Я понимаю, что все мы хотим полететь в космос. Ещё с академии мы с Абрамовым мечтали полететь вместе, но, если судьба распорядится так, что полетит кто-то один, пусть это будет самый достойный из нас. А я сделаю всё от меня зависящее, чтобы стать этим достойным.

Придя домой, я не мог уснуть из-за предстоящего испытания. Что такого уготовил мне Панкратов? Дождавшись, пока Даша уснёт, я выбрался из её объятий и поспешил на кухню. Интернет подсказал мне, что тренировка по программе «Типовые полётные сутки» проводятся на заключительном этапе подготовки космонавта. Неужели наша подготовка окончена? Мы ведь всего четыре месяца отзанимались, а подготовка космонавтов длится полтора-два года. Что-то не сходится.

Не сказать, что мы прошли ускоренный курс, ведь большинство сегментов РОС до сих пор не изучено, да и тренировка выживания после посадки на водянистую местность и в засушливой части ещё не проводилась. И это только то, что я помню сам. А кто знает сколько ещё испытаний запланировано в ходе подготовки? Кстати, а сколько?

Я полез изучать материал и сам не заметил, как провозился до поздней ночи. Если бы Даша не проснулась среди ночи, то наверняка просидел бы до самого утра.

— Ты спать вообще собираешься сегодня? — накинулась на меня девушка.

— Да, уже иду!

Закрыл окно поиска и поставил телефон на зарядку, потому как батарея села не только у меня, но и у телефона.

В понедельник, когда мы встретились с Абрамовым, он вёл себя непринуждённо, будто бы ничего не произошло. До Центра мы добирались практически в полном молчании. Лишь на станции, когда до Центра осталось идти совсем немного, Артём решился на откровение.

— Мишка, признавайся, Филиппыч говорил чего-нибудь?

— Только то, что ты слышал, — честно ответил я.

— Странно. Либо он что-то путает, либо правила подготовки изменились. Я все выходные читал инструкции, и типовые полётные сутки тренируют спустя полтора года подготовки, но никак не раньше.

— Погоди гнать коней. Сейчас приду на работу, и там разберёмся.

Мы распрощались с Абрамовым почти сразу после проходной, потому как ему предстояло идти на тренировку по изучению сегментов орбитальной станции, а меня ждали в лаборатории. Там уже вовсю кипела работа: оператор возился за пультом, техники проверяли исправность сегмента станции и закладывали плановые поломки, которые должен исправить испытуемый.

— Ну, чего застыл? Или испугался? — улыбнулся командир отряда космонавтов, заметив меня у входа. Странно, что Панкратов пришёл в лабораторию позже всех. Обычно в дни испытаний он торчит здесь самым первым и старается всё контролировать. Сегодня Филиппыч пребывал в приподнятом настроении, но я не совсем понимал причину этого явления.

— Анатолий Филиппович, мне кажется, вы поторопились с испытанием, — начал я. — Признаюсь честно, не удержался и почитал информацию о предстоящем испытании: оно проводится в самом конце подготовки…

— Молодец! Не дурака валяешь дома, а полезным делом занимаешься, — неожиданно похвалил меня Панкратов и заулыбался. — А на счёт тренировки ты прав, но космонавтов у нас не хватает, понимаешь? Кому лететь? Один состав только что улетел, второй только вернулся. Не посылать же мне дублёров? Для молодёжи тогда места совсем не останется. Вот я и решил тебя подтянуть поскорее, чтобы ты начал тренироваться вместе с командой Орешкина и Захаровой. Полетишь третьим!

— Погодите, а как же рейтинг?

— Да ну его в чёрную дыру тот рейтинг! — махнул рукой Панкратов. — У меня для тебя персональная рекомендация. Считай, я тебе дорогу в космос пробиваю без всяких рейтингов. А над твоими слабыми сторонами мы поработаем отдельно.

— Нет, Анатолий Филиппович, так не делается. Пусть летит тот, кто первый в рейтинге. Кто там у нас сейчас первый? Коляда? Вот пусть и летит. Если есть правила, то их стоит придерживаться, иначе это просто фарс какой-то.

Панкратов ненадолго замолчал и погрузился в мысли, а потом произнёс уже спокойнее. Мне казалось, он примется меня уговаривать, но командир отряда поразительно легко сдался:

— Верно ты говоришь на счёт тренировки, поторопился я. Ну, иди готовься, а с составом мы подумаем. Может, и вправду полетят одни «старички», а вас ещё рановато выпускать.

