Мисс Хайд встала, улыбаясь. Что ж, водичку попробовала, теперь пришло время для аттракциона невиданной храбрости, как сказал бы Глеб. Кстати, о нем – нужно еще с его приговором разобраться. Размышляя об этом, я быстро расстегнула платье, и оно упало к моим ногам.

– Отвернись! – резануло слух раздраженное шипение Горана. Я покосилась на него и покрасневшего Спиро, который ненароком получил возможность полюбоваться нагой госпожой Драган. Что ж, хоть у кого–то сегодня удачный день!

Ступни обняло приятное тепло, словно я вступила не в лавовое море, а в хорошенько разогретую грязевую ванну. Разум протестовал, взывая к моему, как всегда, дрыхнущему инстинкту самосохранения. Это звучало примерно как «Дуууураааа, ты что твооориииишь?!!! Бегиииииии!»

Бешеный пульс и адреналин, бушующий в крови, заставили тело дрожать. Что ж, наверное, это пока что лидирует в моем списке необычнос…

Додумать мне не удалось – дно под ногами кончилось, и я ухнула вниз.

Афродита из пены морской, говорите? Ерунда! А вот Саяна, выходящая походкой от бедра из лавы – это достойно похвал! Аплодисментов, правда, от люциофугов я так и не дождалась. Бедняги замерли, глядя на меня, этакого жидкого Терминатора. Победное шествие испортил Горан – бросившись меня обнимать. Как я ни пятилась, ни кричала, что вся покрыта лавой, он все равно прижал меня к себе.

– Сумасшедший! – выдохнула мисс Хайд, пытаясь отстраниться. – Дай хоть обтереться!– Я сумасшедший?! – хрипло выдохнул он. – Безумное существо!

– Драган! Да отпусти же! – пришлось повысить голос. – Ты уже пахнешь, как шашлык!

– Злая! – пробурчал он, нехотя разжав руки и тут же спрятав их за спину.

– Покажи! Быстро, а то на второй заплыв отправлюсь! – я глянула на его покрытые волдырями ладони и ахнула. – Ну кто ты после этого?!

– Пройдет.

– Рот открой, – достав из кармана платья складной скальпель, скомандовала мисс Хайд. – И если скажешь хоть слово!.. – струйка крови отправилась в послушно раскрытый рот. – Так–то лучше. – Я удовлетворенно кивнула, глядя на то, как с его рук, лица и тела пропадают ужасные ожоги, и уперла ладони в талию. – Даст мне кто–нибудь полотенце или нет?!

Привести себя в порядок оказалось непросто – часть лавы стекла с меня сама, но ту, что осталась, стереть не получилось. Пришлось отдирать с тела то, что застыло.

– Ты похожа на восставший труп, – усмехнулся Ковач, – покрытый струпьями.

– Очень смешно! – фыркнула мисс Хайд, стоя закутанной в полотенце, пока охрана и Драган срывали с моей кожи лаву. – Ай! – засохшие кусочки выдирали еще и волоски. – Такую эпиляцию всему телу сделали, да еще и бесплатно! Все, хватит, остальное дома.

– Если бы. – Пробормотал супруг, накинув мне на плечи новое полотенце. – Идем, безжалостное существо.

– Подожди. – Я подошла к глазеющим на меня ошалевшим люциофугам, вытянула руку вперед и разжала кулак. На ладони переливался всеми возможными цветами крупный самоцвет. – Это он?

– Пришло время! – выдохнул люциофуг, задрожав. На лице, которое давно утратило способность выражать эмоции, проявилась гримаса, что, вероятно, должна была быть улыбкой. Странные глаза наполнились влагой и… облегчением.

– Значит, он. – Заключила мисс Хайд. – Слава Господу. Подскажите уж тогда по блату, где тут у вас можно сжечь неправедный приговор?

– А у вас все готово? – деловито, в точности как земной чиновник, осведомился люциофуг.

– Что именно? – сердце заныло. – Дайте догадаюсь – его мало просто бросить в геенну?

– Да. Неправедный приговор должен быть вымочен слезами Матери демонов. Еще нужна пыльца адского цветка и две капли крови – Ангела и того, кто любил несправедливо осужденного. И только потом сжечь в геенне.

– Проклятый Абигор! – прошипела я. – Все–таки соврал!

– У демона лживый язык!

