось бытия драная, кто к нам заявился! – проскрипел из тени у колодца старческий голос, больше похожий на предсмертный хрип.

   Из тьмы выползла скрюченная не в три, а в пять погибелей старуха. Опираясь на железный толстый посох, она направилась к Тати. Чувствовалось, что каждый шаг дается ей с трудом. Но желание жалеть несчастную старушку развеивалось в прах, стоило заглянуть в ее лицо.

   Покрытое рытвинами от укусов безжалостного времени, оно казалось живым только благодаря глазам, которые, давно потеряв свой цвет, светились ненавистью ко всему миру. Обреченная на вечную жизнь – но со стареющим телом, она с завистью оглядела красавицу, укрытую плащом.

   Впрочем, старуху складки дорогой ткани не смогли ввести в заблуждение, она прекрасно поняла, кто перед ней. Во взгляде промелькнула тоска, ведь запертая в медленно рассыпающейся в прах плоти, Эринния все же помнила те славные годы, когда была такой же красивой. И жила, ни в чем себе не отказывая.

   - Ишь, какая цаца почтила бабушку визитом! – язвительно прошамкала она. – Сама королевишна горная заявилася! Чего тебе? На перинах мягких дрыхнешь, сытно жрешь, да вина лучшие в погребах твоих томятся! А для того, что ниже поясу у баб имеется, у тебя полюбовничек сладкий есть. Чего приперлась? Похвастаться?

   - Тут говорить будем? – Тати постаралась сдержать презрение, но получилось плохо.

   - Брезгуешь? – Эринния стукнула посохом, и тот на треть ушел в землю.

   - От того мои самоцветы хуже не становятся, - женщина усмехнулась, достав тугой кошель.

   - Тоже да, верно говоришь, - мигом смягчившись, ведьма затопталась на месте, медленно разворачиваясь к избушке. – Пойдем, голубушка, поведаешь, что гложет душеньку королевскую. Чем смогу, подмогну!

   Внутри было темно. В нос били ароматы трав и резкий запах чего похуже. Эринния распахнула едва держащиеся ставни, и Тати смогла разглядеть комнатку, маленькую, будто конура пса, коротающего век на цепи. С потолка, как и ожидалось, свисали травы. На скособоченном столе теснились склянки. Что в них, женщина предпочла не разглядывать. Хватило лежащего рядом куска гнилого мяса, в котором копошились черви.

   Подавив рвотный позыв, она повернулась лицом к сундуку, на который, кряхтя, взгромоздилась ведьма.

   - Научи, бабушка, как Совет мне уговорить! – выпалила Тати самое сокровенное.

   - Замуж хочется? – захихикала Эринния. – Не дивись, мне все ведомо. Как глянула, так сразу все в лице твоем и прочла.

   - Так поможешь? В долгу не останусь.

   - А с чего взяла ты, что есть у тебя то, что мне надобно?

   - Что, мало? – королева взвесила на ладони тяжелый кошель. – Так добавлю.

   - Как поступить, научу, - ответила ведьма. – Но плату возьму не сейчас.

   - Как это? – в душе горной королевы заворочалось плохое предчувствие.

    - Попрошу об услуге, как понадобится. – Бабка махнула рукой. – Не боись, ничего особого не возьму. Ну так как, согласная?

   - А точно все получится?

   - У Эриннии осечек не бывает! Любую девку вон, хоть в Красной долине, среди человечьих, хоть среди вашего люда, горного, спроси. Даже айки ко мне шастают. И все довольнехоньки!

   Старуха напыжилась от гордости.

   - И сучок мужской могу укрепить, и в тяжесть войти, даже ежели бесплодна, как пустыня. И выкинуть плод нежеланный помогу, и присушить любую зазнобушку мне раз плюнуть!

   - Хорошо, - сдалось трезвомыслие Тати. – Говори, что делать надобно.

   - Капельку крови дай.

   - Зачем это? – отступила на шаг.

   - Ты мне стол не пороняй, там мяско у меня к ужину, неделю мариную! – забеспокоилась Эринния, вытянув шею и заглядывая за ее спину на шмат гнилого мяса. – По кровушке заговорю, чтобы Совет тебе подчинился, да у духов поспрашиваю, чего делать надобно. Кровь – пропуск на ту сторону, королевишна.

   - Ладно, пусть так. Будет тебе кровь.

   - Дай пальчик, быстро я, - ведьма обслюнявила ноготь мизинца. – Вота какой, остренный!