Я не совсем понял с какой стати Панкратов затеял этот разговор и почему так быстро сдался. Кажется, я всё сделал правильно, и Филиппыч не возражал, но неприятный осадок после этого разговора остался. Если сам командир отряда так легко может наплевать на собственноручно установленный порядок, то чего ждать дальше?

— Ну что, слетал на орбиту? — поинтересовался у меня Артём то ли с издёвкой, то ли реально с любопытством, когда я воссоединился с отрядом на тренировке. Я был погружён в собственные размышления, а потому даже не обратил внимания на его тон.

— Вроде того, — отмахнулся я, не желая развивать тему.

— Вот и я слетал! — хохотнул парень, и я поднял на него удивлённый взгляд.

— А ты как?

— Думаю, точно также, как и ты, — не переставал улыбаться Абрамов. — Панкратов подошёл утром и сказал, что мне придётся пройти тренировку вместо тебя. Мол, ты оказался не готов. Ну, я сразу почувствовал подвох. Чтобы Чудинов был не готов? Поверить в это не могу. В общем, предложил он мне пройти испытание и лететь на орбиту, а я сказал, что подготовку ещё не прошёл и не заслуживаю лететь.

— Выходит, он и тебе предлагал?

— Мальчишки, о чём болтаете? — поинтересовалась Ратошная, устроившись рядом.

— Да вот, Филиппычу кости моем, — ответил Артём.

— А, это из-за полёта?

— Он и тебе предлагал? — едва ли не в один голос выпалили мы с Абрамовым.

— Конечно! Или вы думали, что такие особенные? — улыбнулась девушка.

— Да, обвёл нас вокруг пальца Панкратов, как мальчишек, — произнёс Тёма. — Но я знаю как ему отплатить той же монетой.

— Надеюсь, после этого нас не вышвырнут из Центра? — забеспокоился я, потому как слишком хорошо знал Абрамова и его чувство юмора.

— Не волнуйся, всё будет в рамках приличия, — заверил меня парень.

Через пару часов к нам заглянула Эллина Петровна, чтобы проверить давление и температуру.

— А что за сыпь на теле? — забеспокоилась женщина, посмотрев на Артёма. — Вы ничего необычного не принимали в пищу на выходных?

— Да вроде бы всё то же самое… — пробормотал Артём.

— Есть какие-то жалобы на здоровье?

— Да что-то неважно себя чувствую, — признался парень.

Князькова принялась мерить температуру, а затем её глаза полезли на лоб.

— Вы краснухой раньше болели? Не припоминаю у вас в карточке информации по этой болезни.

— Чем-чем? — удивился Абрамов.

— Так, ясно! — Эллина Петровна поднялась и принялась осматривать всех нас: — Чудинов! У вас тоже сыпь по телу! Вы краснухой тоже не болели?

— Никак нет, Эллина Петровна, невозмутимо произнёс я.

— Помимо этого места где-нибудь ещё были?

— В лабораторию заходил, но Анатолий Филиппович отменил тренировку.

Нужно было видеть глаза нашего врача, когда она услышала мои слова о лаборатории. Женщина немедленно набрала Панкратова и приказала остановить испытание. Через пару минут к нам примчался Филиппыч.

— Что случилось? Они ведь ещё утром были здоровы! — пробормотал командир, заметив у нас сыпь. — Теперь подготовка коту под хвост!

— Какая подготовка, Анатолий Филиппович? — ухмыльнулся Абрамов. — Вы же нас разыграли. Признайтесь честно, вы специально каждому из нас сказали о тренировке и полёте, чтобы проверить? А ведь как подготовились, даже сегмент запустили и людей нагнали.

— Да, я вас просто разыграл! — признался Филиппыч. — Хотел проверить моральные качества. А тренировку действительно планировали, только сейчас мы сейчас тренируем Орешкина, потому как он полетит в составе следующей экспедиции. Но теперь, видимо, придётся прервать тренировку.

— Не надо ничего прерывать, — ответил Артём. Парень достал влажную салфетку, побрызгал на неё антисептиком и стёр красные точки с лица, а затем передал упаковку с салфетками мне. — Вы нас разыграли, вот мы и решили ответить тем же.