– Верно. – Эта фраза меня преследует. Облапошенный Ангел подошла к своим. – А вот теперь – домой!

– Черт, забыла! – я хлопнула себя по лбу.– Что? – Драган заставил слонопотама, на котором мы ехали, затормозить.

– Так ведь надо было сначала справку у врача взять, а потом уже в гееннский бассейн лезть! – с умным видом заявила мисс Хайд. – Нехорошо получилось!

– Я тебя!!! – прорычал Горан и, развернув и крепко прижав меня к себе, впился поцелуем в мои губы. Застонав, бессовестная госпожа Ангел запустила руку в его шевелюру, тут же получив в ответ традиционное, – что же ты со мной делаешь, любимая! – он уткнулся лицом в мои все еще частично покрытые засохшей лавой волосы. – Я от желания сам словно в геенне огненной!

– А я в лавовом море твоей любви! – скаламбурила в ответ мисс Хайд.

– Безумие мое желанное! – его рука легла на поясницу, крепко прижав меня к закаменевшей плоти. – Воздух мой!

– Люблю тебя, – отозвалась госпожа Драган. – Но на слонопотаме, извини, ничем порадовать не смогу, не циркачка же!

– У вас все хорошо? – подъехав к нам, осведомился Ковач.

– Нет, конечно! Ты где ездишь вообще? – возмутилась мисс Хайд. – Меня тут вон всякие съесть пытаются, целуют так, словно живьем заглотить хотят!

– Хочешь, скотч дам? – Нико с сочувствием посмотрел на хохочущего Горана. – Рот ей заклеим!

– Нет уж, как тогда ее целовать? – отказался супруг.

– Вооот! – я удовлетворенно кивнула. – А тебе, Ковач, припомню еще!

– В любое время, – и бровью не повел коварный богомол.

Что за?.. Мисс Хайд перестала улыбаться. Ярость, праведный гнев, злость. Чьи? Я осмотрелась, нахмурившись.

– Саяна, что? – Горан сжал мою талию. – Родная?

– Пока не знаю. – Пробормотала я, вглядываясь вперед. Супруг побледнел. – Сверни налево.

Слонопотам шустро побежал в том направлении, что Горан обозначил поводьями, и вскоре госпожа Ангел поняла, что не ошиблась. На розовато–бежевом песке лежала огромная клякса, напоминающая густой шоколад, разлитый в песочнице. Во все стороны от него тянулись «лапки», которые словно шарили вокруг, пытаясь что–то найти.

Когда мы подъехали ближе, стало понятно, что это высохшая лава. Наш «транспорт» наступил на одну из ее тонких отростков, и он, громко хрустнув, рассыпался, как пересохшая под земным жарким солнцем обычная грязь. Вот только вела себя она вовсе не обычно.

Невесомые частички взвились в воздух, а за ними вслед взлетели и песчинки. Закручиваясь небольшим вихрем, воронка слой за слоем срывала в полет и остальные «лапки» кляксы. Слонопотам замер, глядя на маленький смерч, что становился все больше. Нам тоже не оставалось ничего иного, кроме как глазеть на это чудо, хлопая глазами. Вихрь тем временем набрал силу, загустел и начал шарить изгибающейся, будто в танце, «ножкой» по земле, покачивая из стороны в сторону тяжелеющими «бедрами».

А потом, слизав с песка все остатки засохшей лавы, этот вполне уже добротный смерч резко метнулся в сторону, словно кобра бросилась на мышку, что беспечно выскочила из норки. Вот только оказалось, что добычей были не мышки, а пара демонов! Очевидно, те самые незримые соглядатаи Люцифера.

Проявившись из воздуха, они с криками махали руками, словно на них напал рой пчел. Это продолжалось недолго – вопли затихли после того, как заматеревший смерч, расшвыряв их в стороны, взмыл на секунду вверх, а потом обрушился на демонов, словно карающая справедливость преданного ими Господа.

Сорвав с них одежду, он загудел и нырнул в распахнутые уже в немом крике рты, заставив тела, принимающие синюшно–белый вид, как у люциофугов, задрожать в агонии. Еще секунда – и на песке остались лишь мелкие осколки костей. Разметав их тоже, смерч двинулся к нам.

– Саяна! – Горан заставил слонопотама отступать.

– Успокойся, – ответила я, – все хорошо. Геенская буря страшна только демонам.