   - Нет уж, сама я, - женщина достала ножик из кармана.

   - Как удобнее тебе, милая, - Эринния попыталась изобразить милую улыбку, но вышел отвратительный оскал. – Тады капай прямиком сюды, - она открыла рот, хрустнув челюстью, и высунула черный, донельзя длинный язык.

   Тати задохнулась от смрада, наполнившего и так вонючую каморку, полоснула по пальцу и занесла над ведьмой. Тонкая струйка закапала той на язык. Она затряслась, взгляд остекленел. Еще секунда, и бабка рухнула с сундука на бок, как куль с мукой.

   - Чтоб тебя, знахарка проклятая! – королева присела на корточки рядом. – Жива хоть ты?

   - Платье замараешь, подымись, - прохрипела та, встав на четвереньки. – Посох где мой?

   - Да почем я знаю? – взгляд гостьи заметался.

   - Вона стоит, - бабка кивнула на дверь. – Подай!

   Королева попробовала его поднять – одной рукой не вышло, пришлось двумя.

   - Держи, бабушка, тяжеленный какой! – поставила перед ведьмой.

   - Это доля моя такая, нелегонькая, - пробурчала она и, цепляясь за него, поднялась на ноги. – Так, королевишна. Много я всего повидала благодаря твоей крови. О том тебе знать не надо, мне говорено было, не для твоих ушей.

   - Ты про Совет скажи!

   - И про то духи мне нашептали, - важно заявила Эринния. – Слухай сюда. Замуж идти за рыжего твоего Тана разрешат они, коли…

   - Ну, не тяни же, ведьма! – взмолилась Тати, ловя ртом смрадный воздух.

   - Нежто так хорош он, полюбовничек твой? – заинтересовалась старуха.

   - Тебе-то что?

   - Любопытствую! Сама тоже в молодости огонь была! Вот на этом самом сундуке, - похлопала рукой по его крышке, - принц Асатар меня и того! – захихикала. – Огонь был, а не дракон! Правда, родилось от него не пойми что, - помрачнела. – Разочарование одно. Сынок пошел не в родителей. Магии – ноль, страшненький, глупый, да будто мало того, еще и добрый, ужас, короч!

   - Бабка, не томи! – Тати прижала к груди руки. – Говори, уже, что нужно сделать, чтобы Совет разрешил мне выйти замуж за любимого!

   - Экие вы, молодые! Терпежу никакого нету! – прошамкала бабка. – Ладна, слухай. Состоится ваша с горячим жеребчиком свадебка только в одном случае.

   - Каком? – женщина сжала нож так, что рукоять жалобно хрустнула.

   - Только ежели станешь ты королевой всей Адалии!

   Что задумала Эринния? Сар, стоявший у окна избушки и слышавший весь разговор, нахмурился и тут же поспешно отступил за угол, чтобы его не увидели выходящие на улицу ведьма и ее гостья, уже накинувшая капюшон на голову. Королева горного народа, Тати, кто бы мог подумать!

   - Кто это был, матушка? – он зашел внутрь, когда непростая гостья скрылась из виду.

   - Тебе что за дело? Приперся тут и давай мамке допросы устраивать! – напустилась на него Эринния.

   - Еду тебе принес, - он протянул сумку, сняв ее с плеча.

   Старуха оттянула ее край, сунула внутрь нос и тут же отрезала:

   - Из дворца не надобно! Лучше бы самогончику матери притащил, а не эти изыски их, объедки с королевского стола!

   - Да какие объедки, матушка, на кухне взял, все свежее, только с рынка!

   - Вот большой вымахал, лбом в притолоку упираешься, - вздохнула ведьма, - а ума как не было, так и нет! Мускулы одни, а хитрости ни на грамм!

   Оглядела высокого парня, который за последние годы и в самом деле сильно вырос, обзавелся широкими плечами, острыми скулами и стал взрослым мужчиной. Не похож уж на того заморыша, над которым все смеялись. Серые космы стали роскошной белой шевелюрой, падающей на спину, смешные ушки – наследство крови горного народа, почти и не видать. Рожки небольшие, доставшиеся от демонов, и те в тему смотрятся, озорной такой штрих, чтобы девчонки заглядывались.

   Даже кожа, что в детстве была тускло серой, как рассвет, когда небо остается  безлунным, распрощавшись с ушедшей за горизонт черной луной, теперь светится светлым серебром, так и тянет погладить его по щеке.